Верданские лисы

Верданские лисы

Глава 1

Вур, материк Грантер, республика Астеруйя, 2520 цикл с Великого разлома

— Я проклята, — выдыхаю и кошусь на занявший половину моего стола чемоданчик, в котором Дарла хранит свои «сокровища».

— Ганя, ну что за настрой! — Дарла чуть отстраняется от моего лица, внимательно изучает его и набирает на пушистую кисточку очередную порцию рассыпчатой массы изумрудно-зелёного цвета. — Ты впервые за… за сколько, кстати?

— За пять циклов, — нехотя признаюсь я.

Спина затекла от долгого сидения, я разминаю плечи и заодно отодвигаю подальше от края одну из раскрытых палеток, которые вместе с тюбиками из чемоданчика расползлись не только по столу, но и добрались до подлокотника дивана.

Уборка — последнее, чем я сейчас хочу заниматься.

— О ужас! Ну, в смысле не ужас, конечно, хотя… прости, подруга, но это всё-таки ужас: за пять циклов ни разу не вывести вот эту красоту, — она ловит у моего виска рыжеватую волнистую прядь и проводит кисточкой по воздуху, словно обводит изгибы тела, — на свидание.

— Ты прекрасно знаешь, почему я не ходила на свидания. — Я морщу нос и фырчу. — Потому что я прок…

— Тс-с-с, — Дарла подносит кисточку ближе к губам.

Её идеально уложенная стрижка пикси подчёркивает длинную шею и изящные уши. В левом ухе пустует место обручальной серьги, но выше мочки все сияет от россыпи мелких камней и причудливых линий металла.

Одну из серёжек Дарла прямо сейчас крутит пальцами. Когда в детстве мы с ней что-нибудь вытворяли, она всегда так делала перед тем, как с убедительным видом что-то наплести матери. Дарла замечает мой взгляд, отдёргивает руку и прячет её за спину.

— Я хочу сказать, что ты нагнетаешь, и вовсе это не проклятие, а просто, ну… лёгкое невезение…

Я выгибаю бровь.

— Ну, ладно. Просто невезение. — Она плюхается на диван рядом со мной.

— Мне напомнить тебе, что Барри, от которого я была без ума, когда нам было по шесть, рассёк бровь об угол стола, пытаясь меня поцеловать?

— Ну подумаешь, заплелись ноги, с кем не бывает? В шесть мы все, знаешь ли, не отличались ловкостью.

— До этого они у него никогда не заплетались, — хмурюсь я, вспоминая, как мы играли и часами носились друг за другом, и я ни разу не замечала за Барри никакой неловкости. — Ну, допустим, Барри подвели ноги, а как насчёт Далана? То есть у тебя не вызывает никаких подозрений внезапно заболевший у него живот? И мы будем делать вид, что все дальнейшие события тоже случайны?

Я даже вспоминать не хочу о том позоре.

— А-а-а, ты про то, как его вывернуло на глазах у всех сразу после поцелуя с тобой? — Дарла хихикает. — Здорово его, конечно, тогда фонтануло!

Она поворачивается ко мне, прикрывает рот руками и прочищает горло:

— Прости, прости, это вовсе не смешно. Ни капельки. — Словно в противовес своим словам Дарла поджимает губы. — Ну, ты же помнишь, что перед этим мы без спроса стащили зли́ттер и хорошенько его надегустировались? По сколько нам вообще было? По двенадцать? После того вечера плохо было не только Далану, меня вообще отец запер дома на целую декаду.

Я провожу рукой по лбу.

— Эй! — Дарла шлепает меня по руке, выхватывает из чемоданчика кисточку покрупнее и проходится ей там, где ещё несколько секунд назад была моя рука, — я тут что, зря стараюсь?

— Прости… — Я откидываю голову на спинку дивана и смотрю на бирюзовый потолок.

Этот оттенок слегка успокаивает неприятное волнение, поднимающееся откуда-то из моего желудка всё выше. Я шарю справа рукой, приподнимаю с дивана фиолетовую подушку, под ней пусто, как и под розовой, а вот под жёлтой я наконец нащупываю спрятанный на подобный случай батончик. Откусываю от него кусок.

— Так и знала, что до этого дойдёт, — усмехается Дарла. — Ничего, губы накрасим позже.

— Ладно, этих двоих ещё можно списать на стечение обстоятельств, но Миэль… — я обращаюсь куда-то в потолок и пережёвываю следующий кусок.

— Кстати, а что с ним стряслось? Никто из вас так и не проговорился, но я помню, что он пропал на месяц, а когда вернулся, шарахался от тебя, словно боялся подцепить вздоховую лихорадку!

Я возвращаюсь в тот момент. Провожая меня до дома, Миэль, высокий светловолосый Миэль, который так долго уговаривал меня пойти с ним на свидание, Миэль, с которым я провела один из лучших вечеров в своей жизни, прижал меня к себе, спустил с наших лиц защитные маски и страстно поцеловал меня, как никто до него. А потом я вспоминаю, что произошло после, и бабочки у меня в животе в очередной раз обжигают крылья и перестают порхать.

— Когда мы гуляли, он… оступился и провалился в люк! В люк! — Я взмахиваю руками и роняю их на ярко-зелёную обивку. — Да ты вообще слышала хоть об одном человеке, провалившемся в люк? Люки же все заблокировали. А тут открытый, да ещё в самом центре Астеруйи! Как же я перепугалась тогда… Повезло, он смог зацепиться за остатки лестницы, но всё-таки сломал руку.

Я мрачнею ещё сильнее, потому что у меня в голове звучат слова, сказанные Миэлем после этого. Слова, заставившие меня прореветь не одну тень[1][1].

«А ведь всё, что про тебя говорят, правда. А я ещё не верил… Знаешь, пожалуй, тебе лучше никогда ни с кем не встречаться. Держись от меня подальше, пожалуйста, просто держись от меня подальше».

— Эй, ну ты чего нос повесила! Ты же не виновата, что он под ноги не смотрел!

Я усердно жую, заглушая горечь во рту фруктовой сладостью. Сглатываю.

— Ага, и в том, что случилось с Варларом, не виновата?

— Конечно, не виновата! — Дарла подскакивает с дивана, её черный, с мятными в тон волосам вставками костюм, выделяется на фоне полосатых, выкрашенных в пастельные тона стен. — За то, что Варлара избили по пути к тебе, отвечают только те подонки, что это сделали, и уж точно не ты! Тебя даже рядом с ним не было!

