Глава 1

ЧАСТЬ 1. МАГ

АННА

«Интересно, он себе секретарш по размеру сисек подбирает?» - думаю я, невольно утыкаясь взглядом в роскошный бюст, обтянутый белой блузкой.

- Анна? – девушка поднимает глаза от монитора.

- Да, - отвечаю я. И хочу добавить, что красотка внизу на ресепшне уже спросила и даже – при мне – позвонила сюда и уточнила можно ли мне подняться.

Но прикусываю язычок.

В конце концов, у нее просто такая работа. А вдруг та Анна о которой предупредили, потерялась в двух коридорах? А я – какая-то еще неведомая девица, просочившаяся в этот шикарный особняк?

- Минуту, - секретарь выдает вежливую улыбку и снимает трубку внутреннего телефона.

Я перевожу взгляд и оглядываю приемную. Стильно, дорого, богато. Но не вычурно. Тут все – от входной группы и широкой лестнице с перилами из темного дерева до картин на стенах, которые явно не просто репродукции - говорит об одном: власть. Не громкая, не кричащая, а та, что не нуждается в доказательствах.

А еще, тому, кто обставлял этот роскошный офис, удалось сохранить дух старинного особняка.

Я обожаю и одновременно ненавижу такие дома.

Не потому что они красивые - они, черт возьми, прекрасны. Каменная кладка, кованые фонари, старинные ворота с узорами, тишина, несмотря на то что мы всего в десяти минутах от Тверской. Но это не просто памятник культуры, архитектуры и длиннющей истории Москвы. Это один из тех особняков на Бульварном кольце, где даже воздух пахнет деньгами и самоуверенностью.

Где каждый кирпич говорит: «Ты здесь лишняя».

Я хмыкаю – «а вот и нет, сегодня я не просто намерена чуть-чуть повосхищаться и пойти дальше в свою простую жизнь, сегодня я намерена откусить кусочек от этого пирога».

- Игорь Сергеевич, Анна пришла, - в голосе секретаря появляются бархатные нотки.

«Ну надо же как замурлыкала, что ж там за Игорь Сергеевич такой?», - пролетает мысль.

- Да, конечно. Сейчас.

Она встает, открывает дверь и приглашает меня войти жестом, будто я королева. И я невольно улыбаюсь. А может девчонка и ничего? Может я просто позавидовала? Кто же виноват, что природа не оделила меня четвертым размером?

- Удачи, - говорит она, как будто почувствовав мои мысли. И аккуратно закрывает за мною дверь.

Кабинет - просторный, светлый, с панорамным окном и видом на внутренний сад. Все продумано до мелочей: кожаный диван цвета кофе с молоком, полки с книгами. Не декоративные - некоторые корешки чуть потерты, их явно читали. На столе - ноутбук, блокнот, ручка Montblanc.

И он.

Игорь Сергеевич.

Он сидит за массивным столом, откинувшись на спинку кресла. Белая рубашка без галстука, рукава закатаны до локтей - видны сильные предплечья. Волосы - темные, вьющиеся, непослушные, будто отказываются подчиняться и гелю, и авторитету. Глаза - карие. На запястье - часы, которые скорее всего стоят больше, чем мой годовой доход. Улыбается. Зубы белоснежные, улыбка идеальная.

«Тьфу ты господи, ну не мужик – а картинка, один сплошной глянец, - думаю я. – Надо заканчивать пялиться, он итак знает, что неотразим».

- Присаживайтесь, Анна, - голос - низкий, немного хрипловатый – возвращает меня в реальность.

Я прохожу, сажусь в кресло напротив. Спокойно и уверенно. Да, он красивый, холеный, но я таких не люблю. Слишком высокого мнения они о себе. Самовлюбленные индюки, а не мужчины!

- Зачем вам понадобился специалист по тонким материям? - спрашиваю прямо. Без вступлений, стеснения и жеманности. И радуюсь, что мой голос звучит как надо – без всяких этих придыханий и мяукания.

Он смеется. Коротко, легко.

- Про «материи» ничего не знаю. Мне нужна гадалка. Чтобы сопровождала меня на важное мероприятие.

- Какое мероприятие?

- День рождения дочери Владилена Рустамова.

Я чуть не вздрагиваю. Владилен Айнурович Рустамов. Тот самый. Владелец «Айнур Групп», человек, который строит электростанции в Сибири и покупает острова в Эгейском море. И, что важнее, - одержимый эзотерикой.

Вся Москва знает: он не подписывает контракты без благословения своего астролога. Говорят, однажды отказал в сделке на полмиллиарда, потому что «Луна была в неправильном доме».

- У него же есть свои люди, - говорю я. - Целая команда «специалистов». Зачем ему я?

- Вы ему не нужны, это верно. Вы нужны мне. Потому что мне…, - он выдает очередную ослепительную улыбку - Мне нужно показать, что я разделяю его увлечения. Что я человек, который понимает… как вы сказали…, - показательно щелкает пальцами, - Что я понимаю «тонкие материи» и… эмммм… «язык звезд».

Я кривлю губы в ответной улыбке.

Ну что ж, удивительно конечно, но похоже он не только чертовски красив, но еще и не совсем дурак.

- Все ясно, - произношу я, стирая с лица усмешку. - Какой гонорар?

- Десятикратное увеличение от вашей обычной ставки, - говорит он. - Устраивает?

Я делаю паузу. Мои обычные сеансы - десять тысяч. Десять раз - сто. Хорошие деньги. Но недостаточно.

