Алексей Вертковский
В поисках крыльев

Глава 1

Разбудила меня сильная мигрень. Ощущение, будто в голове давление как на дне океана, значит вчера было весело. Помню, как сделал первый глоток холодненького полулитрового, а потом одна рюмка чего-то «крепкого», вторая… Помню, как мой приятель ругался с девушкой по телефону, а потом разбил его об плитку у бара. А вот еще, вспомнил, я ругался с таксистом, когда он привез меня домой, по-моему, ожидание превысил и на карте не хватило денег на поездку. Да, точно было весело, но это было вчера.

Возникло желание опохмелится. Никогда не пил алкоголь утром. Открыл холодильник, оттуда на меня смотрят два соленых огурца в банке и пол куска сливочного масла. Надо одеваться и идти в магазин. У входной двери стояли кеды, которые я купил пару дней назад, но вчера, видимо, по ним проехал бульдозер с колесами из грязи и веток, иначе я не могу представить, что с ними случилось. Надел куртку, обулся с помощью указательного пальца и в очередной раз подумал о обувной ложке. Не могу найти ключи, все карманы проверил, куда я их, блин, положил? Кинуть со злости в водителя бульдозера не мог, я же как-то попал домой. Перерыл всю квартиру, уже в корзине для грязных вещей смотрел и не могу найти. Выдохнул, и вдруг обратил внимание на звук где-то под носом похожий на треск, открываю левую ладонь и вижу эту гребаную связку ключей. Подумал: «какой же идиот» и, наконец, вышел на улицу.

Оделся не по погоде. На улице октябрь, но жара стоит страшная, пришлось снять куртку и нести ее в руках. «Бабье лето» подумал я, уже который год удивляясь этому явлению. Это как удивляться снегопаду в январе.

В подвальном помещении дома был «Гастроном 24 часа». В нем разыгралась следующая картина:

— Ты же знаешь, спиртное после десяти часов отпускается! Сейчас сколько времяни? – недовольно вопрошала продавщица тетя Даша.

— Не знаю я который час, да и знать не охота. Выпить охота — всё что мне надо знать! – говорит мужик лет шестидесяти, одетый вполне прилично, но жизнь, похоже, дала ему крепкого пинка под зад.

— Коленька, у тебя долг за тыщу перевалил, я тебе даже после десяти не дам. А если и вернешь щас прям и то, подумать надо.

— Ну не делай мозги, верну я все до копейки, но не сейчас. – выпрашивал Коленька.

— А надо запоминать добрые дела, глядишь сегодня сделала бы тебе поблажку! Всё, эт самое, иди давай! Кто там следующий?

Пока наблюдал за этой картиной, уже и мигрень прошла, опохмелиться перехотелось, хотя тетя Даша и продала бы мне бутылочку пива, похоже я слишком восприимчивый, не хочу быть этим Коленькой.

— Здравствуйте, мне… минералку, вон ту, – передумав сказал я.

— На! – раздраженно сказала она. — Вот скажи, что мне с ним делать?

— С кем? – я понял с первого раза, не хотел казаться вовлеченным в эту историю.

— Да с этим алкашом, жалко его, сосед мой сверху. У него жена умерла три года назад от какой-то болезни, а дети уже пару лет как не навещают, в городе живут, пробиваются типа, ага прям карьеристы. Санька его шабутной был мальчишка, с моей Анькой «дружил», хорошо отговорила её, щас вон с Сережкой живет, автоэлектрик, работящий… — не останавливаясь продолжала тетя Даша.

Это уже слишком, я киваю головой, как будто мне интересно. Она начала раскладывать продукты, доставать что-то из коробок, но продолжала рассказывать эту историю. Я положил деньги на монетницу с выцветшей картинкой 2000-х годов, разворачиваюсь и ухожу.

— А сдачу?

— Оставьте, — говорю я, пытаясь как можно быстрее улизнуть от неё.

Наконец вышел из этого «театрального» подвала. Теперь я, с бутылкой минералки и долбанной курткой в руках, которая мешает с полна ощутить то чувство свободы, которое я предвкушал, иду к лавочке у подъезда, надеясь, что она не занята. Не занята, слава Богу. Присел, бросил куртку рядом, сделал глоток минералки и стало чуть легче. Надеюсь сделал правильный выбор, но если бы это было пиво? Какое оно по утру после бухича? Нет, это ловушка. Коленька, я думаю, в свое время сделал неправильный выбор. Похоже мне повезло, что я встретил его в магазине пять минут назад, а ему в свое время никто не встретился. Возможно, боль утраты сильнее всяких «плохих примеров» и ему бы и это не помогло. Одно радует — я не поддался.