В глазах мутнеет от слёз, грудь сдавливает:

— Мы собирались пойти на наше первое свидание, он мне та-а-ак нравился! Так нравился…

— Этот пескоед с тобой даже не объяснился после этого и растрепал всем, что ты «проклятая»! Ну какая же чушь… Так ему и надо!

Я всхлипываю.

— Дарла, таких случайностей не бывает!

Она вновь падает на диван и крепко меня обнимает.

— Ну тише-тише, ты чего! Ты просто как героиня из сказок. Чтобы тебя добиться, герой должен пройти испытания, а все прошлые просто были тебя не достойны, если сложили лапки и поджали хвосты при первых же трудностях!

— Даже моя ма… — дыхание перехватывает, но я утыкаюсь Дарле в плечо и продолжаю: — Моя родная мать отказалась от меня при рождении… Она продала меня! Даже после этого ты скажешь, что я не проклята?

Плечо Дарлы напрягается, и она впервые не находится с ответом. Я заглядываю в бледно-зелёные глаза, они на несколько тонов светлее моих и без примеси охры. Её брови ползут вверх, а рот открывается и закрывается, но потом она наконец произносит:

— Ты никогда не говорила…

Я вытираю слёзы с ресниц, размазывая по лицу всё, над чем Дарла так усердно колдовала последний час. Выпрямляю спину и иду в ванну. Я никогда не красилась и, если я недостаточно для него хороша, то пусть просто уйдёт, и, возможно, тогда моё проклятие обойдёт его стороной.

Я безжалостно плещу на лицо воду. Спустя несколько секунд пришедшая в себя Дарла появляется в проходе ванны. Она с жалостью наблюдает за тем, как её труды смывает поток воды.

— Ганя, слушай, пусть Телпа тебе и не родная мать, но она лучшая мать, какую я знаю. Да мы все тебе завидовали! Тебя ведь даже ни разу не наказали, что бы мы ни вычудили, даже когда мы изрисовали косметикой Телпы половину вашей квартиры, помнишь?

Я хмыкаю, я с детства обожала рисовать. Телпа тогда лишь потрепала меня по голове, сказала: «художница ты моя» и купила мне планшет, а я с того момента потеряла всякий интерес к её косметике.

— Спорим, и после того случая со злиттером тебе даже не влетело. — Мне и правда не влетело. — Посмотри на себя, она дала тебе всё: ты можешь одеваться так, как захочешь…

Я оглядываю идеально сидящий на мне и сшитый на заказ костюм оттенка, что называется «дикий розовый».

— …Ты живёшь в этой роскошной квартире, — она проводит рукой по рельефной, имитирующей волны, ультрамариново-синей стене ванной, — ты скоро станешь, как и Телпа, знаменитым архитектором, да разве это проклятие? Да это чистой воды удача! Кто знает, где и кем бы ты сейчас была, не откажись от тебя твоя «родная» мать!

Я знаю где. Телпа даже устроила нам встречу, но материнских чувств у той неопрятной женщины ко мне так и не возникло, она лишь окинула меня неприязненным взглядом и сообщила, что я копия своего отца, и, пожалуй, ей следовало бы, как она и планировала, избавиться от меня ещё до рождения. Эти слова пробили брешь в моей обороне, пусть я никому и не показала этого.

А когда я спросила про отца, она сообщила мне, что «этот мерзавец, к счастью, уже сдох» и я могу не тратить время на его поиски. Я обхватываю себя руками.

— Ты же в курсе, я безумно люблю Телпу и счастлива, что она забрала меня, но это не отменяет того факта, что я…

— Прекрати! С таким настроем это свидание обречено на провал. Остаётся надеяться, что Куэйн так легко не сдастся.

— Ага…

По правде говоря, я даже не понимаю, нравится ли он мне. Просто он оказался самым упорным и весь последний цикл в Центре искусств вился вокруг меня, а я так устала быть одна…

— Подруга, ну ты чего? Бодрее! — Дарла несколько раз проводит руками по моим.

— Я же не умру старой девой, правда? — Я с надеждой смотрю на Дарлу через зеркало. — Мне двадцать два, а у меня ни с кем ничего…

— Ну конечно, нет! Ты же красотка, да ты только полюбуйся! — Она подмигивает и тепло улыбается, а я критически изучаю свою пятнистую от веснушек кожу.

— Если бы я с утра забыла нарисовать лицо, — Дарла приваливается к косяку, — то распугала бы всех прохожих, а ты даже без косметики выглядишь, как… да даже сравнить не с кем! В общем, будь я мужиком, я бы давно взяла тебя в оборот.

Она смеётся, я тоже.

— Ой, не прибедняйся. — Я выхожу из ванны и утягиваю её за собой. — Лучше признайся, что тебе просто нравится скупать все эти бесконечные баночки, тюбики и коробочки и прятать их в этом бездонном сундуке.

— Ладно, что есть, то есть. Только поверь мне, этот «сундук», — Дарла подходит к столу и проводит по чемоданчику рукой, — мой билет в страну вечной молодости и красоты. Однажды, когда ты станешь дряблой, пусть и миленькой старушенцией и станешь вымаливать мои секреты, я просто так не сдамся! — Она угрожающе качает пальцем. — Тебе придётся спроектировать мне дом… ну или хотя бы хорошенько накормить. И даже не мечтай подкупить меня одним из своих безвозвратно портящих фигуру батончиков.

Я улыбаюсь, несколько секунд изучаю её разноцветные ногти и перехожу на серьёзный тон:

— Прости, что я разнылась и вывалила это всё на тебя. Просто боюсь, что всё опять закончится ужасно…

— Для чего ещё нужны друзья? Тем более ты ноешь, по-моему, впервые с нашего знакомства, раньше мне всегда казалось, что все эти дурацкие слухи про проклятье вообще тебя не беспокоят. — Дарла подхватывает кисточку и палетку. — Обновим?

Я лишь качаю головой.

— Может, тебе на всякий захватить что-то из лекарств? — Дарла раскрывает зеркальце, подносит его к лицу и водит по розовеющим на глазах щекам пушистым шариком.

Мне это точно без надобности, моя кожа, словно индикатор неловкости. Она за секунды может менять оттенки от сливочного до пунцово-красного.