- Двадцать, - отвечаю я. - И я согласна.

Он приподнимает бровь, глаза становятся холодными. И я буквально вижу, как в его голове бегут цифры.

- Однаааако, - наконец произносит он. – Какая ты меркантильная. А говорят, что эзотерики должны быть великодушные и бескорыстные.

- Не «ты». «Вы». Не знаю кто и что говорит про «эзотериков», - я выделяю слово чуть насмешливой интонацией. – Но я знаю, чего стою!

- Ну да, ну да, - фыркает он. – Бескорыстная магия вряд ли сможет оплатить коммуналку.

- Ну если нет, то нет, - говорю я, вставая. Делаю шаг к двери. Сердце стучит быстрее, чем должно. Положа руку на это самое колотящееся сердце, мне нужен этот контракт. Потому что он, этот напыщенный индюк, прав - счета за коммуналку, а еще за съемную квартиру, шмотки, маникюр и прочие женские необходимости, да и просто деньги на еду никто не отменял.

- Стой, - говорит он тихо.

Я оборачиваюсь.

- Договорились.

Улыбка возвращается - но теперь в ней меньше иронии, больше чего-то другого. Уважения? Любопытства?

- Встретимся за полчаса до начала. Адрес пришлю. Обсудим подробности. И не опаздывай!

- Не опаздывай-ТЕ, - говорю я.

- Ну да, ну да, - он делает виноватую мину. – Забыл. На «вы».

- Может вам глицина попить? Для памяти, – вырывается из меня.

Он сжимает челюсть, и я понимаю – все пропало, не видать мне денег. Ну когда же я научусь сдерживаться?!

Но тут он вдруг смеется – громко, весело, заразительно.

- Какая же «вы»…

- Какая?

- Мелкая пигалица, которая делает вид, что знает что-то о вселенной!

- Слушайте, Игорь Сергеевич!

- Погодите, - перебивает. – Дайте закончить… Про вас я свои мысли озвучил. А теперь про меня. Ну? Что вы там обо мне думаете? Пустышка на мешке с баблом?

Я хмыкаю.

- Но мы нужны друг другу, верно? – приподнимает одну бровь.

- Мелкую пигалицу я вам так и быть прощу… А вот про «пустышку» это прям в точку! - говорю я, скорчив рожицу.

Он фыркает.

– Ладно, «астрологиню» я вам сыграю, - продолжаю. - Но есть пара условий. Первое: вы не будете мне хамить. Второе: вы не будете шутить при Владилене Айнуровиче - ни про звезды, ни про меня. Третье: половина суммы авансом. Вторая половину сразу после банкета.

Он задумчиво морщит лоб. А потом вздыхает и произносит:

- Завтра. В полседьмого. И надень-ТЕ что-то поприличнее.

- Буду без опозданий, - произношу я ледяным тоном и выхожу, не оглядываясь.

Иду по коридору — и только на лестнице позволяю себе выдохнуть.

Контракт подписан. Деньги будут. Всё хорошо.

«Всё хорошо», — повторяю я себе. И почти верю.

Глава 2

ИГОРЬ

Дождь стучит по стеклу, как будто сама погода решила напомнить мне: довыпендривался, котик!

Я сижу в кресле отца - широком, кожаном, с выгравированными инициалами «С.А.» на подлокотнике - и чувствую себя мальчишкой, которого вызвали к директору за драку в столовой. Только вот мне уже двадцать пять, а вместо булки с повидлом - кредитный лимит, который вот-вот иссякнет.

- Ты не бизнесмен, Игорь, - говорит отец, не глядя на меня.

Он стоит у окна, спиной, в безупречно сидящем костюме, будто только что сошел с обложки Forbes.

- Ты потребитель. Потребитель чужих идей, чужих денег, чужого времени. И это меня утомило.

Я молчу. А что тут скажешь? Все, что я называл «моим бизнесом», - это его инвестиции, его связи, его терпение. А я? Я просто подписывал документы, улыбался на презентациях и тратил деньги на вечеринки, спорткары и недельные поездки в Монако. Я не строил компанию. Я играл в бизнес, как в компьютерную игрушку.

Ненавижу эти встречи!

Не потому, что боюсь отца - я давным-давно перестал его бояться. Я ненавижу их, потому что они всегда напоминали мне: я все еще не тот, кем должен быть. Но сегодня – сегодня будет по-другому!

Офис отца - это не просто кабинет. Это тронный зал. Темное дерево, полки с наградами, портреты в рамах, на которых он моложе, но уже такой же недоступный. Воздух здесь пахнет сигарами, дорогим одеколоном и… холодом. Точным, расчетливым, безжалостным. Как сам Сергей Николаевич Антипов. Ну что же – пора и мне таким стать, пожалуй.

- Два года, - говорит он, подходя к столу и усаживаясь в кресло. - Два года ты тратишь мои деньги на «стартапы». А по факту - на вечеринки, девчонок и офис в центре, где секретарш подбираешь, как модели на показ Prada.

Я выдаю кривую усмешку. Ну да, офис в центре, секретарши красивые. Как будто у него самого все по-другому. Яблоко от яблони…

- Я дал тебе шанс вырасти, - продолжает он, всматриваясь в меня. - Не как сыну, а как предпринимателю. Но ты выбрал роль мальчика, которому все позволено пока есть папа.

- У меня есть план, - говорю я спокойно.

Он смеется. Коротко, сухо.

- План? У тебя? Ты даже не можешь удержать в штате одного программиста больше месяца. Твой «план» - это очередная идея, которую ты подсмотрел Вконтакте?

