Лола Хамраева
Лола. Часть 1. Выпуск 4.

Данная публикация является продолжением серии Лола. Часть 1. Выпуск 3. С полным авторским вступлением вы можете ознакомиться в Выпуске 1.

Авторское примечание

Эта книга является художественным произведением, вдохновленным личным опытом и эмоциональным восприятием автора.

В целях сохранения конфиденциальности и защиты прав на частную жизнь абсолютно все имена ключевых персонажей, события, места и обстоятельства были изменены или художественно переработаны.

Герои книги являются художественными образами, созданными для раскрытия сюжета и авторского замысла.

Данная история не является документальным описанием жизни конкретных людей, не содержит утверждений о фактах из жизни реальных лиц и не имеет целью причинить вред чьей-либо репутации или достоинству.

Все события представлены через призму восприятия главной героини, её чувств, воспоминаний и личного пути. Любые совпадения с реальными людьми являются случайными.

Глава 60

Каждый шаг по дороге к дому отзывался внутри гулким, трепетным эхом. Страх и лихорадочное волнение переплетались в груди: сегодня нас ждала первая брачная ночь. До этого мы с Варламом провели немало сладких часов на диване, позволяя себе нежные поцелуи и ласки, но за грань неизведанного еще не заходили. Осознание того, что теперь я официально жена и вступаю во взрослую, интимную жизнь, заставляло сердце биться где-то под самым горлом.

Изначально родители пообещали уступить нам свою спальню, но в итоге в наше распоряжение достался проходной зал. В поисках хоть какого-то уединения мы решили укрыться в комнате свекра и свекрови. На дом опустилась поздняя, густая ночь. Я стояла у окна, до мелочей представляя, как все пройдет, и ощущала, как волнение охватывает все тело.

Когда мы переступили порог, комнату затопила мягкая, полупрозрачная тьма. Варлам щелкнул выключателем, и ночник озарил пространство теплым, приглушенным светом. Повернувшись к нему спиной, я замерла, смущенно прижимая руки к груди. Он подошел ближе — его прикосновения были невесомыми, осторожными. Шнуровка корсета поддалась, и тяжелая ткань платья с легким, шелковистым шелестом соскользнула вниз, обнажив кожу. От его нежных касаний по спине пробежала волна мурашек.

И в тот самый момент, когда трепетное мгновение достигло своего пика, тишину вдребезги разбил оглушительный грохот. В комнату вломилась свекровь и закричала на весь дом:

— Варлам, помоги мне затащить сумки!

Внутри меня будто оборвалась струна. Не раздумывая ни секунды, Варлам сорвался с места и рванул к матери. А я осталась стоять посреди погруженной в хаос комнаты — в нежно-розовых чулках, кружевном белье и белоснежной фате, судорожно прикрывая грудь руками.

Глава 61

Я стояла в глубочайшем шоке: Варлам просто взял и ушел к матери. Вдруг меня озарила вспышка понимания — свекровь ведь прекрасно осознавала, что разворачивалось за этой дверью. Это была её личная, отчаянная тревога, подспудный страх навсегда потерять родного сына. Оставшись одна в приглушенном янтарном свете ночника, я гипнотизировала темное ночное окно, гадая с замиранием сердца, что ждет нас дальше.

Вскоре Варлам вернулся. Он плотно затворил дверь и подошел ко мне.

— Теперь нас точно никто не побеспокоит, — тихо произнес он.

В его кольце объятий тревога растворилась, уступив место долгожданному покою. Мы осторожно опустились на кровать. Один чулок я тихонько сдернула сама, второй нежно помог снять он, а белоснежная фата плавно опустилась на пол. Лежа в одних лишь трусиках, я всем телом ощущала трепет перед таинственной и неизведанной гранью.

И в тот миг меня освятила мысль о том, как долго он ждал этой секунды. Два года мучительного терпения, воздержания и терзаний подошли к своему финалу. Однако когда наступил момент близости, меня обожгли дискомфорт и легкая боль. Варлам тут же проявил чуткость:

— Тебе не больно? Может, остановимся?

— Нет, давай попробуем дальше, — шепнула я.

Он совершил резкое движение, и меня пронзила острая, невыносимая вспышка.

— Варлам, хватит, мне больно! — вырвалось у меня вопреки всему. Наше дыхание — тяжелое, рваное — зазвучало в единый удушающий унисон, и он мгновенно остановился.

Щелкнул выключатель. В ярком свете светильника мы обомлели, увидав темное пятно крови на белоснежной простыне.

— Не знаю, как теперь смотреть в глаза свекрови… мы же замарали ее матрас! — в ужасе прошептала я.

— Не переживай, все постираем, — обнял меня Варлам.

Я прижалась к нему изо всех сил. Вскоре мы мило и безмятежно заснули после этой сбивающей с ног, невероятной ночи. Уже потом я узнала, что для него это был первый в жизни опыт: погруженный в работу, он просто не имел возможности встречаться с девушками и берег себя до этого дня.