Крышечка зеркала захлопывается, а я бросаю Дарле раскрытую сумку. Она заглядывает в неё.

— Да тут прямо переносная аптечка, та-а-ак, что тут у нас, — она читает название на этикетке, — противорвотное, от головной боли, даже набор для перевязки… Подруга, прости, но ты будто не на свидание собираешься, а на курсы оказания первой помощи.

Вздыхаю, их я тоже прошла перед тем, как согласиться куда-либо идти с Куэйном. Время на настенных часах неумолимо движется вперёд.

Хватит оттягивать неизбежное, он вот-вот будет здесь.

Я надеваю на голову обод нао́ка[2][2]. Перед глазами появляются привычные линзы очков, жаль, что они прозрачные и не способны скрыть от окружающих мою неуверенность.

***

— Стейки здесь отменные, — Куэйн распиливает тонкий, почти сливающийся с тарелкой кусок мяса. Почему-то я вспоминаю слова Дарлы о том, где я могла быть, если бы Телпа не забрала меня. На всю Астеруйю всего несколько мест с «живой» кухней, бо́льшая часть населения республики может позволить себе лишь еду из тюбиков. Они называют их паками.

Мне приходилось покупать паки во время обучения. По сравнению с «живой» едой, недостатка в которой благодаря Телпе я никогда не испытывала, это просто безвкусная масса, способная лишь забить желудок в момент крайней необходимости.

— Говорят, каждое утро у них поставка напрямую с Вердов, — продолжает Куэйн.

Если мясо привозят сюда с островов, это объясняет, откуда здесь такие цены. «Астерна» — самое дорогое место во всей Астеруйе, а я столько ем, что, если бы сейчас до ужаса не стеснялась, зная, что оплачивать счёт не мне, то вместо совершенно неаппетитно размазанного по тарелке пюре уже уплетала что-то вроде стейка Куэйна, и одного мне было бы явно недостаточно.

Он выглядит так соблазнительно, что я мило улыбаюсь и целюсь вилкой в один из сочных кусочков мяса на тарелке напротив, но не успеваю подхватить его.

— Рангана, дорогая, ты тоже хочешь? — Куэйн нежно берет меня за руку. — Сейчас я закажу тебе. Только, пожалуйста, никогда не трогай мою еду. Я всегда заказываю ровно столько, сколько хочу съесть.

Он, не слушая возражений, заказывает стейк и мне. Что-то вполголоса добавляет официанту, но от бурлящего внутри раздражения я даже не вслушиваюсь в его слова. Не проходит и двадцати минут, как с кухни приносят горящим голубым огнём стейк. Эффектная подача, только после слов Куэйна она уже меня не впечатляет, как и вкус мяса, но я механически работаю челюстями, чтобы скорее от него избавиться. Кажется, Куэйн наблюдает за каждым моим движением, от этого волокна великолепно прожаренного мяса словно превращаются в зубцы, цепляющиеся за горло.

— Не попробуешь соус? — спрашивает он.

— А? — Я замечаю горку винного цвета в углу тарелки, у Куэйна такой не было. Заинтригованная, я макаю в неё очередной кусок мяса. — М-м-м…

Вкуснейший соус обволакивает все вкусовые рецепторы, я уже подношу вилку, чтобы набрать его побольше и замираю, не донеся её до цели.

— Стой, а как ты узнал, что я люблю ягодный? Ведь тут другая подача… Разве нет?

Куэйн отводит глаза и стряхивает невидимые пылинки с рукава:

— Было нетрудно догадаться. Все девушки любят сладкое, — он пожимает плечами.

Ничего не все, Дарла вот обожает острое.

Я не вступаю в бессмысленный спор, тем более он и правда удачно угадал. Не проходит пяти минут, как я последним кусочком стейка пытаюсь доскрести оставшуюся на тарелке бледную полосу соуса.

Справившись с задачей, я поднимаю глаза и сжимаю вилку крепче.

О ужас, он всё это время что, наблюдал, как я ела?

— Ты такая красивая. — Куэйн придвигается ближе и заправляет выпавшую прядь мне за ухо, этот жест выжимает шестёрку из десяти по моей шкале неловкости: щёки горят, и я прижимаю к ним холодные ладони. — Ты так долго избегала меня, что я уже думал, у меня нет шансов.

Он улыбается, вряд ли он на самом деле так думал. Один из самых симпатичных парней нашего потока: у него короткие светлые волосы с удлинённой чёлкой, пряди на ней выборочно тонированы в недавно вошедший в моду фиолетовый оттенок, Куэйн отлично сложён и стильно, пусть и немного пресно, одевается; я не интересовалась, кто его родители, но раз мы здесь, то проблем с уникойнами у них точно нет, и он точно не привык к отказам. Его не остановила и сотня моих.

А ещё с ним до сих пор ничего не случилось.

Может, я и правда не проклята, или у моего проклятия есть срок годности, и он истёк?

— Но раз мы здесь, давай теперь без игр. Мы идеально подходим друг другу, ты тоже скоро это поймёшь.

Теперь пожимаю плечами я. Я не никогда с ним не играла, а подходим ли мы друг другу, покажет лишь время. К счастью, Куэйн не давит, а возвращается к еде. Пока он не торопясь жуёт, моё внимание привлекает лазерно-жёлтая сумочка женщины, сидящей позади него.

Какой потрясающий цвет.

Я максимально незаметно нажимаю кнопку на наоке и делаю кадр. Чуть позже я найду, где её можно купить.

— Рангана, ты что, сейчас сделала кадр с кем-то из гостей позади нас? — Куэйн хмурит брови.

— Что? Нет, конечно, нет. Я просто обожаю необычные цвета, а у той женщины сумочка просто восхитительного оттенка.

Куэйн оборачивается, женщина замечает наше внимание и опускает сумочку на пол. Когда Куэйн вновь смотрит на меня, его брови практически встречаются друг с другом.

— Дорогая, теперь мы вместе, и я думаю, тебе стоит одеваться чуть более сдержанно, мой отец — член Совета, и я боюсь, для него это… — он смотрит на мой костюм, — слишком смело.

Теперь уже хмурюсь я.

Его отец в Совете.

И ему не понравится мой стиль.

