Виктор. Васильев.
Морские волки. Ян

Глава 1

Глава 1. «Туманный остров Волум»Эта история началась на одном небольшом, но и не слишком маленьком острове под названием Волум.Название остров получил не случайно: окружающие его практически круглый год туманы, словно плотная завеса, ограждали Волум от внешнего мира. Поначалу даже местные корабли не могли войти в порт — они попросту не видели его. Со временем на острове построили огромный маяк, и это частично решило проблему. Его свет, пробиваясь сквозь молочную пелену, стал для моряков верным ориентиром, а для жителей острова — гордостью и символом того, что даже самая густая мгла не способна полностью отрезать их от остального мира.Волум славился далеко за пределами окрестных островов — и даже среди тех земель, что для многих оставались недосягаемыми, почти мифическими. Про него слагали легенды и воспевали в местных трактирах. Славился остров своими травами, особым чаем и искусством врачевания, которому обучали мудрые, а порой и чересчур суровые учителя. Их знания передавались из поколения в поколение, и считалось, что на Волуме умеют исцелять даже те недуги, перед которыми сдавались лекари с материка. Уходили в море в качестве лекарей с другими, иногда заходящими в порт капитанами, увозя с собой не только знания, но и частичку духа острова.Но всё это было давнымдавно, да и учителей этих уже давно нет. Не все они умерли — несколько из них решили перебраться на другие, более крупные острова, где их опыт ценился особенно высоко. А те, кто занял после них место, — их же ученики из местных жителей — ушли в поисках более лёгкой доли, приняв предложение капитанов, не столь редко заходящих в порт острова. С тех пор искусство врачевания на Волуме стало постепенно угасать, и легенды о нём звучали всё тише, превращаясь в истории для вечерних посиделок у очага

Глава 2. «Ян Вумрайт»

На этом острове жил Ян Вумрайт — озорной парнишка тринадцати зим. Невысокого роста, как и многие местные жители Волума, смуглый, с чёрными волосами до плеч, он всегда выделялся среди сверстников живым взглядом и неугомонным нравом. Несмотря на юный возраст, Ян уже познал горечь утраты: незадолго до его двенадцатой зимы отец то ли сгинул, то ли просто пропал в море. С тех пор у парня осталась только мать, которая часто болела, и Яну то и дело приходилось много работать — и в порту, и в припортовой таверне, где он подносил кружки, мыл посуду и старался быть полезным везде, где только мог. В один из таких дней Ян возвращался домой после смены. Он шёл из порта, уставший и голодный, мечтая лишь о материнской стряпне и чашке горячего чая, аромат которого он уже будто чувствовал в прохладном воздухе. Проходя мимо таверны — своего второго места работы, стоявшей по пути к дому, — он вдруг услышал женский голос: ктото спорил, просил не делать чегото. Затем чейто грубый, развязный голос насмешливо рассмеялся и ответил девушке, явно подбадривая своих друзей: — Как же не делать, а ежели хочется? Правда, ребят? А ты не боись, мы культурные, да и в обиду тебя не дадим. Фраза прозвучала издевательски, и от неё у Яна внутри всё сжалось

Глава 3. «Первый бой»

Не раздумывая, Ян свернул за угол и увидел молодую девушку чуть выше него ростом — черноволосую красавицу, которую к стене прижимали двое парней. А третий, тот, что и смеялся, стоял прямо перед ней в нескольких шагах, чуть поодаль, со скрещёнными на груди руками, чуть склонив голову набок, плотоядно улыбался. В его взгляде читалось откровенное удовольствие от происходящего, и это только сильнее разожгло в Яне гнев. Недолго думая, Ян схватил валявшуюся на земле палку и бросился в бой. Драка вышла короткой и жестокой: Яна сильно избили, он едва держался на ногах, но в глубине души остался доволен тем, что не прошёл мимо. Обидчики, сыпля угрозами отомстить позже, ушли, а девушка горячо поблагодарила его и поцеловала в щёку. Её звали Инель Фельдринг — она была на год старше Яна, и в её глазах Ян успел заметить не только благодарность, но и тень страха, который она старалась скрыть. Парень настолько обессилел, что Инель сама проводила его домой. По дороге они болтали о пустяках, шутили, стараясь не думать о случившемся, но между словами повисали короткие неловкие паузы, в которых чувствовалась тяжесть пережитого

Глава 4. «Инель»

