Эдуард Мисакян
Река Детства

Река Детства

Часть 1 Тот самый сапог

Был самый разгар июля. Тем утром солнце еще только начинало золотить верхушки сосен, а воздух уже был густым, как парное молоко. В деревне у бабушки пахло нагретой пылью, парным молоком и мятой, которая росла прямо под окнами.

Друзья, Дима и Серега, только что окончившие шестой класс, сидели на крыльце и лениво отмахивались от назойливых мух. В руках у них были бамбуковые удочки, а в глазах — решимость поймать «царь-рыбу».

— Слышь, Димон — сказал Серега, поправляя сползшую на глаза панамку. — Я в интернете видос смотрел. Там мужик на кукурузу с чесноком такого леща вытащил! Во-о-от такого!

Серега развел руки так широко, что задел локтем банку с червями, которую они заботливо накопали вчера вечером.

— Ну, у нас кукурузы нет, — резонно заметил Дима, который всегда отличался прагматизмом. — У нас есть хлеб и червяки. Пошли уже, а то клевать не будет.

Речка встретила их прохладой и тишиной. Она изгибалась, как серебристая лента, среди густых зарослей ивняка и высокого, по пояс, разнотравья. Вода была настолько прозрачной, что на песчаном дне были видны стайки мальков, которые то замирали, то стремглав бросались врассыпную.

Пейзаж был настолько идиллическим, что дышать становилось легче. На противоположном берегу, на косогоре, паслось стадо коров. Их колокольчики издавали ленивый, убаюкивающий звон. Где-то вдалеке куковала кукушка, отсчитывая кому-то годы жизни.

— Красота-то какая, — выдохнул Дима, разматывая леску. — Ляпота!

— Ага, — согласился Серега, но его взгляд уже прикипел к темному омуту под корягой. — Там точно кто-то сидит. Большой.

Они устроились на старом, поваленном дереве, которое служило мостками. Забросили удочки. Поплавки — ярко-красные антенки — важно вынырнули и закачались на легкой ряби.

Прошло полчаса. Поплавки стояли как вкопанные. Тишину нарушало только жужжание шмеля, деловито копошащегося в клевере, да редкий всплеск играющей рыбешки.

Серега начал нервничать. Он то подтягивал леску, то опускал её обратно, то начинал насвистывать мелодию из рекламы.

— Может, прикормить? — предложил Дима.

— Давай! — обрадовался Серега. — Сейчас я заброшу «секретное оружие».

Он достал из кармана кусок черного хлеба, который предусмотрительно стащил с кухни, и начал мять его в руках, собираясь скатать шарики. Но хлеб был свежий, мягкий и липкий. Руки у Сереги моментально стали похожи на две хлебные котлеты.

— Тьфу ты, — он попытался стряхнуть липкую массу, но она только размазалась.

В этот момент, когда Серега отвлекся на борьбу с хлебом, поплавок Димы вдруг резко нырнул под воду.

— Есть! — заорал Дима так, что с соседнего дерева с криком сорвалась ворона. — Клюет! Тяну!

Леска натянулась, как струна. Удилище согнулось в дугу. Дима уперся ногами в бревно, пытаясь удержать равновесие.

— Кто там? Лещ? Щука? — Серега бросил свой липкий хлеб и рванулся помогать другу. Но, забыв про хлеб на руках, он схватился за скользкое бревно...

И в следующую секунду произошло то самое «смешное».

Серега поскользнулся. Его ноги взлетели выше головы. Он попытался ухватиться за Диму, но вместо этого лишь толкнул его в спину. Дима, который в этот момент изо всех сил тянул «царь-рыбу», не удержался и с воплем: «Твою ж дивизию!» — полетел в воду.

Раздался оглушительный всплеск. Брызги разлетелись веером, окатив сидевшего на бревне Серегу с ног до головы. Удочка Димы вылетела из рук и, как торпеда, ушла на дно.

Тишина длилась ровно секунду.

Первым из воды показался Дима. Он стоял по грудь в воде, с прилипшей ко лбу тиной, и держал в руках... старый резиновый сапог. Тот самый «лещ», который клюнул. Сапог был огромный, 45-го размера, весь в иле, но, судя по тому, как отчаянно он сопротивлялся, Дима был уверен, что поймал трофей.

Серега, мокрый с головы до ног (потому что сидел прямо под эпицентром взрыва), сначала испуганно смотрел на друга, а потом, увидев сапог в его руках и размазанную по лицу Димы тину, начал хохотать. Он хохотал так, что у него свело живот. Он сполз с бревна на траву и катался по ней, размазывая остатки хлеба по футболке.

— О-о-ой, не могу! — стонал Серега. — Лещ! Сапог-лещ! Димка, ты — рыбак от бога!

Дима сначала обиделся, но, посмотрев на свои «улов» и на мокрого, перепачканного друга, тоже начал смеяться. Он выбрался на берег, шлепая мокрыми кроссовками, и вылил воду из сапога.

— Ну, хоть не пустыми домой придем, — философски заметил он, ставя сапог сушиться на солнце. — Трофей!

Солнце уже поднялось высоко. Оно припекало так, что мокрая одежда начала быстро сохнуть. Друзья сидели на траве, жевали бутерброды, которые не пострадали, и смотрели на реку. Рыба в этот день у них так и не поймалась, но домой они возвращались довольные.

Они несли тот самый сапог. Проходя мимо стада коров, Дима торжественно поднял его над головой, как кубок.

Бабушка, увидев внука мокрым и грязным, всплеснула руками, но, выслушав историю про «сапога-леща», только рассмеялась и напоила их холодным квасом.

А сапог они повесили на забор. И потом еще долго, все оставшееся лето, каждый раз, проходя мимо, вспоминали тот день, когда лето пахло мятой, река сверкала на солнце, а рыбалка удалась на славу — ведь главное не улов, а компания и приключения.

Часть 2 Операция «Верните удочку»

На следующий день слава о Диме и Серёге разнеслась по всей деревне. Даже дед Матвей, у которого они однажды случайно скосили половину грядки с укропом, теперь спрашивал:

— Ну что, рыбаки? Сапоги ещё клюют?

Но друзья не унывали. Дима не мог смириться с потерей удочки — той самой, с красным поплавком, которую подарил отец. И они решили вернуться на речку, чтобы выловить её со дна.

День клонился к вечеру. Зной спал, воздух стал мягким и медовым. Над водой кружились стрекозы, прозрачные, как стекло. Река отражала закатное небо — розовое с золотом. Пахло сыростью, илом и нагретой за день полынью. Где-то за рекой мычали коровы, возвращавшиеся домой, и их колокольчики звенели лениво и ласково.