Только я уже не девочка, которую можно дразнить за то, что она отличается. Если после каждой волны слухов о моём проклятии мне не хотелось даже выходить на улицу, то глупые шутки по поводу яркой одежды меня никогда не цепляли, а их авторы тут же вылетали из круга моего общения.

В нашем мире и так слишком много серости, чтобы я стала одним из миллиардов тёмных пятен.

— Мы пока не вместе, но даже если и будем, какое отношение к тому, как я одеваюсь, имеет твой отец?

— Рангана, надеюсь, мои слова тебя не обидели? Ты прекрасна в любой одежде. Твои глаза с нашей первой встречи сводят меня с ума, а твои волосы… тебя и без ярких костюмов просто невозможно не заметить в толпе. Я лишь хочу сказать, что с работой отца наша жизнь постоянно привлекает внимание репортёров.

— И? — я смягчаюсь, но не собираюсь облегчать ему задачу.

— Ты права, я перегнул. — Его пальцы поглаживают мою руку. — Всему своё время. Расскажи лучше, какой проект ты сейчас так активно продвигаешь? Я наслышан о твоей настойчивости. — Он подмигивает мне.

— Ну, толку от этой настойчивости пока мало, но сейчас, смотри…

О любимой работе я могу говорить бесконечно, так что я пользуюсь случаем и показываю ему эскизы проекта, который, я надеюсь, поможет многим семьям из бедных районов покупать жильё, не влезая в такие безумные долги, как сейчас. Ведь мне удалось в несколько раз сократить площадь квартир за счёт двухуровневой планировки, ну и разумной организации пространства, где не остаётся ни одной «мёртвой» зоны.

Только проблема в том, что я всё бьюсь и никак не могу получить финансирование, потому что, похоже, всех устраивает текущее положение дел и «сокращения долговой нагрузки населения» нет в ближайших планах.

Куэйн отмечает, что идея отличная и его отец по удачному стечению обстоятельств прямо сейчас ищет новый благотворительный проект. Им вполне может стать мой. Мне не стоит волноваться, он всё решит. А ещё Куэйн удивлён, откуда я вообще знаю о проблемах в неблагополучных районах.

Я ссылаюсь на новости и умалчиваю о том, что на этот проект меня вдохновила встреча с биологической матерью. Тогда я своими глазами увидела, как живут люди в бедных районах.

После разговора с ней я бездумно брела по улице. Брела между домов, словно вылепленных из спрессованного пепла, среди таких же, как и дома, безнадёжно выгоревших и унылых прохожих. Песчаный ветер с Пустоши щипал лицо — внутри меня тоже завывал ветер. В том месте, где раньше пряталась девочка, убеждённая, что мир добр и прекрасен, что мамы должны любить своих дочерей, а конец всегда счастливый, образовалась пустота.

Сначала я не особо разбирала дорогу, но потом взгляд начал цепляться за лица, оранга уже потеряла цвет, и включилась подсветка. Она словно сделала все углы острее. Моё и без того ноющее сердце каждый раз сжималось от вида худеньких, с тёмными провалами вместо пухленьких щёчек детей. С серьёзным видом по одному или небольшими компаниями они брели куда-то совершенно одни.

Костюмы некоторых были с заплатками — причём порой одна заплатка перекрывала другую, — у других, обычно на коленках или локтях, зияли ничем не прикрытые дыры. Многие из детей кашляли, а ещё они постоянно тёрли глаза. Я крутила головой, а в ней роились панические мысли, и пока я гадала, чем могу им помочь, по привычке достала из сумки батончик и начала жевать.

Ко мне приближались двое ребят постарше, я немного выдохнула, заметив наоки хотя бы у них, но тут же сжалась, потому что в их взглядах встретила столько неприкрытой неприязни. Я даже обернулась, но оба смотрели прямо на меня.

— Они там совсем у себя в центре зажрались, это что, новый аттракцион? Прогулка по трущобам? Где прячется твоя охрана, а, крошка? — с вызовом бросил один из них. Его достаточно симпатичное лицо портила лишь россыпь прыщей и оставшихся от них рубцов.

— Смотри, как жрёт, а… Нет бы обычный пак притащила! Не-е-ет. Она батончик повкуснее, специально издевается, — присоединился его друг, пялясь на меня, а я чуть не подавилась. — Чё, ждёшь, когда мы на колени упадём и начнём умолять тебя поделиться? Щас! Не дождёшься!

Хоть они оба и были младше циклов на десять, но уже вытянулись и обогнали меня ростом. Они нависли надо мной, ожидая ответа. А я только в этот момент осознала, насколько серьёзно вляпалась, прогуливаясь одна. Я стояла и судорожно кашляла. То ли от нервов, то ли от того, что батончик прошёл не в то горло, я чуть не выплюнула на той улице свои лёгкие.

— Походу, какая-то болезная… — Отвернулся и сморщился прыщавый паренёк. — Пошли отсюда. Чё с неё взять…

И тут я поняла, что лишь я сама смогу вернуть к жизни ту девочку, что верила в добро. Я сглотнула и пропихнула страх подальше.

Они всего лишь голодные дети.

Очерствевшие, как и мир вокруг них.

Ко мне вернулся голос, я окликнула их, а когда меня не услышали, догнала. Дрожащей рукой я протянула им пару завалявшихся в сумке батончиков:

— Хотите?

Сколько же недоверия было в их глазах… Словно они думали, что я поманю их, а потом убегу, только с учётом длины моих ног это было бы довольно проблематично.

— Э-э-э, ну пасиба. — пробурчал куда-то себе под нос парень с прыщами на лице. — Мы один возьмём.

— В смысле один?! — Друг пихнул его локтём. — Лин, ты чё, сбрендил? Да нам, может, раз в жизни так подфартило!

— Лучше мелким дай. — Лин махнул головой в сторону, откуда за нами следили трое ребят помладше.

— Вот же обло-о-ом… — протянул его друг, но спорить не стал.

В итоге я раздала детям все запасы батончиков, что были при мне. Они забрали даже надкусанный. Я хотела купить что-то ещё, но они такие радостные унеслись прочь, что я не успела их остановить.

И тогда я решила, что должна помочь таким, как они, и их родителям чем-то посерьёзнее батончиков. Пусть моей биологической матери не нужна ни я, ни моя помощь, ни моё общество, кроме неё на окраинах живут миллионы других людей.