Инель рассказала, что живёт с отцом — тот служит начальником личной стражи у старого барона, — а её мать погибла при несчастном случае. Ещё она упомянула, что те двое, что напали на неё, были друзьями единственного сына барона, а говорившего третего она вообще видела впервые. О том, чего они хотели, Ян, пожалуй, и сам догадывался — девушка была красива, и он слегка покраснел, когда произнёс, что догадаться нетрудно. Инель лишь тихо вздохнула, будто подтверждая его догадку, и перевела разговор на другую тему.. Так у Яна появилась подруга. Инель часто бывала у них в доме, болтала с его матерью, с которой быстро подружилась. Иногда Ян заставал её за столом, когда возвращался с работы, а если её не было — шёл к ней сам. Их разговоры были простыми, но именно в этой простоте Ян находил утешение, которого ему так не хватало после исчезновения отца. Вот и в этот раз, вернувшись домой, Ян не застал Инель. Поздоровавшись с матерью, он перекусил и отправился к девушке. Вечер уже опускался на остров, хотя время было лишь вторая половина дня: небо затянули тёмные облака, а прохладный ветер нёс с моря запах водорослей и привкус соли, который Ян знал с детства и который всегда напоминал ему о бескрайности мира за пределами Волума. Подойдя к дому Инель, Ян постучал в дверь, но никто не отозвался. Постояв немного, он решил заглянуть в беседку за домом — их любимое место, где они часто сидели, пили чай и болтали. Там, в тени резных деревянных реек, им казалось, что весь остальной мир на время перестаёт существовать.

Глава 5.«Тишина, которая пугает»

В беседке он нашёл Инель: она сидела на лавке, отчаянно пытаясь сбросить с себя долговязого крепкого парня. Тот пытался поцеловать её, но у него ничего не выходило — девушка всё время откидывала голову в сторону. Его руки тем временем бесцеремонно шарили по её бёдрам под платьем, и каждое его движение отзывалось в груди Яна глухой яростью. Инель старалась оторвать его руки, но силы были неравны. На её лице, ещё вчера таком жизнерадостном и привычном, застыли слёзы — они катились по щекам и падали на лавку, собираясь в маленькую лужицу. Платье спереди было задрано, ткань местами натянулась, будто вотвот порвётся. Всё это происходило почти в полной тишине, и от этой тишины становилось особенно жутко. Лишь изредка слышался тяжёлый выдох парня да тихий всхлип Инель, который , как Яну показалось , ещё больше подстрекал долговязового к действию. Ярость ударила Яну в голову. Он медленно подкрался, чтобы быть незаметным, хотя долговязый настолько был сосредоточен на своём деле, что не обратил бы внимания, даже если бы мимо беседки пробегал табун лошадей. Когда Ян подкрался уже к самой беседке, он подскочил сбоку — так, чтобы не задеть Инель, — и со всей силы ударил парня кулаком прямо в правое ухо. Голова долговязого резко дёрнулась, он схватился за ушибленное ухо, и Инель наконец смогла отодвинуться.

Глава 6. «Чай вместо слёз»

Не давая парню опомниться, Ян, захлёбываясь от гнева, ударил его ещё раз — кулаком в лицо, потом ногой в пах. Он уже хотел добить его коленом, но Инель вскрикнула, и Ян остановился: дальше было бы уже слишком. В её крике прозвучало не столько возмущение, сколько страх — страх, что всё зайдёт слишком далеко и последствия станут необратимыми. Через несколько секунд парень пришёл в себя, поднялся с земли и, пробормотав сквозь зубы проклятия и угрозы, пообещал, что это так не останется. С гордо поднятой головой, будто ничего и не случилось, он ушёл прочь, но в его походке чувствовалась неуверенность, а в словах — бессильная злоба. Ян хотел расспросить Инель, кто это был и что здесь произошло, но девушка только сильнее расплакалась и вотвот готова была сорваться в истерику. Тогда он решил не давить: захочет — расскажет сама. Иногда молчание было лучшим лекарством, и Ян это чувствовал. Немного успокоившись, Инель ушла в дом, а через двадцать минут вернулась уже в более ровном настроении. В руках у неё были две чашки с чаем — от недавних слёз не осталось и следа, но в её взгляде всё ещё читалась тень пережитого ужаса. Они посидели в беседке, попили чай, поговорили о чёмто лёгком, не касаясь того, что только что случилось. Тёплый пар поднимался над чашками, и на несколько мгновений им удалось убедить себя, что мир снова стал безопасным. Пожелав друг другу доброй ночи и на прощание поцеловав Яна в щёку, Инель скрылась за дверью.