- Нет, - отвечаю твердо. - Я собираюсь привлечь Владилена Айнуровича Рустамова.

На мгновение в комнате становится тихо. Даже часы на стене, кажется, перестают тикать.

- Ты серьезно? - спрашивает отец, медленно откидываясь на спинку кресла.

Я киваю. Сердце ускоряет бег, я чувствую его стук в висках. Рустамов - легенда. Самодельный миллиардер, основатель холдинга «Айнур Групп», человек, который начинал с продажи гаражных инструментов в Казани и теперь владеет половиной энергетического рынка.

- И как это будет? Ты хочешь зайти в дом одного из самых влиятельных людей страны и сказать: «Привет, я Игорь, дай мне денег»?

- Я не буду просить. Я предложу партнерство.

- Он не разменивается на таких, как ты, - говорит отец, и в его голосе - не насмешка, а почти жалость. - Он видит тебя насквозь. Он знает, что ты - продукт комфорта. А он - продукт голода. Вы из разных миров.

- Значит, я войду в его мир, - отвечаю. - Я готов начать играть по-крупному. И ты прав. Я уже давно не мальчик!

Он смотрит на меня долго. Потом вздыхает.

- Хорошо. Последний шанс. Если до конца месяца у тебя не будет подписи Рустамова - я отзываю все активы. Никаких исключений. Ты останешься с долгами, арендой и своей «командой» из трех человек, которые работают только ради зарплаты.

- Принято, - говорю я и встаю.

- Игорь, - останавливает он меня у двери. - Не позорь фамилию.

- Знаешь, отец, - произношу спокойно, по-деловому, - Я не меньше тебя горжусь… своей фамилией.

Он приподнимает бровь, а я киваю на прощание и выхожу из кабинета, где сразу утыкаюсь взглядом в роскошные формы его помощницы.

«И кто еще будет мне рассказывать про красивых секретарш» - хмыкаю.

- Всего хорошего, Игорь Сергеевич! – мурлыкает.

- И вам… не болеть!

Вернувшись в свой офис, я чувствую азарт, охватывающий каждую клетку моего тела.

У меня и правда есть план. Есть один нюанс, которым можно воспользоваться: Владилен ничего не делает без одобрения своего астролога. Да, именно так - астролога. Не юриста, не финансового аналитика, а человека, который смотрит на звезды и решает, стоит ли вкладывать триста миллионов в стартап доставки органических овощей. И это ключ, доступ к его телу. И его деньгам.

Я снимаю трубку и зову свою помощницу.

- Да? – она входит с той призывной улыбкой, с какой все девицы на меня обычно смотрят. Эх, взять бы да… прямо на столе… так чтобы ее грудь… как волны в шторм!

Я фыркаю и срочно прогоняю видение. Ни о том думаете Игорь Сергеевич! О деле надо думать!

- Кхм, - я прочищаю горло. – Важное задание. Найди мне штук пять гадалок. Резюме и фото.

- Гадалок? – в ее голосе непонимание.

- Да. Срочно. Час на все, - отрезаю я.

Через час передо мною пять файлов. Я просматриваю все и отбираю три.

- Юля!

- Да? – ее головка всовывается в дверь, как будто она там стояла и караулила.

- Этих трех ко мне на встречу, - я протягиваю листы.

- Срочно, - не спрашивает, а утверждает она.

- Именно, - улыбаюсь я.

Еще через пару часов я встречаюсь с мадмуазель Серафимой, госпожой Миленой и… просто Анной.

Думая о том, какой же ерундой я страдаю.

Серафима и Милена оказываются набитыми дурами. Красивыми, жеманными, но тупыми как пробки. А вот Анна… Анна оказывается занимательной штучкой.

Хотя первое впечатление было, честно говоря, не очень.

Рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо. Хотя зеленые глаза вполне себе - умные и острые, как лезвие. На ней черное платье, простое, но сидит идеально. Она худая. Очень. И, честно говоря, плоская. Ни намека на те выпуклости, к которым я привык.

«Ну и ладно, - думаю я. - Мне она нужна не для постели. Мне она нужна на один вечер. Чтобы понравиться Владилену. А дальше… посмотрим».

- Присаживайтесь, - говорю я, указывая на кресло.

Она садится. Смотрит прямо, без страха. Без поклонения. И вожделения. Это… необычно.

- Так что там за «план»? - спрашивает она, не дожидаясь вопросов.

Я объясняю. Банкет. День рождения дочери. Владилен. Ее роль – моя персональная гадалка. И эту роль она должна сыграть идеально, так чтобы ни у кого не возникло сомнений, что она – великая и ужасная госпожа-мадмуазель-мамзель - вот это вот все.

Она на несколько минут задумывается, а потом запрашивает такой ценник, что у меня чуть не отваливается челюсть. Я открываю рот, чтобы выслать ее куда подальше, но понимаю, что на поиски времени больше нет. Ну и потом – Анна точно неглупа, вполне симпатична… Возможно с помощью этой гадалки у меня будет шанс.

- Договорились, - говорю я.

Она уходит. Без поклонов. Без улыбки. Просто закрывает дверь - и исчезает.

Я остаюсь один. Беру в руки телефон и набираю Крис. Сегодня мне точно нужно немного расслабиться.

А Крис – то, что надо. Учитывая все ее умения. Да и формы.

Которыми, в отличие от этой Анны, природа, вместе с пластическими хирургами конечно, ее не обидела.