— Они ничем не хуже нас, просто им повезло чуть меньше, — говорю я Куэйну.

Он соглашается и тоже рассказывает про свой последний проект и о том, что ещё до завершения обязательной отработки в Центре искусств несколько корпораций предложили ему должность архитектора у них в штате. Сначала я думаю, что дело в связях его отца, но, изучив внимательнее все материалы, меняю мнение. У него определённо талант. А ещё, когда он рассказывает о работе, на его губах появляется лёгкая улыбка.

Надо дать ему шанс.

Он подсаживается ближе, чтобы мы вместе могли смотреть в его планшет, я осознаю это, лишь когда его рука ложится мне на поясницу. В первое мгновение напрягаюсь, но приятное тепло от его ладони расходится по телу. Он болтает и придвигается всё теснее. Ноздрей касается свежий, с ноткой горечи запах, не отталкивающий, а мужской, достаточно притягательный.

Куэйн нажимает на какую-то кнопку на столешнице, после чего парк за окном пропадает — стекло чернеет, на тёмном полотне остаются лишь мелкие прозрачные точки, сквозь них с улицы проникает свет.

— Словно звёздное небо, — вслух поражаюсь я, глядя на окно.

— Ага, это ещё не всё, погоди, — его дыхание касается моего уха.

Подсветка над нами выключается, а центр нашего столика раскрывается.

Вжих, и оттуда вырываются язычки пламени, словно мы сидим у костра и нет немногочисленных посетителей вокруг.

Рядом со мной мужчина. Довольно привлекательный мужчина. Он прижимает меня к себе, и у него даже не болит живот. Правда, пламя со стола придаёт его глазам нездоровый блеск.

— Закажи мне какой-нибудь десерт. — Мне просто необходимо чем-то занять рот.

— Хочешь сладкого? — Шепчет он мне в губы.

Нет-нет-нет, да-а-а.

Его губы касаются моих прямо среди зала. Он так близко, его дыхание обдаёт меня жаром, язык ласкает мой. То, что происходит между нами, лишь физиология. Я не чувствую ничего необычного, но это неплохо, это даже приятно. Он на секунду прерывает поцелуй, жмурится и сжимает кулаки.

— Как же долго я этого ждал… Моя, — его голос слегка дрожит, а потом Куэйн, не давая мне опомниться, снова набрасывается на мои губы.

Мужская ладонь жадно шарит по моей спине.

Проклятие и правда исчезло.

Внутренне я ликую, хочу сильнее развернуться к нему ислучайно задеваю локтем что-то на столе. Тут же ловлю предмет второй рукой. Я отрываюсь от губ ничего не понимающего Куэйна и отупело гипнотизирую лезвие, остриём упирающееся ему в брюки. Я поднимаю руку, и алые капли стекают от моей сжатой в кулак ладони вниз по запястью.

— Рангана, но как? — Куэйн аккуратно забирает нож. — Твоя рука в крови, нам надо в госпиталь, сейчас я рассчитаюсь.

— Сиди. Я в порядке. У меня в сумочке всё есть.

В туалете я обрабатываю руку. Ничего серьёзного, специальный состав быстро склеивает порезы. Для надёжности я накладываю повязку, по инструкции она нужна лишь на ближайшие полчаса. Спасибо курсам первой помощи, всё занимает у меня от силы несколько минут.

Довольная собой, я улыбаюсь собственному отражению.

— Ну что, проклятие, я тебя уделала? Он меня поцеловал. Дважды. И вовсе не пострадал, ха! — Я выпрямляю спину и уверенной походкой, которую мы с Дарлой долго репетировали, шагаю к нашему столику.

Куэйн изучает повязку.

— Вот это да, не зря ты проходила те курсы… Ты точно в порядке?

— Да, точнее некуда, — я улыбаюсь ему, а он глазами впивается в мои губы. — А откуда ты знаешь про курсы?

— Ты же сама как-то говорила. — Он тут же переключается с меня на проходящего мимо официанта.

Пока я судорожно пытаюсь вспомнить, кому в Центре искусств я могла говорить о курсах первой помощи, ведь об этом не знала даже Дарла, Куэйн заказывает нам коктейли. Вспомнив, что записалась на курсы в перерыве между лекциями, я расслабляюсь.

И когда я успела стать такой подозрительной?

Да и откуда ещё он, в самом деле, мог об этом узнать…

Должно быть, он просто услышал, когда я отдавала команду голосовому помощнику.

Нам приносят коктейли. Они прохладные, сладкие и лишь слегка отдают злиттером, но на третьем в ногах появляется слабость, а меня наполняет решимость. Теперь я сама тянусь к его губам.

Один раз живём.

Этот поцелуй долгий, глубокий… С намёком, нет, даже с уверенной заявкой на продолжение. Бокал в руке потряхивает от волнения, и я проливаю часть содержимого Куэйну на брюки.

— Прости, — говорю я без нотки сожаления.

Я не узнаю смелую женщину, которая берёт в руки салфетку и, не отрывая взгляда от глаз Куэйна, трёт его брюки. Он чуть отодвигается от стола, чтобы мне было удобнее.

— Знаешь, я никогда не верил этим бредовым слухам, что про тебя распустили. Не сомневаюсь, кто-то из твоих бывших решил тебе насолить. Ну какое ещё проклятье?

Я, словно ошпарившись, отдёргиваю руку от его штанов и бросаю сжатую в комок салфетку на стол.

— Но я не верил, и не зря, такая горячая девочка.

После этих слов меня пробирает стыд и отвращение, я оглядываюсь по сторонам и, словно вижу себя чужими глазами.

До чего я докатилась?

От отчаяния позволила малознакомому мужчине целовать себя на глазах у всех. А у меня ведь даже нет к нему чувств.

Пора всё это заканчивать.

К нам приближается официант с подносом. Теперь не тот, что обслуживал наш столик, а гораздо моложе. Он старается держать фирменную выправку, но видно, как жилы на кисти под подносом вздулись от напряжения, а улыбка на его лице выглядит крайне неестественной.

Видимо, новенький.

Он смотрит то на горящий голубым огнём стейк, то куда-то мне за спину и не замечает лазерно-жёлтую сумочку, стоящую на полу. Дальше всё словно в каком-то дурацком фильме.

