Кара Катаржинина
Билет в один конец: 20 историй Елены Супремы

1. Пистолет

Десять лет назад она была в Иордании впервые. Парень, который подвозил её до границы, внезапно вытащил пистолет из-под сидения. Она не знала, что он собирается с ним делать. Испугалась.

Вместо мыслей в голове начала судорожно перебирать причины, почему не может умереть прямо здесь и сейчас. Ведь она так много ещё не видела. И ещё не посмотрела Иерусалим — она как раз туда направлялась. Ей показалось нечестным, что её русская кровь прольётся здесь, в Иордании.

Парень показал пистолет сидящему рядом водителю, сказал что-то на арабском, затем спрятал пистолет обратно под сидение.

Всё.

2. Журналист из Вади Рама

В лагере в Вади Раме она встретила итальянского журналиста. Три серьги в одном ухе, арафатка повязана вокруг шеи. Его звали Давид. Он жил в Лондоне.

Несколько вечеров они сидели рядом и слушали арабские песни. Она рассказала, что запуталась в своём будущем.

— Моя жизнь — это как вести машину по левой стороне и всё время извиняться за это.

— Что ты имеешь в виду?

— Быть не на своём месте и не знать, что делать дальше. Как бы ты себя чувствовал, если бы смотрел сериал и вдруг остановился бы на одном эпизоде, пересматривая его снова и снова? Один и тот же эпизод. Раз за разом. Годами. Ты знаешь, что было раньше, но не можешь представить себе, что будет дальше.

— Ты можешь создать своё будущее сама. Просто выбери его и не думай слишком много об этом.

Уезжая на несколько дней раньше неё, сидя в кузове пикапа, он махнул рукой и кинул вдогонку несколько слов: «Нарисуй что-нибудь или напиши пока ты здесь, у тебя нестандартная жизнь, ты так много путешествовала, много всего видела. Может быть, ты напишешь ещё один Шантарам».

Через несколько лет она написала эту книгу.

3. Охранник у ворот

Восемь лет назад она впервые приехала в Петру как турист — короткая трёхдневная поездка из Израиля. Один бедуин увязался за ней и ходил с ней весь день. Он прошёл с ней весь путь от Сокровищницы до монастыря, показал скрытые тропы, чтобы посмотреть на Сокровищницу с высоты гор.

Он был первым человеком, не умевшим читать и писать, которого она встретила в своих путешествиях, — зато бегло говорил на пяти языках.

Потом он позвал её в свою деревню. Она отказалась. Он разозлился. Уже стемнело. На выходе из Петры он развернулся и ушёл по направлению к своей деревне.

Охранник, стоявший у ворот, показал ей жест перерезанного горла. Мол, опасно.

Спустя восемь лет она снова оказалась в той самой деревне. Но понимание этого пришло к ней гораздо позже.

4. Резек у машины

Она стояла на улице и курила. Рядом остановилась машина. Мужчина, не выходя из неё, протянул руку, назвал своё имя — Резек. Он представился мужем Амины ещё до того, как она вообще встретила саму Амину.

Затем он показал пальцем на Мохаммеда: «Не верь ничему, что он говорит, не ходи с ним никуда, не доверяй ему. Лучше вообще с ним не разговаривай».

Это ввело её в замешательство и разозлило. Кто ты такой, указывать мне, что делать? Я впервые тебя вижу. Что ты себе позволяешь?

Когда кто-то приказывает ей — тем более незнакомец на улице — в ней естественным образом поднимается протест и бунт. Поэтому в тот же момент она решила начать тусить с Мохаммедом, за неимением альтернативы.

Позже выяснилось: Резек — старший брат Мохаммеда. Тогда она стала понимать ещё меньше, что здесь вообще происходит.

5. Ботинки на пикнике

Весна. Бедуины всей семьёй — в несколько поколений — отправились на пикник в Маленькую Петру отметить скорое начало Рамадана. Расстелили покрывала, дамы вытащили закуски. Дети носились по пустыне, убегая иногда на сотню метров в округе.

Жена брата отца мужа Амины оказалась сидящей рядом. Её глаза были примерно на одном уровне с её ногами. Она увидела красивые ботинки и попросила примерить. Говорила жестами — по-английски не знала.

Ей пришлось снять ботинки, встать на покрывало и смотреть, как та примеряет их. Женщина была раза в три толще её, но с удовольствием отметила, что ботинки ей подошли.

— Оставишь мне свои ботиночки, когда поедешь от нас?

Она посмотрела в её большое круглое лицо и недоумённо уставилась на неё. Ага, поеду босиком. С той же простотой можно было попросить любого из присутствующих здесь мужчин отдать свою машину.

Последним на заправку в качестве десерта оставался арбуз. Глава семейства положил его на землю, отрезал кусок и передал ей. На нём всё ещё был слой песка, и сам нож тоже был в песке.

6. Синяя чашка

Однажды они разговаривали, она что-то оспаривала — ясно, что касалось правдивости его слов, — и выронила, вспылив:

— Я спрашиваю, какого цвета эта чашка, а ты мне говоришь, что она синяя. — И показала на красную кружку.

— Она синяя, — сказал он.

Чёрное никогда не станет для неё белым. Когда её пытаются слишком сильно в чём-то убедить, она из принципа отстаивает своё мнение, потому что суждение о правде становится слишком субъективным.

Картины она рисует, а аромат слышит. Хотя картины она рисует и аромат она чувствует.

Его манипуляции были слишком очевидными. Он говорил ей именно то, что по его мнению она хотела услышать, а не то, что было правдой.

7. Пастух

Как-то она гуляла по Маленькой Петре — вокруг тихо и безлюдно. Встретила пастуха со своим стадом коз. Он появился из-за холма, за которым она не могла его раньше видеть. На вид ему было лет четырнадцать