Глава 3

АННА

Я сижу на подоконнике, как кошка, и смотрю, как Москва медленно тонет в вечернем тумане.

За окном - панельные дома, редкие фонари, машины, мчащиеся по проспекту, будто спасаются от чего-то. Здесь, на окраине, нет ни особняков, ни кованых фонарей, ни воздуха, пропитанного деньгами. Здесь пахнет выхлопами, дешевыми духами и усталостью. Но это - мой мир. И я его заработала сама.

А не так, как этот Игорь Сергеевич, который, судя по всему, даже не знает, сколько стоит билет в метро.

Я закрываю глаза и вспоминаю Ростов-на-Дону. Точнее - не город, а хутор за сто километров от него, где жила бабушка. Деревянный дом с резными ставнями, палисадник, заросший чабрецом и мать-и-мачехой, старый колодец с веревкой и ведром, которое всегда скрипело, как будто жаловалось на жизнь.

И она - бабушка Ксения Петровна. Но все называли ее Аксинья. По казачьи.

Бабулю я очень любила. И гордилась. Ее гордой осанкой, седыми косами, завязанными в узел, и глазами, которые видели все: прошлое, настоящее, и то, что еще не случилось.

Весь хутор ее побаивался. Не потому что она была злая - напротив, всегда помогала: кому травы от лихорадки, кому заговор от зубной боли, кому просто слово поддержки. Но знали: если Аксинья сказала - значит, так и будет. Она не гадала по картам для развлечения. Она чувствовала. Понимала язык ветра, шепот листьев, тревогу в глазах коровы перед грозой. И меня учила.

- Все живое слово свое вымолвить умеет, - говорила она, сажая меня на крыльцо. - Только слушать надо не ушами, а вот здесь. - И тыкала пальцем в грудь, прямо в сердце.

Я верила. Тогда - верила во все. В бабушкины заговоры, в приметы, в то, что если положить под подушку лепестки розы в ночь на Ивана Купалу - приснится суженый. Я была ребенком. А потом - подростком. А потом… приехала в Москву.

Родители не могли помочь. Мама - учительница литературы в школе, папа - инженер на заводе, который еле держался на плаву. Они отдали последнее, чтобы я поступила в педагогический.

«Станешь учителем, - говорила мама, - будет стабильность». Но я смотрела на нее и понимала: стабильность не кормит. Она всю жизнь пахала в школе и что?

Поэтому стабильность стабильностью, но жить-то хочется. Особенно когда ты молодая, а вокруг шумит Москва с ее дорогими магазинами, шмотками, тачками. И я решила – буду пробиваться. Авось что-то да получится. Сначала работала репетитором. Потом устроилась еще и официанткой. В приличный ресторан. Там и зарплата была неплохая. И чаевые перепадали. Но потом…

Я закрываю глаза и вижу все как наяву…

Были Святки и девчонки в общаге, где я жила, решили погадать. Кто-то принес воск, кто-то - зеркало, а я… достала колоду. Бабушкину. С потертой тканевой обложкой, с запахом полыни и ладана.

- Ого, гляньте! – завопила Светка. – Вот это карты! Я чур первая.

- Потом я, - подхватила Олька.

Так все и началось. С шутки. С простых раскладов. Но… каково же было мое удивление, когда все стало сбываться! У Светки встреча с мужчиной в форме - через месяц она познакомилась с курсантом. У Ольки - переезд: ей предложили работу в другом городе. У Наташки - потеря, но потом - обретение: мама ее сильно заболела, но к счастью все обошлось, и они даже стали намного ближе, оставив все свои бесконечные скандалы в прошлом

Девчонки смотрели на меня, как на чудо. А я… я крепко задумалась… И уже не убирала колоду в дальний угол чемодана.

Сначала я гадала бесплатно. Потом - за чашку кофе. Потом - за деньги. Сарафанное радио работает лучше любой рекламы. Люди приходили. Студентки, их подруги, подруги подруг. Я училась. Читала. Пробовала. Ошибалась. Но чаще - попадала в точку.

Так я сняла эту квартиру. Небольшую, с крошечной кухней и ванной. Но свою. Где я могу быть совсем-совсем одна. И это мне нравится.

Особенно после того как я чуть не вляпалась в одну историю. Хотя, что уж кривить душой. Я туда изрядно вляпалась….

Его звали Виталик. Высокий, симпатичный блондин, с обаятельной улыбкой и голосом, от которого мурашки. Мы познакомились в ресторане, где я продолжала подрабатывать, но уже не просто официанткой, а хостес. Работа не такая тяжелая – встречать и провожать гостей, принимать бронирование, да и платят лучше чем официантам.

Он пришел с друзьями. Но весь вечер не спускал с меня глаз. Потом пришел еще раз. И еще. А через пару недель заявился букетом и сидел, ждал несколько часов пока закончится моя смена, чтобы пригласить меня «на кофе». От кофе я отказалась, но от прогулки – не смогла…

Спустя несколько свиданий, он пригласил меня к себе. А потом… утром… с какой-то странной улыбкой вызвал мне такси и больше я его не видела.

Нет, нет, с ним ничего не случилось. Он просто написал, что «ночь была прекрасной, но больше мы не увидимся», потому что он – цитирую: «два раза с одной и той же телкой не спит». Типа принцип у него такой.

Я слезаю с подоконника и иду на кухню. Заварить себе чай. И чего я вдруг вспомнила про этого придурка?

А. Может быть потому что этот Игорь Сергеевич, с его улыбкой и хрипотцой, напомнил?