Глава 7. «Тени прошлого»

Вернувшись домой, Ян застал мать за столом. Она посмотрела на него както задумчиво; Яну даже показалось, что немного с грустью. В её взгляде было столько невысказанных слов, что он невольно замер на пороге, не решаясь нарушить эту тихую, но тяжёлую тишину. Он вспомнил, что гдето уже видел того рыжего парня, но никак не мог сообразить, где именно. В памяти мелькали обрывки: портовая суета, тени в переулках, чьито голоса, сливающиеся в неразборчивый гул. Но ни одна деталь не складывалась в цельную картину, и это раздражало его почти так же сильно, как и сама встреча. Поужинав тем, что приготовила мама, и отказавшись от чая изза дикой усталости, Ян завалился спать. Но сон долго не шёл: перед глазами снова и снова вставали сцены минувшего дня, и каждый раз он заново переживал тот момент, когда шагнул в драку, не думая о последствиях

.Глава 8. «Утро без солнца»

Утром, позавтракав и выпив свою обычную чашку чая, он, всё ещё довольный тем, что вчера не струсил, отправился в порт. Погода не изменилась: небо оставалось затянутым, ветер попрежнему нёс прохладу и вкус соли. Солнца не было видно, но Ян будто кожей ощущал его слабые тёплые лучи, пробивающиеся сквозь плотную завесу облаков. Но поработать ему в тот день так и не довелось. Едва он успел приступить к делу, как появился тот самый парень, которого он вчера избил, — теперь в компании пятерых товарищей. Двое из них были до боли знакомы: это были те самые парни, которые когдато пытались напасть на Инель. Их ухмылки были такими же наглыми, а взгляды — такими же холодными, как в тот день, и от этого по спине Яна пробежал неприятный холодок.

Глава 9. «Сын»

Все шестеро выглядели решительно, а их предводитель — теперь при свете дня Ян ясно узнал в нём сына барона — держал руку на рукояти меча. Металл едва слышно звякнул, когда пальцы юноши крепче сжали рукоять, и этот звук отозвался в груди Яна глухим эхом надвигающейся беды. Настроение у Яна сразу рухнуло. Он попытался поговорить с сыном барона, объяснить ему, что Инель — его подруга, что он её в обиду не даст и что рыжий сам виноват, дав волю рукам. При этом Ян медленно обходил компанию, стараясь держаться так, чтобы между ним и нападавшими оставалось хоть какоето пространство. Он понимал, что дворянчик здесь не за объяснениями: ему нужен был сам Ян — тот, кто осмелился поднять на него руку. И Ян видел в глазах сына барона, что тот понял: Ян это понимает, и теперь пытается сбежать. Сын барона словно играл с ним в кошкимышки, наслаждаясь каждой секундой его страха. Когда всем шестерым это надоело и они двинулись на него, Ян без лишних слов схватился за своё оружие — валявшуюся у него под ногами корявую палку. Но она была перебита одним взмахом меча, и сухой треск дерева прозвучал в воздухе как приговор. Выбора не было: силы были неравны, и Ян швырнул остатки своего оружия в долговязого, а затем ринулся бежать. Он мчался вдоль кромки леса с одной стороны и моря с другой, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо, а сердце колотится гдето в горле. Под ногами мелькали камни, коряги и пучки жёсткой травы, но он не замечал их, пока не споткнулся о валявшийся на берегу камень и не рухнул на землю, потеряв остатки сил. Глава 10. Героизм наказуем» Спустя несколько минут подоспели все шестеро. Никто не давал Яну подняться: каждая его попытка встать тут же пресекалась ударом ноги по рёбрам. Воздух вырывался из лёгких с хрипом, а перед глазами плыли тёмные пятна. Сын барона не участвовал в избиении — он стоял в стороне, положив руку на рукоять меча, и чтото резко выкрикивал в адрес Яна, но слов уже было не разобрать. Шум ветра, грохот волн и глухие удары сливались в единый, невыносимый гул, который заглушал всё остальное.

Глава,Ответ.»

Ян понял: ни оправдания, ни объяснения тут не помогут. Сейчас от него ничего не зависело. Оставалось только стискивать зубы и ждать, когда всё это закончится. Боль растекалась по телу, но страшнее боли была мысль о том, что он не сможет защитить Инель, если угроза снова возникнет. Каждый удар отдавался в груди не только физической мукой, но и горьким осознанием собственной беспомощности. Но гдето глубоко внутри, под слоями страха и боли, тлел крошечный огонёк упрямства: он не сдастся, не сломается и найдёт способ дать отпор, когда придёт время.