Официант спотыкается, стейк летит прямо на Куэйна. По спине пробегает озноб, и меня примораживает к месту, потому что я наблюдаю за его падением. В первую секунду я радуюсь, что всё обошлось, но Куэйн подскакивает и шлёпает себя по брюкам. Пламя яростно пожирает ткань.

Женщина с соседнего столика выплёскивает на Куэйна содержимое своего стакана, после этого пламя вспыхивает с удвоенной яростью, Куэйн по-девчачьи визжит и уносится в туалет, а я мгновенно трезвею.

Глава 2

Капс[3][3]медиков вместе с Куэйном поднимается над аэрополотном, волосы треплет ветер, а я всё не могу избавиться от чувства, что всё это происходит не со мной.

Врачи сказали, что у Куэйна болевой шок и сильный ожог. К счастью, со связями его отца, ему наверняка вколют какую-нибудь восстанавливающую сыворотку, но его крик до сих пор стоит у меня в ушах.

Я сразу побежала за ним, но на все предложения помощи через дверь доносилось глухое «какой позор, какой позор». А когда я не выдержала и без спроса вошла в туалет, чтобы осмотреть его рану, он наорал на меня так, что я тут же выскочила оттуда. Я обхватываю себя руками.

Послать вызов Дарле и пореветь вместе с ней?

Это не поможет.

Может, переспать с первым встречным, кто заговорит со мной, чтобы избавиться от проклятия?

И кем я стану после этого?

Лучше умереть одинокой, чем ещё хоть раз пойти на свидание с кем-то, кто мне безразличен, а того, кто мне дорог, я ни за что не обреку на что-то подобное. Перед глазами вновь загораются брюки Куэйна.

Я обречена.

Я смотрю на окна «Астерны», звёзды на одном из них не видны отсюда, а может, официанты просто вернули стеклу прозрачность.

Правильно, зачем любоваться на то, до чего никогда не сможешь дотянуться?

На улице ещё светло. Оранге без разницы, что под её лучами только что рухнули чьи-то надежды на счастливую жизнь. Она продолжает светить так же ярко, как и раньше.

Хватит себя жалеть, пусть я буду одинокой, но я буду творить.

В корпорации «Виттал» недавно объявили конкурс для архитекторов. Их центральный офис в другой республике, в Ангрэме, но переезд — именно то, что мне сейчас нужно. Если Ангрэм хотя бы вполовину такой, как на кадрах, что я видела, то мы с этой республикой идеально подходим друг другу.

Я начну всё по новой там, где никто обо мне ничего не знает.

Я выиграю этот конкурс и буду создавать самые невероятные проекты: здания корпораций, где будут рождаться идеи, меняющие наш мир; дома, где смогут жить счастливые семьи; парки, где они будут гулять с детьми… Пусть мне и не суждено создать семью, жизнь на этом не заканчивается.

Да и, возможно, именно в Ангрэме мне удастся получить финансирование на свой проект, не зря же эта республика считается самой благополучной. Но, чтобы победить в конкурсе, нужно что-то стоящее.

Мой мозг тут же переключается в режим творения, и ко мне приходит идея. В пальцах привычный зуд — мне срочно нужно куда-то сесть.

Напротив «Астерны» парк, среди его редких деревьев белеет инсталляция. Похоже, её создатель задумал нижнюю часть в виде облака, на котором сейчас развалился мужчина. Он что-то разглядывает в дуге затеняющего навеса, но мужчины меня больше не интересуют. Тем более такие посредственные — в его костюме нет ни одной яркой краски, он полностью чёрный.

Какая тоска так одеваться.

Я между делом отмечаю, что у мужчины длинные светлые волосы и он высокий, потому что занял собой практически всё пространство, предназначенное не меньше, чем для двух человек. Мне вполне хватит места с краю. Всё равно других вариантов поблизости нет.

Усевшись, я подсоединяю планшет к наоку. Я знаю, что сейчас для всех окружающих мои глаза скрылись за потемневшими линзами, а для меня исчезли все ограничения реального мира, и это прекрасно. Не глядя, срываю с руки мешающую повязку, бросаю её в сумку и воплощаю здание, возникшее в моём подсознании.

В Центре искусств мы изучали знаки, и в моей памяти плотно засел символ бесконечности. Моё проклятие тоже возвращается вновь и вновь. Я мечтаю его разрушить.

Поэтому я ставлю символ бесконечности вертикально и сначала отсекаю ему верхнюю и нижнюю часть, а следом добавляю дополнительный изгиб, превращая его в две сплетающиеся линии. Они, словно две неразрывно связанных судьбы, у которых теперь не одна, а две точки пересечения.

Теперь не бесконечность, теперь есть шанс всё изменить.

Порезанная ладонь ноет, но я не останавливаюсь и придаю конструкции объём.Пусть фасад будет синий.

Гармония и спокойствие.

Мне чего-то не хватает, и я добавляю жёлтый отлив.

Радость и свет.

Критически осмотрев сочетание, разбавляю отлив изумрудным.

Возрождение и новая жизнь.

Какой бы она ни была.

— Кхм-кхм.

Я вздрагиваю и возвращаюсь в реальный мир, где ничего не изменилось. Ветер гоняет пыль и шевелит пожухшие листья на деревьях.

А я всё ещё проклята.

Я переключаю наок в фоновый режим и поворачиваю голову. Слева от меня сидит мужчина. У него знакомое лицо, но я не представляю, где могла его видеть. Точно не в Центре искусств.

Он словно полная моя противоположность: в его образе нет ни одного яркого пятна. Мода, очевидно, не слишком его интересует, потому что на его светлых волосах ни одной тонированной пряди, в общем-то, на моих тоже, но мне достаточно красок в одежде, а его костюм, как там сказал Куэйн, «сдержанный»? Но сам мужчина какой угодно, но не посредственный. Первое впечатление оказалось очень обманчивым.

Он отлично сложён, выше меня на голову даже сидя, но всё это ерунда. Меня цепляет другое — от него словно исходит свет, и это не из-за касающихся его волос лучей оранги. Этот свет проливается на меня через его глаза, они словно коричневые алмазы, обрамлённые густыми тёмными ресницами. Его ресницы и брови значительно темнее волос. Я бы подумала, что мужчина красит волосы, но не делает же он это каждое утро, потому что его корни точно такого же жемчужного оттенка, как и лежащие на груди пряди.

— Вы меня напугали! — нарушаю молчание я.