Не уверена конечно, что он придурок. Но он красив, богат и наверняка избалован. А с другой стороны, я же не собираюсь с ним спать!

Я фыркаю и качаю головой.

«Мда, дорогая Анна Александровна, что-то занесло вас».

Ладно, надо уже выпить чаю и тащить себя в душ. Завтра будет сложный день. Во-первых, надо купить себе что-то – для вечеринки самого Владилен Айнуровича у меня точно ни одного платья нет. Во-вторых, обновить маникюр. Работаю то я руками.

Но самое главное, мне нужен план.

Гонорар от Игоря – это прекрасно.

Но ведь у меня есть шанс войти в свиту Рустамова.

Такую золотую рыбку упускать никак нельзя!

Только вот золотые рыбки, как правило, исполняют три желания. А потом кусают за руку…

Глава 4

ИГОРЬ

Квартира встречает меня тишиной и запахом свежесваренного кофе - автомат включился по расписанию, как всегда. Я сбрасываю пиджак на диван, ослабляю манжеты и прохожу в ванную. Вода горячая, почти обжигающая - так я люблю. Я смываю с себя не только пыль дня, но и разговор с отцом, и мысли о завтрашнем вечере. Сегодня с меня хватит серьезных размышлений.

Я вытираюсь, натягиваю хлопковые штаны и футболку, наливаю большую чашку кофе. Похожу к окну. Москва мерцает внизу, как гигантская нейросеть, где каждый огонек - чья-то надежда, страх или амбиция. Огромный муравейник. Или вернее – человейник?

Я хмыкаю – ну надо же какие забавные мысли вдруг обуяли.

«Дин дон» - интерком возвещает о том, что время размышлений точно закончилось. Впереди – время удовольствий.

Подхожу к двери, тыкаю кнопку камеры. Да, я не ошибся.

- Привет, поднимайся.

Через пару минут в гостиной появляется Кристина. Блондинка, высокая, с идеальной фигурой, в темно-синем платье, которое стоит больше, чем месячная зарплата моей секретарши. В руках - бутылка Dom Pérignon. Улыбается, как рекламный щит: белоснежные зубы, томный взгляд, легкий изгиб брови.

- Привет, милый! - говорит она, ставя шампанское на стол. Подходит, целует в щеку. Запах ее духов - сладкий, дорогой, но немного навязчивый.

«Надо что ли ей новые духи подарить?» - думаю я, чуть отстраняясь.

- Откроешь? – она кивает на бутылку.

- Конечно. А что мы празднуем?

- Полгода, - отвечает она, как будто это очевидно. - С тех пор, как мы познакомились на вечеринке у Саши.

Я чуть не выпускаю пробку от шампанского. Полгода? Черт. Даже не задумывался. Обычно мои отношения длятся от недели до месяца. Максимум - два. А тут - полгода. И я… не сменил ее. Не потому что влюбился - нет, конечно. Просто… удобно. Она не требует внимания, не звонит каждые два часа, не устраивает сцен. Приходит, когда я зову. Уходит, когда я занят. Идеальный формат.

Я разливаю шипучку по бокалам, которые она добыла в шкафу.

- Ну, за нас?

- Ага!

Мы выпиваем. Шампанское холодное, игристое. Безупречное. Как и она.

- У меня для тебя подарок, - говорит Крис, опуская руку на мое колено. Голос - мягкий, соблазнительный.

- И какой же? - усмехаюсь я.

- Закрой глаза.

Я закрываю. И возвращаюсь к так удивившей меня мысли: я ведь действительно не замечал, сколько времени прошло. И не думал о ней как о «своей девушке». Интересно почему? Она красивая, ухоженная, не то чтобы глупая. Так-то вполне идеальная спутница. Да, на тусовки я ее почти не беру… Хотя это понятно - там слишком много других. Не то чтобы более ярких, а скорее просто… новых. А Крис - Крис уже «своя». Но при этом не «моя девушка» или, упаси боже, «моя невеста».

И вдруг я ловлю себя на мысли: интересно, а я когда-нибудь женюсь?

Не сейчас, конечно. Но когда-нибудь? Однажды?

Наверное да. Все мужчины из моего круга рано или поздно женятся. Не по любви - по расчету. Жена должна быть молодой, из хорошей семьи, без прошлого, без скандалов. Чтобы рожала детей, управляла домом, улыбалась на светских мероприятиях и не лезла в бизнес. Такой вот… аксессуар высшего класса.

Но это точно не Крис. Она слишком… опытная. Да и какая из нее жена? Я чуть не фыркаю в голос. Ей нужен не муж, а покровитель. Так что – все по-честному. Я даю деньги. Она…

- Открой глаза, - шепчет Крис, прерывая поток мыслей.

Я открываю.

И на мгновение теряю дар речи.

Она стоит передо мной в кружевном белье цвета слоновой кости. Тонкие ленточки, бантики, прозрачные вставки. Все продумано до мелочей - чтобы подчеркнуть, но не обнажить. Чтобы возбудить, но не шокировать. Она знает, что делает. Знает, что я люблю.

- Так… мой подарочек - это ты? - усмехаюсь я, хотя внутри все уже горит.

- Ага, - смеется она, приближаясь. - Только не испорти впечатление, как в прошлый раз.

- Ну порвал, - бормочу, уже развязывая первый бант, - Но ведь ты купила новое....