Глава 62

Я проснулась в крепких, теплых объятиях Варлама, когда ослепительные золотые лучи уже пробивались сквозь изящные шторы. Сердце замирало от ликующего осознания: мы — законные муж и жена, и больше не нужно прятаться от всего мира! Проснувшись от моего движения, Варлам обнял меня еще сильнее и с нежной надеждой спросил, не попробуем ли мы снова.

Несмотря на то, что ночная боль еще свежа была в памяти, я согласилась. В этот раз все ощущалось иначе: было намного легче, хотя расслабиться до конца я так и не смогла. Зато в глазах мужа вспыхнул такой искренний, глубокий восторг, а его прикосновения стали столь трепетными, что хотелось бесконечно растворяться в этой неге и утренних «валяшках».

Спустя полчаса сладкой лени мы собрались, захватили простыню и спустились на кухню. Свекровь уже суетилась у плиты и встретила нас с улыбкой:

— Ну что, молодожены, будем кушать?

— Будем! — переглянувшись, в один голос ответили мы. Восторженное волнение буквально искрилось в наших глазах: мы все еще казались себе совсем юными подростками, впервые примеряющими роль взрослых.

Вскоре дом наполнился гостями и шумом. Шустрая Оливия тут же увлекла меня в отдельную комнату с девичьим допросом. Я смущалась и краснела, а она жадно ловила каждое слово — ведь, будучи совсем девчонкой, понимала, что и ей скоро предстоит переступить этот рубеж.

Второй день праздника закружил всех с еще большей силой: песни, танцы, смех! Мама Оливии принесла огромное ведро наливных, сочных яблок прямо из сада — их сладкий хруст казался вкусом самого счастья. Погода стояла упоительная, пропитанная золотистыми нотками бабьего лета, и мы бегали во дворе в легких футболках, ловя последние теплые лучи.

Отец Варлама, папа Каштан, сиял от искреннего детского восторга и без конца нас обнимал.

— На сколько вы нам дарите свою комнату? — тихонько подошел к нему Варлам.

— Да живите, сколько хотите, нам не жалко! — с душой ответил тот.

Но тут вмешалась свекровь, сурово оборвав его на полуслове:

— Еще два дня — и будете переезжать в свою!

Властная, строгая и непреклонная, она держала в страхе весь дом — ее слово всегда оставалось последним, и никто не смел ей перечить. И только одна мысль мне не давала покоя, что же таится за той таинственной дверью с кодом родителей Варлама...

Но даже этот строгий тон не мог сбить с меня флер эйфории. После первой ночи Варлам стал до невероятности нежным и заботливым. Мы вместе удрали в баню, где замочили в тазике злополучную окровавленную простыню, и благополучно забыли о ней в водовороте веселья. А на третий день обнаружили, что она уже висит в огороде на веревке — абсолютно свежая, выстиранная и белоснежная, словно никакой тайны и не было.

Глава 63

Эти два дополнительных дня в родительской спальне пролетели как одно мгновение. И вот настал неизбежный час переезда — мы переместились в проходной зал, через который с самого ранья проходил весь дом.

Словно искренние, наивные дети, мы с восторгом разбирали свадебные подарки. Денег подарили немного — едвa четверть от того, что потратили родители, — но для нас это был наш первый, невероятно ценный семейный бюджет.

Среди подарков оказались три отличные, блестящие кастрюли. Я тут же великодушно предложила их свекрови: «Давайте пользоваться ими вместе на общей кухне!» Она взглянула на свои старые, потемневшие кастрюли и, подумав, согласилась: «Ну, смотрите сами».

Разговаривая по душам, мы с Варламом пришли к трепетному решению: мы готовы стать родителями. Он признался, что страстно хочет первенца, а я и сама мечтала об этом всем сердцем. Несмотря на то что раньше я постоянно нянчилась с младшими и мама почему-то пророчила, что со своими детьми я затяну, во мне горело безудержное желание познать радость материнства.

Мы упорно «работали над этим» каждый день, но неделя шла за неделей, и два месяца упорных попыток не приносили результата. В душу закрался липкий, леденящий страх: «А вдруг я бесплодна?» Эта мысль терзала меня изнутри, не давая покоя.

К тому же жизнь в проходной комнате превратилась в испытание для нервов. Мы едва ложились спать, как мимо нас кто-то проходил. Рано утром, пока мы еще нежились под одеялом, свекровь уже громко прошагивала через зал, гремя посудой на кухне и чувствуя себя хозяйкой положения.

Она могла совершенно спокойно разглядывать через прозрачные дверцы стенки, что у нас там лежит. А тяжелые, бешеные шаги сестры Ромелии окончательно разрушали остатки уюта. Я не могла элементарно переодеться, чувствуя себя скованно и неуютно под чужими взглядами.

Варлам тоже переживал и, видя мои терзания, твердо сказал: «Я сегодня же поговорю с мамой. Мы сделаем перегородку и поставим нормальные двери».

Как и следовало ожидать, свекровь встретила эту новость в штыки. Но тут вмешался отец Варлама. Он нежно обнял ее, поцеловал и мягко произнес:

— Кадын, они же молодожены. Ты должна их понять.