Эстафета огня.

Глава

В том году весна пахла не только оттаявшей землей и клейкими тополиными почками. Она пахла керосином, раскаленным металлом и великой тайной. Космические корабли уходили в черное небо один за другим, пронзая плотные слои атмосферы крошечными факелами человеческого гения. Мы жили с постоянно задранными вверх головами. При каждом сообщении ТАСС по тяжелому круглому динамику радиоточки на кухне всех нас — от седых дедов до сопливой детворы во дворе — охватывал единый, звенящий восторг и беспредельная гордость.

Это была гордость не показная, а глубинная, идущая из самого нутра. Мы знали: там, за облаками, летит *наше*. Сделанное здесь, в цехах под гул станков, бессонными ночами инженеров с синими кругами под глазами, руками женщин, паявших тончайшие платы. Изделие поражало своей грацией и хищной красотой даже на газетных передовицах. Оно казалось нереальным плодом писательской фантазии, строчкой из романа Беляева или Казанцева, но оно было настоящим. И народ ликовал.

Улыбка, сияние глаз и крики «Ура!» были повсюду. Они передавались как эстафета от одного к другому: от отца, вернувшегося со смены и жадно впившегося в свежий номер «Правды», к матери, забывшей про борщ на плите; от соседа на лестничной клетке к почтальону. Эта волна докатывалась до самых окраин, ныряла в палисадники и в конечном итоге била прямо в мальчишек. Нас захлестывало этим счастьем. Мы бегали, прыгали по весенним лужам, швыряли кепки в воздух, и радости нашей не было предела. Воздух дрожал от нашего визга, сливаясь с ревом далеких турбин.

Нам отчаянно хотелось быть сопричастными. Не просто смотреть снизу вверх, а строить самим. Мозг кипел, перегревался от невысказанных идей, плавился, отказываясь спать по ночам. Он перебирал чертежи невидимых двигателей, формулы несуществующего топлива и выдал проект самобеглой коляски.

Павлик был старше меня на полтора года, что давало ему право голоса непререкаемого авторитета. Его отец работал мастером на заводе тяжелого машиностроения, поэтому Павлик мыслил категориями допусков, заклепок и сопротивления материалов. Я разложил наш план на крыльце сарая, начертив схему куском угля на старом ящике из-под макарон. Конструкция выглядела устрашающе и гениально: рама от старого трехколесного велосипеда без руля, два подшипника вместо задних колес для скорости и носовой обтекатель, вырезанный ржавыми ножницами из оцинкованного ведра.