Irve Kamre
Как за танец

Как за танец

Красный свет не гас — только слабел по мере того, как пустел зал. Уже можно было различить потёртости на бархатных портьерах, пыль у ножек столов и белёсые круги на чёрной столешнице, которые вечером скрывал полумрак.

За одним из столиков спал мужчина. Он положил голову на согнутую руку, второй обнял опустевшее ведёрко для льда. Время от времени его плечо вздрагивало, но ритм музыки удерживал его во сне.

Чуть дальше спорили двое молодых парней. Галстуки они давно сняли и теперь пытались вспомнить, кому принадлежит пиджак, лежавший между ними. Один надевал его, второй тянул за рукав, потом оба смеялись и звали официантку. На столе перед ними теснились бокалы, смятые салфетки и пластмассовая табличка с номером.

Официантка прошла мимо, не обернувшись.

На небольшой сцене оставался один софит.

Женщина закончила поворот, перехватила шест выше и медленно опустила руку. Музыка ещё продолжалась. Она сделала несколько движений, уже не совпадавших с ритмом, остановилась лицом к пустеющему залу и дождалась последнего аккорда.

Мужчина за дальним столиком смотрел на неё.

Перед ним стоял высокий бокал с зеленоватым коктейлем. Лёд давно растаял, тонкая долька лайма сползла по стеклу и теперь лежала на дне. Мужчина затянулся, стряхнул пепел и потянулся к миске с фисташками. Скорлупу он бросил в пепельницу, поверх окурков.

Официантка поставила рядом чистую пепельницу.

— Эту заберу.

Он приподнял сигарету, позволяя ей дотянуться, и продолжал смотреть на сцену.

Официантка забрала переполненную пепельницу, потом заметила размокшую картонную подставку под бокалом. Подняла коктейль, заменила подставку и вернула бокал точно в оставшийся влажный круг.

— Ещё что-нибудь?

— Нет.

— Мы скоро закрываемся.

— Я помню.

Женщина сошла со сцены, подобрала с пола лёгкую накидку и набросила её на плечи. Каблуки мягко стукнули о край подиума. На последней ступеньке она задержалась и повела стопой.

Мужчина достал из бумажника сложенную купюру и приподнял, удерживая её между пальцами.

Она заметила движение и подошла.

— Танец? — спросил он.

— Я закончила.

Он посмотрел на сцену.

— Я видел.

— Тогда зачем спрашиваете?

Он положил купюру на стол, но не подвинул к ней.

— Посидите со мной.

— Просто посидеть?

— Поговорить.

Женщина поправила накидку. На её щеке ещё блестела пыльца от грима, но лицо уже перестало улыбаться.

— Для этого есть бармен.

За стойкой никого не было. Бармен складывал бутылки в ящик в подсобном помещении — оттуда доносился звон стекла.

— Я угощу, — сказал мужчина.

— Я не пью на работе.

— Чай. Воду. Что хотите?

— Я хочу домой.

Он подвинул купюру на край стола.

— Я заплачу как за танец.

Она посмотрела сначала на деньги, затем на него.

— За то, что посижу?

— За то, что послушаете.

Женщина положила ладонь на своё плечо, слегка сжав пальцы:

— В танце слушать не приходится.

— Можете не слушать.

— Тогда вам хватит и стула.

Он убрал руку от купюры.

— Пятнадцать минут.

Женщина посмотрела на часы над баром. Секундная стрелка дёргалась, но не двигалась с места.

— Десять, — сказала она. — Потом меня отсюда выгонят вместе с вами.

Она села напротив и подозвала официантку.

— Принеси воды. Без газа.

Мужчина кивнул на свой коктейль:

— Его тоже замените.

— Зачем? — спросила женщина.

— Тёплый.

— Вы его всё равно не пьёте.

Официантка остановилась, ожидая решения.

— Принесите, — сказал мужчина.

Женщина вытянула ноги под столом и сняла одну туфлю, придерживая её носком другой ноги. Потом сняла вторую. Опустила плечи, и будто стала ниже, почти одного роста с ним.

— Ну?

Он закурил новую сигарету от тлеющего конца прежней.

— Не знаю, с чего начать.

— За десять минут обычно начинают с главного.

— Вы всегда следите за временем?

— Когда мне за него платят.

Он открыл фисташку. Одна половинка скорлупы упала на стол. Он поймал её пальцами и бросил в чистую пепельницу.

— У меня сегодня встреча.

— Хорошо.

— С дочерью.

Женщина наклонилась и провела большим пальцем по следу от ремешка туфли.

— Ещё лучше.

— Я её почти три года не видел.

Официантка принесла заказ, поставила перед женщиной и ушла. Та дождалась, пока её шаги затихнут.

— Почему почти?

— Что?

— Почему не три года?

— Два года и десять месяцев.

— Значит, считаете.

— Не специально.

Она подвинула его бокал ближе и снова потянулась рукой к стопе:

— Два года и десять месяцев случайно не запоминают.

Мужчина отпил. Тут же поморщился и отставил бокал.

— В шесть вечера я должен её забрать.

— Откуда?

— От дома.

— Хорошо. Она согласилась?

— Её мать согласилась.

— Я спросила про неё.

Он потушил сигарету, хотя та не догорела и до половины.

— Она знает, что я приеду.

— Я не это спросила.

— Она ничего не сказала.

— Вам?

— Матери.

Женщина отпила воды.

— Значит, вы с ней не разговаривали.

— Я поэтому и пытаюсь объяснить.

— Мне?

— Сначала вам.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Потому что вы меня не знаете.

Она поставила стакан и плотнее запахнула накидку, чувствуя, как ткань облегает спину.

— Это можно было выяснить бесплатно.

— Я пришёл не поэтому.

— А почему?

Он посмотрел на двух молодых людей. Один всё-таки натянул чужой пиджак и теперь пытался застегнуть пуговицу на животе. Второй снимал происходящее на телефон.

— У нас был корпоратив. Я собирался уйти вместе со всеми. Потом остался.

— Это я вижу.

— Вы всё время так отвечаете?

— Как?

— Будто всё уже знаете.

— Вы пока ничего не рассказали.

Он взял ещё одну фисташку, сжал, но скорлупа не раскрылась. Положил её обратно.

— После развода она осталась с матерью. Сначала всё было нормально. Я забирал её по выходным. Потом бывшая начала придумывать причины. То у них гости, то дочь заболела, то уроки, то ещё что-нибудь. Каждый раз скандал. Я не хотел ругаться при ребёнке.