Она не отвечает. Просто кладет руки мне на плечи и целует. Поцелуй - уверенный, возбуждающий, терпкий. Да, стоит признать - она знает, что делает. Вернее так. Мы оба знаем. Наши тела понимают друг друга без лишних слов.

Я развязываю следующий бант. Потом еще один. Кружева сползают. Кожа - гладкая, теплая. Я провожу рукой по ее спине, чувствуя напряжение, ожидание. Она прижимается ко мне, и я слышу, как все быстрее и быстрее бьется ее сердце.

Я подхватываю ее на руки и несу в спальню. Укладываю на кровать. Она смотрит на меня - томно, игриво. Как положено.

Я целую ее шею, ключицу, грудь. Спускаюсь ниже. Она стонет, запуская руку мне в волосы. Я целую ее все ниже и ниже. Она ахает и выгибает спину.

А потом откидывается на подушки, тянет меня на себя, и я позволяю себе безоглядно нырнуть в эту бездну удовольствия, сосредотачиваясь на своем теле и ритме.

Глубже, глубже, глубже…

Еще, еще, еще…

Быстрее, быстрее, быстрее…

- О, о! – стонет она. – О, милый, о! Какой ты сильный!

Я чуть морщусь, а потом переворачиваюсь на спину и сажаю ее сверху.

Тут есть на что посмотреть. Грудь, талия. Господи, спасибо тебе за то, что ты создал такую красоту. Ну или кого там надо благодарить? Пластического хирурга?

Черт, о чем я думаю? Какая разница?

- Ну же, детка! Постарайся! Еще! Давай, давай! Дааааааа…

Мы оба замираем.

Да. Это было вполне неплохо… Умеет она, конечно… Все технично и точно… Как партию в бильярд разыгрывает – удар, удар, еще удар и вот уже мой шар в ее лузе по самое небалуйся…

Хотя причем тут бильярд? Хрен знает…

Я выдыхаю, а она бросается рядом со мною на кровать и прижимается головой к моему плечу.

Я целую ее в макушку. Сегодня она явно постаралась на славу.

- Останусь на ночь? - спрашивает она.

- Хорошо, - отвечаю я после секундной заминки, потому что обычно прошу уйти.

Она улыбается, закрывает глаза и моментально засыпает.

А я смотрю в потолок и думаю: надо бы тоже поспать. Я бросаю взгляд на Крис. А потом беру подушку и перемещаюсь на диван. Не люблю спать с кем-то. А мне надо хорошенько выспаться.

Завтра - банкет. Завтра я должен произвести впечатление на Владилена Айнуровича. Главное, чтобы эта рыжая бестия не подвела. Она чудная, конечно, но выбора у меня все равно уже нет.

Хотя - странно. Когда это у меня появилась привычка думать перед сном о женщинах мало того что плоскогрудых, так еще и таких, которые смотрят на меня как на пустое место?...

Глава 5

АННА

Утро начинается с кофе и списка. Я забиваю в заметки: платье, клатч, маникюр, макияж, укладка. Все должно быть идеально. Не красиво - идеально. Потому что сегодня я не Анна из общаги, не гадалка с окраины.

Сегодня я - «потомственная ведьма», доверенное лицо Игоря Сергеевича, человека, который, судя по всему, считает, что весь мир - его подиум. И возможно будущий советник самого Рустамова…

Но об этом лучше пока не мечтать. Все сложится так как должно.

Я еду в торговый центр. Не в тот, где шопятся жены олигархов, а в тот, где продают театральные костюмы, винтаж и одежду для тех, кто хочет выглядеть… значимо. Нахожу то, что нужно почти сразу: черное платье до щиколотки, с высоким воротом, длинными рукавами и тонкой кружевной отделкой по подолу и манжетам. Никакой открытости и сексуальности. Только тайна и власть через сдержанность.

Сверху - накидка. Темно-бордовая, почти черная, с капюшоном, слегка напоминающая монашескую мантию. Но без религиозного подтекста. Исключительно эстетика и образ. Примеряю. Смотрю в зеркало. Да. Отлично. Это не костюм. Это маска. А маски - мое оружие.

Потом - клатч. Маленький, кожаный, черный, с белой застежкой в виде полумесяца. И наконец крошечные черные лакированные балетки.

Еще раз оглядываю себя в зеркало. Бабушка бы одобрила. Она всегда говорила: «Внешность - это первое заклинание. Если ты не внушаешь уважения с порога - тебя не услышат».

Маникюр - френч. Чистота, строгость, сдержанная элегантность. Пальцы должны быть видны - когда я буду раскладывать карты, жестикулировать. Они должны выглядеть как инструменты, а не украшения.

Дома - легкий макияж. Тени - пудровые, подводка - тонкая, четкая, губы - матовые. Волосы - гладкий хвост. Никаких кудрей, романтичных волн. Порядок и контроль.

Ровно в половине седьмого такси подвозит меня к уютному ресторану, расположенному в центре небольшого загородного поселка. Судя по смске от Игоря, встречаемся мы здесь. А дальше – уже вдвоем – едем в поместье.

Ветер треплет край накидки. Я вижу, как на меня смотрят посетители ресторана - с любопытством, с недоверием, с насмешкой. Но мне все равно. Я здесь не для них.

Игорь ждет за дальним столиком. В дорогом костюме, с идеальной прической, с той самой улыбкой, от которой, наверное, девушки теряют голову. Он замечает меня - и на мгновение его глаза расширяются.

- Ну и что это? - спрашивает он, когда я опускаюсь на стул рядом с ним. - Вы что, собираетесь сжигать еретиков после банкета?

