Владимир Гудошник
Карты деньги три стола

Глава

18 января 2025

Колин бильярд.

Первый свой бильярд я увидел в 1967 году. Село Кетрисановка Кировоградской области. Клуб отделения «Укрсельхозтехники», где я работал механиком автопарка после окончания Симферопольского авто техникума. Хотя какой механик, какой автопарк! Механик в 18 лет, который учился на диспетчера; автопарк, в котором только изгородь соответствовала такому статусу, даже территория была не заасфальтирована! Никаких строений, навесов, ям, канав и прочих атрибутов автомобильной цивилизации!

Впрочем, заехали мы не туда, тема у нас — спорт! В клубе этой сельхозтехники стоял стол для классического русского бильярда, остальную территорию занимали раскладушки командированных из Кировограда строителей, которые тут же и спали, курили, употребляли и, конечно, бесплатно забавлялись игрой. Попробовать дали и мне — лучше бы не давали: ручкой от швабры было играть удобнее и приятнее десяток лет спустя. Слова «наклейка» я тогда не знал, не знали и наши кии, и, чтобы их концы при ударе по шару не обламывались, на них были надеты железные втулки. Дереву было хоть бы что, а шары были все щербатые. Всё, больше никаких воспоминаний не осталось, разве только звук удара по шару, после которого отлетает кусок размером с тыквенное семечко.

Спустя годы, когда судьба забросила меня в такие бильярдные, где воздух был пропитан не табачным дымом сельских строителей, а густым, почти осязаемым азартом, я понял, что тот первый опыт был лишь грубым наброском, карикатурой на большую игру. В санаторных бильярдных залах Министерства Обороны СССР, где я 12 лет работал водителем автобуса и где, конечно не брали с меня денег, сукно казалось бархатом, а кии — продолжением собственной руки, сбалансированными и послушными. Но в памяти, словно заноза, нет-нет, да и всплывал тот самый звук: глухой, «железный» стук втулки о костяной шар, от которого по спине пробегал холодок разочарования.

Я начал понимать, что бильярд — это не просто геометрия углов и физика столкновений, это своего рода медитация, требующая тишины, которую в Кетрисановке нарушали лишь храп спящих на раскладушках работяг и их нехитрые споры. Там, в 67-м, мы не играли, мы просто «гоняли шары», не ведая ни о винтах, ни о клапштосах, ни о том, что шар может не просто катиться, а подчиняться воле игрока. Я был слепым котёнком, тыкающимся в темноту, и только спустя десятилетия, когда в руках оказался настоящий, профессионально подогнанный кий, я осознал, какой пропастью отделена та «швабра» от инструмента, способного творить магию на зеленом поле.

И всё же, странное дело: именно тот щербатый шар, отлетающий кусками под ударами железных наконечников, стал для меня точкой отсчета. Это была школа выживания в спорте, где ты учишься чувствовать предмет не благодаря совершенству инвентаря, а вопреки его убожеству. Я часто думаю о том, что, если бы тогда, в восемнадцать, мне дали в руки идеальный кий, возможно, я бы не оценил его так остро, как оценил позже, пройдя путь от сельской «Сельхозтехники» до серьезных турнирных столов. Тот первый, почти варварский опыт научил меня главному: бильярд начинается не с качества сукна и не с веса шаров, а с того самого первого, неуклюжего желания попасть в цель, даже если в руках у тебя — лишь обломок швабры, а под ногами — пыльная земля вместо паркета.

1975 год. Брюховичи, селение подле города Львова, пансионат типа «дом отдыха». Начало марта. Получил отпускные, зарплату. Взял с собой 300 рублей, а это почти три месячных оклада водителя автобуса. В первый же день нашёл бильярд: никого нет, играть не с кем, одни отдыхающие уже выехали, другие не успели въехать. Когда заходит паренёк, скромно стоит в сторонке, я зову его; отвечает, что не умеет играть, да и нет денег заплатить за игру. Я великодушно объявил, что заплачу. А он тут же, практически с кия, делает партию. Оказывается, рядом какой-то техникум, и он живёт в пансионате (путёвка моя с трёхразовым питанием стоила 40 рублей за 24 дня). Как только вновь прибывшие разочаровываются в местном режиме, он выкупает путёвку и питается там, и спит по смешным ценам. Больше я в бильярдную не заходил: вот предложи такому сыграть на интерес — без штанов оставит. Играет там каждый день годами!

А я вот только вчера по дороге во Львов чуть не ушёл пешком с половины пути. Попал в поезде на шулеров: сначала по 10 копеек, потом такие ставки, что мама моя родная! Их трое, нас двое — я и балбес-мичман из Севастополя. Хорошо, они не полностью бандиты, а наполовину интеллигенты. Не выкинули нас на ходу, и на том спасибо, только 30 рублей проиграл. А сценарий был такой. В моём купе ехал дурак, хотя и мичман (а может, и не мичман, а может, и не из Севастополя). Хотя, тихо, тихо, только сейчас пронзило: а вдруг он не балбес, а компаньон игровых? Как-то уж проходило всё как по маслу, как по наезженной дорожке. Бахнули с ним флакон, сами захотели в картишки, в дурачка, в подкидного. Идём по плацкартному вагону и спрашиваем у всех подряд, нет ли картишек. Один очкарик откликнулся: есть! Сели тут же у очкарика, давай в дурачка резаться, тут же какой-то человек проходил мимо, попросился четвёртым. Приняли — эх, хорошо, хорошо же время проводим! Шёл мимо ещё один, попросился просто посмотреть, стоит, локти на верхние полки положил — смотри, нам не жалко! И вот наш созерцатель предлагает: давайте в другую игру сыграем, чтоб он тоже мог принять участие, только давайте купе поищем пустое, чтоб не мешал никто! Соседний вагон купейный, идём, за ручки дёргаем, нашли, только сели — проводница заглянула, что-то пробормотала, но не прогнала. Опять хорошо же, хорошо! Начинает новичок правила игры объяснять, правила «трыньки», но нет такого, что можно вскрываться! Значит, или ставь и продолжай играть, или падай. Хорошо только по-трезвому анализировать, а я-то — во! Но опыт за три года авто техникума был обширный: очко, бура, Кинг. Но играли мы только на спички.