Паустовский

Глава 1

Моя фамилия — Паустовский, и я не являюсь родственником знаменитого писателя. Читая по алфавитному порядку литературные произведения в сельской библиотеке своего села, я увидел на книжной полке корешок пыльного серого переплета со своей фамилией. Мне стало жутко интересно и загадочно. После прочтения двух книг Паустовского у меня появился интерес к полному изучению творчества Константина Георгиевича, и по истечении некоторого времени я записался уже в районную библиотеку. Очень странно, что меня не дразнили из-за моей фамилии ни в школе, ни в армии. Несмотря на это, было даже немного обидно. Когда на уроке литературы я слышал: Паустовский!, мне приходилось сильно краснеть в ожидании реакции педагога и одноклассников, но увы... На их лицах не возникало ни малейшего изумления. Впоследствии я понял, что они даже не догадывались о существовании писателя с такой фамилией — за исключением, возможно, самого преподавателя.

Глава 2

Я считаю Паустовского до конца неизученной личностью. Не знаю почему, но в Тарусе в прекрасные летние дни меня метафизически больше тянуло к Паустовскому, нежели к Цветаевой — к памятникам ее творческой жизни. Ока в этом месте мне не зашла: маленькая, скудная, грязноватая, с отвисшими электрическими проводами в некоторых местах вдоль реки. Но как творческий человек, я решил отъехать подальше от людей и поставить сети поближе к даче Святослава Рихтера.

Чехонь.
С утра похмелье, надувная лодка,
хтонь.
На сорок метров — всего одна
чехонь.
Ржёт в поле заливном какой-то
рыжий конь.
Пытаюсь ближе к вечеру я развести
огонь.

Места вдоль реки Оки очень тесно связаны с мещерским и мордовским финно-угорским культурным пластом (согласно последним раскопкам и исследованиям ученых), и я думаю, Константин Георгиевич это прекрасно ощущал. Довольно часто мне приходилось ставить сети рядом с домом-музеем Сергея Александровича Есенина. Ока в этом месте неестественно божественная.

Белоомут.
Окский Белоомут! Рай на земле,
Волшебный, чудный омут.
Я им всегда был очень сильно
тронут,
Голосовые связки там от счастья
стонут,
Когда от сети поплавки играючи все