- А вы что, боитесь, что я начну с вас? - парирую, выдавая одну из своих самых очаровательных улыбок.

Он смеется. Громко. Слишком громко. Как будто пытается скрыть, что мой образ его задел. Или, может, впечатлил.

- Но только вас сжигать будет сложновато, - продолжаю.

- Это почему же? – щурится он.

- Золото не горит. Оно плавится.

- Золото?

- Ну вы же золотой мальчик, - говорю я, глядя прямо в глаза. - Хотя возможно это только обертка, под которой ничего особенного нет.

Его улыбка становится жестче. Он открывает рот, но выдает не грубость, которую я уже жду, а тихий смешок, за которым скрывается… уважение?

- Ладно, - он наклоняется ко мне. – Давайте обсудим…

- Стратегию? – встреваю я.

- Типа того. Итак, вы - моя гадалка. Не философ, не критик, не моралистка, - он фыркает.

- Отлично, - я растягиваю губы в улыбке. - А вы - мой клиент. Не принц, не бог, не хозяин вселенной.

- Да уж не хозяин, - усмехается в ответ.

И я понимаю, что тяжесть, которое давила на меня весь день, исчезает. Наступает время действия.

- Так вот, Игорь Сергеевич…

- Лучше - Игорь.

- Разумно. Так вот Игорь. Если разговор зайдет обо мне – а он зайдет, я не сомневаюсь, скажете Владилену, что вы давно интересуетесь эзотерикой. Что искали мастера, который работает не ради денег, а ради истины. Что вы чувствуете энергетику людей. Что вы верите в карму.

- Я во все это не верю, - ржет.

- А никто и не просит вас верить, - отвечаю. - Сыграйте. Убедительно. Как настоящий клиент гадалки. Не как человек, который купил услугу, а как…, - я запинаюсь подбирая слово, - Как осознанная личность, которая в поиске истины.

Он таращится.

- Мы должна быть на одной волне, понимаете? – продолжаю я. – Вы – ищущий, я – знающая.

- А как же клиент и гадалка? – подмигивает.

- Это мелко для такого человека как Владилен, - вздыхаю. Все-таки он туповат что ли?

- А я в школе еще мечтал в какой-нибудь театрально постановке сыграть, - он мечтательно прикрывает глаза.

- Не взяли? – я приподнимаю бровь. – Такого красавчика?

- Взяли бы, - он хмурится. – Но было не до того.

Я озадаченно таращусь, мне показалось или в фразе промелькнула грусть? Хотя, какая разница. Не о том думаешь, детка!

- Зато теперь, - он улыбается широко и открыто, - Есть шанс поиграть!

- Вы думаете, эзотерика - это театр?

- А разве нет? - он хмыкает. - Вы же сами сказали, что оказываете услуги. Как… ну там… массажист. Или нотариус.

- Нотариус? – я чувствую, как мои глаза лезут на лоб.

- Ага, - он подмигивает.

- Так… - я чувствую, как опять начинаю заводиться.

- Время вышло, - хлопает по столу, - Нам пора.

Я хочу встать, но он неожиданно протягивает руку и прикасается к моим пальцам.

- Только, пожалуйста, не нужно на меня «так» смотреть.

- Как?

- Как будто я мусор, - произносит он, а потом отдергивает руку и встает. – Поехали, водитель на парковке.

Мы проходим к машине, он открывает передо мною заднюю дверь. А потом плюхается рядом сам.

- Мне нужно что-то еще знать? – спрашивает он, скосив на меня глаза.

Я произношу расхожие фразы, принятые в эзотерических кругах. Он пробует их практически «на зуб». Я поправляю интонацию, жесты, даже паузы. Он смеется - сначала насмешливо, потом - с интересом.

Пять минут и мы подъезжаем к большим кованым воротам, за которыми виднеется красивый особняк.

- И последнее, - говорю я прежде, чем выйти из машины, - Если Владилен спросит что-то личное - я отвечу так, как посчитаю нужным. И, пожалуйста, не вмешивайтесь.

Он пожимает плечами, а потом выходит из машины и подает мне руку.

Ну что же, надо признать, что если ума и маловато, то воспитание у Игоря Сергеевича по крайней мере есть.

Я опираюсь на руку и выпархиваю.

Только вот одна мысль не дает покоя: если это действительно начало новой прекрасной жизни - почему у меня все внутри сжимается?

Глава 6

ИГОРЬ

Ворота поместья распахиваются медленно, словно сам дом решает - достойны ли эти люди сюда зайти. За ними - аллея из старых лип, фонари в стиле XIX века и тишина, слышен лишь шелест колес по гравийной дорожке.

Да, умеет Рустамов жить. У моего папочки все сильно попроще. Хотя и состояние у Айнуровича сильно больше, чем наше.

Наконец машина паркуется, я выхожу и подаю руку «моей» гадалке. Ее зрачки чуть расширяются. Ага, не ожидала, что у «золотого мальчика» есть приличные манеры.

Впереди лестница, ведущая в центральные двери особняка. Я скашиваю глаза на Анну. Она идет рядом, прямая, собранная, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Только глаза - зеленые, как изумруды, - сверкают, скользя по фасаду особняка. Видно, что она удивлена. Масштабом. И, кажется, чем-то еще.

Мы заходим внутрь.

Хостес - девушка в черном платье - встречает нас с безупречной улыбкой.

- Добрый вечер Игорь Сергеевич.

- Добрый, - улыбаюсь я в ответ. – Моя спутница Анна.

