Книга, которой ещё нет

Глава

— «Понедельник начинается в субботу» Стругацких у вас есть?

Женщина за прилавком подняла глаза.

Михаил уже пожалел, что спросил именно так. Название он помнил слишком хорошо — из тех, что за долгую жизнь перестают быть просто названиями и входят в речь. Продавщица смотрела на него без малейшего узнавания.

— Что начинается? — переспросила она.

— Понедельник. В субботу.

— Это я услышала. Авторы кто?

— Аркадий и Борис Стругацкие.

Теперь она поняла хотя бы фамилию.

— Стругацких знаю. Такой книги не знаю.

Михаил помолчал.

В магазин он зашёл почти случайно. После школы не хотелось сразу возвращаться домой: мать ещё была занята, отец должен был прийти позже, и впереди неожиданно обнаружились несколько свободных часов. Когда-то он считал такие часы редкостью — между институтом, звонками, почтой и совещаниями даже чтение для себя начинало казаться занятием, украденным у чего-нибудь срочного.

В семьдесят пять лет Михаил покупал книги в расчёте на спокойный вечер, который обычно так и не наступал. Теперь ему снова было тринадцать, вечера вернулись, а привычка считать их расточительством осталась. Иногда он ловил себя на том, что торопится без всякой причины: быстро ест, быстро идёт, заранее прикидывает, сколько займёт дорога. Потом вспоминал, что в три часа дня его никто не ждёт на заседании и телефон в кармане не завибрирует.

У вывески книжного он вспомнил «Понедельник начинается в субботу». Сюжет сохранился кусками. Гораздо лучше помнилось отношение к книге, пережившее несколько десятилетий. Хотелось открыть её сейчас, когда слова «вычислительный центр» означали совсем не то, что в конце его первой жизни, и посмотреть, как она прочитается.

Только одну вещь он не проверил.

Год.

— Посмотрите ещё раз, — попросил Михаил и сразу понял, что зря.

Продавщица отложила карандаш. Ей было лет сорок с небольшим, тёмные волосы собраны сзади, на переносице — очки в тонкой оправе. Перед ней лежала раскрытая тетрадь. Михаил машинально попытался разглядеть записи и одёрнул себя: чужое рабочее место не обязано становиться объектом исследования только потому, что ему стало неловко.

— Молодой человек, я могу посмотреть, что у нас есть. Но если вы уверены, что книга существует, я всё равно не достану её из-под прилавка силой мысли.

— Я не это имел в виду.

— А прозвучало именно так.

— Извините.

Она посмотрела внимательнее. Видимо, такого быстрого извинения от упрямого мальчишки не ожидала.

— Хорошо. Повторите название.

Михаил повторил. Продавщица беззвучно пошевелила губами и покачала головой.

— Нет. Не помню такого. У Стругацких другие книги были. «Стажёры» были. «Попытку к бегству» спрашивали. Ещё что-то. А это название я бы запомнила.

В магазине было душно, но Михаилу вдруг стало неуютно. Точный год выхода книги он не знал.

Ошибка оказалась до смешного простой. За десятилетия шестидесятые в памяти слежались: машины, книги, фильмы, разговоры родителей, институтские коридоры. Важные даты держались крепко — защиты, назначения, переезды, смерти. Остальное давно располагалось примерно: раньше этого, позже того, тогда родители ещё были живы, тогда такой машины ещё не было. До сегодняшнего дня этого вполне хватало.

Он попытался вспомнить обложку первого издания и получил сразу три разные. Одна точно была поздней. Вторая, кажется, стояла у кого-то из коллег. Третья могла вообще принадлежать сборнику. Память охотно показывала картинки и совершенно не собиралась объяснять, откуда их взяла.

— Может, вы в журнале видели? — спросила продавщица.

— Возможно.

— Или название перепутали.

— Тоже возможно.

— А уверенности было на десять рублей.

Он улыбнулся.

— Это у меня бывает.

— В тринадцать лет у всех бывает.

Михаил решил не спорить. Возраст тут был ни при чём, но объяснять это продавщице было бы затруднительно.

За спиной кашлянули. У прилавка ждал мужчина в сером пальто, под мышкой тонкая папка. Михаил отступил.

— Простите.

— Да ничего, — сказал мужчина. — Название хорошее. Если найдёте, скажите и мне.