Andrei/דרור Andriukhin/קומראן
Bilingua Universe: ..from position

Предисловие

Книга состоит из двух текстовых и смысловых форматов, как бы не связанных меж собой. Как, впрочем, и вся совокупно книга не является чем-то, и каким-то связным смысловым полем, скорее это некий надсмысловой ресурс наших заведомо — решений и поступков, определяющих Путь в вечности.

Но, вместе с тем, первая, более короткая часть текста, в каждой главе, выделена жирным шрифтом и несет в себе свою собственную смысловую нагрузку всей книги. По сути ее центральную нить и идею, но при этом, сама по себе, без поддерживающего поглавного текста всей остальной книги, эта идея аморфна и недоказуема; фантасмогорична и неуловима в сути жизненных обстоятельств. Но в тандеме эти тексты каждой главы, совокупно, взаимодополняют друг друга и претендуют на хоть какую-то законченность данного объема мыслей и смыслов.

То есть, повторюсь, так и не сказав изначально, что текст, написанный жирным, дОлжно и стОит прочесть вначале, полностью, пробежав все главы. Но при этом, учитывая, что при первичной публикации на Литрес в модели «Черновика», главы публикуются буквально по мере написания автором (мною), то и прочесть всю идею верхнего «поглавного регистра» не представляется возможным, до публикации всей книги. Отсюда вывод: воспринимаем сей труд, как есть — на каждый последующий момент времени. А нейронные узлы наших мозгов все свяжут, как дОлжно и необходимо. В добрый путь! ..черные начинают и.. вдох-выдох.

Черные: ..Человек с тубусом

..Человек с тубусом прорывался сквозь пелену

Смена локации: ..Следачка поднялась от земли; от площадных камней перед Западной Стеной, почти смачно сплюнув жевачку в сторону от лежащих на земле двоих несчастных. Двух трупов, совсем недавно бывших живыми.

Встала и огляделась. Площадь была пуста. Харедим рассосались, туристам доступ перекрыли на самом входе к Стене. У следачки было три с половиной дня, чтобы поставить все точки над i. Она посмотрела на часы и проговорила внутри себя: ..Время пошло!

Она набрала воздуха в легкие и что есть мочи запела 94 псалом Давида: запела на всю площадь. Почти заорала - хрипло; дребезжащим, как будто насквозь прокуренным голосом. Но она не курила - ни разу в жизни. Псалом знала с детства, благодаря родителям, искренним иудеям-репатриантам первых волн Алии.

Люди-сотрудники Отдела шарахнулись от неожиданности, те, что рядом с ней осуществляли все официальные следственные процедуры. Пожилой полицейский в ярко-желтом комбезе, вскинулся было подхватить ее, подумав в первый миг, что женщине плохо. Но тоже отпрянул, поняв, что ей - хорошо.

Следачка перемежала пение разными языками: то на иврите, то подхватывая ноту на русском, доставшимся от родителей; то, вдруг, как будто сваливалась, в англо-британский - от времен своей студенческой юности:

..Приидите, воспоем Господу, воскликнем твердыне спасения нашего; предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему, ибо Господь есть Бог великий и Царь великий над всеми богами. В Его руке глубины земли, и вершины гор — Его же; Его — море, и Он создал его, и сушу образовали руки Его. Приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего; ибо Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его. О, если бы вы ныне послушали гласа Его: «не ожесточите сердца вашего, как в Мериве, как в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дело Мое. Сорок лет Я был раздражаем родом сим, и сказал: это народ, заблуждающийся сердцем; они не познали путей Моих, и потому Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой». Выдох

Белые: Конкиста/conquista..

..Наш?.. Или - не наш?!

Смена локации: ..Псы дрались неистово. Рваные и окровавленные - они железными собачьими глазами смотрели как будто сквозь противника. Они не видели друг друга; друг для друга они были лишь некой «фабулой» псовой судьбы, внутри была установка - пройти за преграду. Другого они не знали. Ибо они были взрощены для ринга и смерти на нем. Они были псовой конкистой, добывающей золото своей собачьей жизнью и смертью.

Толпа вокруг исходила слюной; задыхаясь воплями и подбадривая двух умирающих псов. Такой битвы еще не видел местный собачий тотализатор.

Наконец, первым не выдержал хозяин одного из псов: I pick up! - заорал хендлер и бросился на своего пса, пытаясь защитить, закрыть, подхватить. Но собаки держались мертво. «l concid! Let go, you bitch! - то хрипел, то шептал хендлер, пытаясь стеком добраться до челюстей соперника-пса. Толпа негодовала.

..Gameness!! - пронеслось над пристанью; «собачий» ангар в порту гудел изнутри ставками и выкриками букмекеров. Ночь, в отдалении от порта, была особенно тихой. И мерный рокот волн океанской гавани лишь, как будто добавлял мерности и осязания, этой вселенской тишине. Из пристройки, торчащей аппендиксом из ангара, неловко, почти вывалился человек. В руках его было что-то бесформенное, обернутое в мешковину и достаточно тяжелое, чтобы продвигаться по темноте с трудом.

Человек нес ношу бережно, обхватив обеими руками, как сверток с младенцем. Выйдя и замешкавшись на миг, человек, видимо определялся с направленностью пути. Почти мгновенно приняв решение, он заковылял заметно торопливо в непроглядную темень, в сторону шумящей океанской пустоши. Он шел поторапливаясь, все в его движениях говорило о том, что он хотел как можно скорее удалиться от этих доносящихся то звонко; то со скрежетом в голосе, ставок букмекеров и ревущей, как закупоренный штормовой океан, пьяной от виски и азарта, толпы. К утренней заре ангар опустеет. Время подпольных псовых схваток еще было впереди. Но этот ангар уже испытывал свою роль на подпольность. Вдох