Хватит уже таращиться друг на друга, пусть скажет, что хотел, и уходит.

Его лицо преображает улыбка, от неё моё сердце запинается. Я теряю контроль над своими губами и, как последняя идиотка, улыбаюсь в ответ.

Стоп. Больше никаких мужчин.

— Вы что-то хотели?

— Стало интересно, что вы рисуете. — У него бархатистый тихий голос. От его звука по моей коже бегут предательские мурашки.

— О, это работа на конкурс для архитекторов. Модель офисного здания. Хочу добавить озеленение, поэтому сюда и пришла. Деревьев у нас не то чтобы много. — Я вновь неловко улыбаюсь.

Ну вот, теперь я ещё и вру.

Нет, я и вправду хочу добавить озеленение на крыше, но для этого мне вовсе необязательно тащиться в парк. Просто у меня не хватает сил рассказать, что я пришла сюда, потому что моё свидание провалилось, а у парня, который меня на него пригласил, загорелись брюки, но вместо того, чтобы быть с ним в госпитале, я здесь, ведь он шарахался от меня, словно я одна из морнов. Хотя, пожалуй, на древних колдунов, если они действительно существовали, мужчины вряд ли смотрели с таким же ужасом.

Этот, правда, смотрит совсем иначе, но ровно до тех пор, пока не испытает на себе последствия моего проклятия. А испытав, сразу сбежит, как и все до него.

— Интересный цвет… — Он вырывает меня из угнетающих мыслей. — Синий металлический отлив, прямо как на панцирях у некоторых бронзовок. Это такие жуки. И может, перейдём на «ты»?

— Ой, а я ни разу не видела жуков! — Да и откуда бы им взяться среди наших небоскрёбов… Я озираюсь по сторонам, но, судя по всему, жуков не больше меня впечатляет единственный на всю Астеруйю кусок земли, не залитый в камень. — И не знала, что они бывают такого цвета… Покажете, то есть покажешь, как они выглядят?

Он хмурится.

Наверное, уже считает меня странной…

Лучшее, что я сейчас могу сделать, просто встать и уйти, но вопреки всему я остаюсь на месте и зачем-то объясняю, что коллекционирую оттенки. От его взгляда мои щёки пылают, но я рассказываю ему про разницу полутонов, глядя куда угодно, кроме его глаз. Иначе точно собьюсь и выпалю какую-нибудь чушь.

Почему-то меня подмывает открыть планшет и показать ему свою постоянно расширяющуюся палитру, но я сдерживаюсь.

Хватит.

Я уже минут десять рассказываю незнакомцу о цветах, а он всё это время молчит. Я обрываю себя на полуслове.

Пожалуй, я и правда странная.

На что я надеюсь? Ему ведь не интересно, он просто ищет компанию, чтобы скоротать вечер, и явно не за разговорами.

Надо уходить.

Но вдруг он отправляет запрос на синхронизацию и транслирует на мой наок кадры с этими потрясающими жуками. Я раскрываю рот, когда перед моими глазами возникают их переливающиеся панцири. Прошу перемотать ещё раз и ещё, затем он показывает мне другие виды жуков. Один необычнее другого.

В моём сознании эйфория, какие они красивые…

Дальше мы смотрим на милых пушистых зверьков с вытянутыми мордочками и зеленоватой шерстью с рыжиной на концах. Мужчина говорит, что это «лисицы», а я очень похожа на одну из них. Я фырчу, а он смеётся. Его смех словно обволакивает моё тело, он волнует гораздо сильнее, чем ладонь Куэйна на пояснице.

Удивительно, но мужчина не предпринимает ни одной попытки меня облапать, он просто сидит рядом.

Когда, стекла наока вновь становятся прозрачными, вокруг темно. Я узнаю, что мужчину зовут Дэовур, но он просит называть его Дэо. По сравнению с ним, прозвище Ганя звучит слишком просто, и я оставляю его при себе.

Мне пора бы идти домой, но мой желудок предательски урчит.

Какой кошмар, ну почему я постоянно хочу есть…

Дэо предлагает заказать еду. Это ведь не свидание, я могу ещё несколько часов побыть обычной девушкой, понравившейся приятному мужчине… и я соглашаюсь. Отклоняю несколько голосовых вызовов от Дарлы. Я расскажу ей всё, но уже завтра.

Достабот, спускающийся с неба, приносит коробки с логотипом «Астерны». Я мрачнею.

— Не любишь их кухню? Хочешь, выбросим всё и закажем что-нибудь на твой вкус в другом месте или пойдём куда-нибудь? — Дэо всматривается в моё лицо, он так мило волнуется, что я смеюсь и срываю злополучные крышки со всех коробок.

Ту, что со стейками, отодвигаю от себя подальше.

Дэо тут же забирает её себе, а я пробую салаты вперемешку с десертами, потом замираю с набитым ртом.

Я же не одна.

И когда я уже научусь прилично есть…

Но Дэо, глядя на меня, вновь тепло улыбается и своим невероятным глухим, пробирающим до мурашек голосом спрашивает:

— Хочешь?

Передо мной возникает нарезанный стейк. Я сглатываю.

— Нет, спасибо, — я надеюсь, что подсветка в парке недостаточно яркая и он не может разглядеть мои пунцовые уши. Я быстро перевожу тему: — Ты лучше скажи, зачем спустил целое состояние? Я могла бы наесться и чем-то попроще.

Дэо говорит, что ему всё равно до конца жизни не потратить заработанное в Исследовательском центре и мне не стоит об этом переживать. Оказывается, он учёный, я наслышана про их зарплаты, и теперь многое становится понятным.

Если бы я внезапно так разбогатела, то купила бы в Ангрэме квартиру, обязательно напротив парка… густого, с настоящими цветами и сочной зелёной травой, а не как редкие хлипкие деревца на лысоватой земле, что называют парком у нас… а потом бы сама подготовила дизайн-проект и обставила всё внутри, ни в чём себя не ограничивая.

А ещё я могла бы ездить и наблюдать за стройкой Замка вечности, я влюбилась в этот архитектурный шедевр, ещё когда нам впервые показали его модель в Центре искусств. Сказочный замок, словно возведённый для правителей прошлого. Кристоний, из которого его строят, — самый прекрасный камень, что я когда-либо видела, а его сияние делает замок ещё более волшебным.

