Ominayashi
Вспомнить, как пахнет дождь

Станция «Перекрёсток» висела в пустоте, как ржавый гвоздь в шрам на теле Вселенной. Вокруг неё тянулись линии переходов — тонкие, дрожащие, будто из света и страха. Каждый переход вёл в свой мир: в мир, где небо зелёное, в мир, где время течёт вспять, в мир, где вообще нет времени. И каждый переход брал плату. Не деньгами. Платой была часть тебя: воспоминание, привычка, тень эмоции.

Марк знал это лучше многих. Он был проводником. Тем, кто водил людей сквозь спектр миров, когда другого пути не оставалось. Его нанимали отчаянные, богатые, обречённые. Он не задавал вопросов. Он просто вёл. Но однажды он повёл не чужого, а себя.

Её звали Кира. Она не была клиенткой. Она была той, кто знал, что за каждым переходом прячется не только другой мир, но и другая правда. Кира изучала границы реальности, как картограф изучает берега неизведанных земель. Она говорила, что спектр — это не просто дороги между мирами. Это шрамы на ткани бытия, и если слишком сильно дёрнуть за край, вся ткань может расползтись.

Они встретились на «Перекрёстке» в тот день, когда станция содрогнулась от чужого перехода — кто‑то прошёл без разрешения, без платы, просто ворвался, как шторм. Сирены выли, воздух пах озоном и горелым металлом, а экраны показывали помехи, в которых мелькали чужие пейзажи: горы из стекла, города из костей, небо, прошитое молниями.

Кира стояла у панели управления, её пальцы летали по клавишам, будто она пыталась удержать станцию на месте одной только скоростью мысли. Марк подошёл, не потому что хотел помочь, а потому что не мог стоять в стороне, когда кто‑то так отчаянно пытался не дать всему рухнуть.

— Ты с ума сошла, — бросил он, глядя на графики, которые падали, как сбитые птицы. — Так нельзя. Система не выдержит.

Кира не подняла головы. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь:

— А если я не дам ей рухнуть, она выдержит. Должна.

И станция выдержала. Вибрация утихла, экраны очистились, и в тишине стало слышно, как где‑то далеко шепчут переходы.

С того дня они стали работать вместе. Марк вёл людей, Кира следила за тем, чтобы реальность не треснула под их шагами. Они не говорили о любви. В мире, где каждое слово могло стать ключом к переходу, слова берегли. Но Марк замечал, как Кира вздрагивает, когда он уходит в переход, как она проверяет датчики лишний раз, если он должен вернуться через час, как она оставляет для него банку горячего чая там, где он обычно садился, чтобы прийти в себя после дороги.

Однажды всё пошло не так.

Клиент пришёл с просьбой, от которой у Марка внутри всё сжалось. Ему нужно было попасть в мир, который считался закрытым. Мир, где время остановилось, где тени жили дольше людей, где сама память становилась опасной. Клиент говорил, что там ждёт его семья. Что он должен их спасти. Марк знал, что никто не возвращается из таких миров прежним. Но клиент смотрел на него так, будто Марк был его последней надеждой.