О, как бы прекрасно всё этобыло.

— Никогда не задумывался о переезде, — Дэо проводит рукой по гладко выбритому подбородку, — но звучит отлично.

К своему ужасу, я осознаю, что, кажется, размечталась вслух.

Вспомни, что ты видела на окраине, какая квартира, какой замок, когда детям нечего есть.

Стыд поглощает меня.

Во что бы то ни стало я добьюсь реализации проекта, а потом уже буду думать о переезде.

А ещё нужно будет организовать поставки питания детям, это я могу сделать и сейчас.

Обдумывая, как проверну всё это, я достаю упаковку с надписью «Фрушарсы».

— М-м-м… — Я прикрываю глаза, смакуя.

Один за другим у меня во рту хрустят, разламываются и тают шарики не только обалденно вкусные, но и разноцветные. Зачем-то я называю их оттенки Дэо, и мы вместе пытаемся угадать, какой из них с каким вкусом.

Мне так хорошо, что я продолжаю эту игру в нормальных людей, оставляя до завтра любые мысли о том, что произошло с Куэйном, несчастных детях и проклятии.

Мы долго гуляем и болтаем обо всём подряд. Точнее, болтает в основном Дэо, и я так благодарна ему за это… С ним так легко забыться.

Над нашими головами летают постепенно редеющие капсы, в небе загораются звёзды, чуть позже, незаметно для нас обоих, они вдруг гаснут. Оранга набирает цвет, возвращая меня в реальность, где я никогда не смогу быть с этим шикарным мужчиной.

Он больше не незнакомец. Он мальчик, который с детства трудился в виварии; который рискнул всем, чтобы освободить оттуда пушистую лисичку и других зверей, пусть и безуспешно. Он мужчина, который долгие циклы работал над собой, чтобы отправиться в экспедицию на край мира, и я уверена, что он вскоре добьётся своего. Он сын, который так рано потерял родителей. Он мужчина, с которым я бы хотела провести всю жизнь…

Мы сидим на краю здания, доступ к нему у меня сохранился со времён практики. Мы просто держимся за руки и молчим, но это молчание не гнетёт, оно наше общее. Изредка жужжат пролетающие достаботы, на дорогах пусто, у нас под ногами бродят первые, наверняка ещё сонные прохожие и скользят по воздуху капсы. Отсюда все они похожи на цветные точки разной крупности.

— А в Ангрэме все пешеходные зоны полностью изолированы от зоны полётов, не то что у нас…

Если хорошенько постараюсь с конкурсной работой, то совсем скоро отправлюсь туда.

Почему-то на этой мысли мне становится горько, и я крепче сжимаю ладонь Дэо. Я ещё не видела его улыбки с тех пор, как он рассказал мне о своей утрате. У меня тоже нет никого кроме Телпы. За последний цикл она так резко сдала, что мне страшно представить, каково было Дэо в один миг остаться одному в целом мире.

Но однажды он обязательно встретит прекрасную женщину… Ту самую.

А я…

Дарла меня никогда не бросит, но у неё тоже будет своя семья. А у меня нет.

Хватит жалости к себе.

Пусть у меня не будет семьи, но я здорова и могу заниматься любимым делом, путешествовать… Могу украсть у судьбы ещё несколько минут рядом с Дэо.

— Знаешь, — Дэо провожает взглядом пролетающий неподалёку от нас достабот, — я обычно не слишком общительный. Кажется, я ни разу не говорил так долго.

Из меня вылетает смешок.

— А так и не скажешь, но я рада, что ты со мной поделился. И рада, что мы встретились. Без тебя я вряд ли бы уснула этой тенью, слишком много мрачных мыслей… — Он приоткрывает рот, и я быстро добавляю: — Только не спрашивай о чём, я всё равно не смогу поделиться.

Дэо слегка щурится, словно оранга уже набирает цвет.

— По тебе не скажешь, что тебя могут тревожить какие-то мрачные мысли, ты такая… Не могу подобрать достаточно сильное слово. Яркая? — В уголках его глаз появляются крошечные морщинки, а на лице лёгкая улыбка. — Да, звучит странно. Стой, подожди, я сейчас совсем не про одежду. Просто после встречи с тобой мой мир будто перестал быть чёрно-белым.

Я не знаю, как реагировать на его слова, и гипнотизирую окна небоскрёба напротив. Кожу на лице пощипывает, и я не сомневаюсь, что сейчас она тоже станет «яркой» и непременно примет пунцовый цвет.

— Рангана, посмотри на меня, — его голос такой мягкий, что я не выдерживаю и поворачиваюсь. — Ты позволишь мне… быть рядом с тобой?

Наши руки по-прежнему переплетены, но моя становится влажной, а Дэо уже переводит взгляд на мои губы.

Нет-нет-нет!

Но он не слышит моих мыслей и тянется ко мне.

Я не хочу ничего так сильно, как коснуться его слегка обветренных от долгих разговоров губ, но я вырываю руку и шарахаюсь от него, как от меня мужчины, столкнувшиеся с последствиями моего проклятия.

Нет, я не переживу, если и Дэо однажды посмотрит на меня так же.

— Рангана? — он оборачивается, потому что я уже стою двумя ногами на крыше. Он спускается вслед за мной. — Я слишком тороплюсь? Я напугал тебя? Прости, я…

— Нет, ты не напугал. Мы чудесно провели время, просто потрясающе, это, пожалуй, лучшая тень в моей жизни, но…

— Но? — Он шагает ко мне, а я тут же отступаю назад.

— Но я не могу.

Хотя очень-очень хочу.

Ветер дует мне в грудь, словно отталкивая меня от него ещё дальше.

— Что не можешь?

— Не могу быть с

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тень на планете Вур, где происходит действие, — аналог нашей ночи, тёмное время суток, по освещению больше похожее не на привычную нам черноту ночи, а на время между сумерками и полной темнотой. Отсюда и название. Свет на Вуре — аналог нашего дня, светлое время суток.

Вернуться

2

Нао́к — специальное устройство на голове, похожее на обруч или на средневековую диадему, проходит на уровне висков. Под ним очки дополненной реальности. Включает встроенную камеру.

Вернуться

3

Капсула (капс) — средство передвижения со встроенными электромагнитами, которое левитирует на небольшом расстоянии от аэрополотна (дороги). Используется в республиках.

Вернуться