- Очень приятно. Проходите пожалуйста.

Она делает незаметный жест, и к нам подлетает официант с подносом, заставленным бокалами с шампанским.

- Благодарю, - говорю я и беру пару бокалов. Один для себя, другой для Анны.

- Пусть все получится, - говорит она, а потом чокается со мной и делает крошечный глоток.

Мы проходим в гостиную.

- О, - фыркаю я. – А вы угадали с маскарадом! – и перевожу взгляд на группу гостей у дальней стены.

Она поворачивает голову. Уголки ее губ приподнимаются в смешливой улыбке. И я тоже невольно улыбаюсь, оглядывая компанию: длинные приталенные платья женщин напоминают дворцовые приемы какого-нибудь восемнадцатого века, на одном мужчине бархатный жилет, а на другом пиджак, смахивающий на камзол. Все это выглядит как смесь средневекового двора и эзотерического конвента.

- Похоже, это его «команда», - в полголоса произношу я, наклоняясь к ее розовому ушку. - Как там…? – я делаю вид, что задумался. – А, ну да: астрологи, нумерологи, энергетики… хотя нет: энергетик - это напиток.

Анна поджимает губы. Шутка видимо не зашла. А может она меня и не слушала вовсе. Я же вижу, как она напряжена, как ее пальцы слегка сжимают клатч… Или… нет. Не напряжена. Взволнована. И тут я понимаю - да она в предвкушении!

Я слежу за ее взглядом, который скользит по интерьеру. Не только роскошному. А… по-настоящему, до мелочей продуманному. На потолке - роспись, напоминающая созвездие, на полу - мозаика, похожая на мандалу. Я такие видел в Китае, когда ездил туда с бизнес-поездкой, закончившейся разгулом в пентхаусе. Даже свет - не освещение, а игра теней и отражений, специально рассчитанная, чтобы создавать определенное настроение.

- Это все… типа знаки? - спрашиваю я тихо.

- Да, - отвечает она, не отводя взгляда от одного из гобеленов. - Здесь… все закодировано. Символы защиты. Энергетические узлы. Это не дом. Это… храм. Для него.

Я не понимаю половины того, что она говорит. Но чувствую: она не врет. Она чувствует это место. Мда. Если она права - значит, Владилен Айнурович не только чудак с деньгами. Он - человек, который строит свою реальность по своим правилам. И если я хочу в нее войти, мне придется во все это играть. Без иронии. Без насмешки.

- Ты нервничаешь, - замечает Анна, не глядя на меня.

- А чего это «вы» мне говорите «ты», - парирую я, чтобы не признаваться, что она – увы – права.

- Не заметила. Но это хорошо, - она задумчиво качает головой. – Значит я готова сблизится. А это необходимо.

- Почему?

- Потому что ты нервничаешь, - повторяет она. - У тебя пульс на шее бьется, как у испуганного кролика.

Я смотрю на нее. И понимаю. Она не издевается. Она… наблюдает. Как профессионал. Как тот, кто знает, как устроены люди. И от этой мысли я почему-то успокаиваюсь.

- Ну вот и хорошо, - говорит она, заглядывая мне в глаза. – Похоже буря улеглась. Ты молодец. Быстро справился. Тут всем не по себе. Поверь.

- Почему? – спрашиваю я и понимаю, что этот вопрос я задаю снова и снова. Как попугай.

- Потому что пространство такое, - загадочно отвечает она. – А теперь думаю пора идти здороваться с хозяином дома.

Владилен Айнурович стоит у камина. Невысокий, плотный, стрижка под ноль, небольшая бородка с проседью. И пронзительные карие глаза. На нем - бархатный пиджак темно-бордового цвета, белая рубашка без галстука, на пальце - перстень с черным камнем. Он разговаривает с мужчиной в очках, но чувствует наше появление. Поворачивается. Смотрит. Сначала на меня. Потом - на Анну.

В его взгляде - проскальзывает любопытство и оценка.

- Какой у вас прекрасный дом, - говорю я совершенно искренне.

- Благодарю, - голос неожиданно высокий, резкий. – Год проект согласовывали, еще два – строили. И вот уже пять мы тут прекрасно живем.

- Это моя спутница Анна, - продолжаю я.

- Очень приятно, - Владилен протягивает руку и наклоняет голову.

- Анна, - повторяет он, пробуя имя на вкус. - Не часто встречаю тех, кто приходит сюда в настоящем обличье.

- Обличье? - переспрашивает она, подавая ему свою ладошку.

- Вы не переодеты под ведьму, - говорит он, пожимая ее руку. - Вы - и есть ведьма.

- Какая лестная оценка от «видящего», - Анна улыбается. – И соглашусь со своим спутником, ваш дом – произведение искусства!

- Я вложил сюда…, - он чуть запинается. – …многое.

- Моя бабушка всегда говорила: «Если ты не вкладываешь все, если не веришь в то, что делаешь - мир не поверит в тебя».

Лицо Владилена теплеет.

- Мудрая женщина, ваша бабушка. Откуда она?

- Она жила на хуторе под Ростовом.

- А-а, - тянет. - Казачка, значит? Юг - земля силы. Там еще помнят, как говорить с ветром.

Они начинают разговаривать. О травах. О заговорах. О том, как животные чувствуют перемены в мире раньше людей.

А я стою рядом, как лишний. Но не злюсь. Скорее удивляюсь тому, как Анна «вписалась» в это все. И похоже Владилен это чувствует не хуже меня.

Прислушиваясь к их разговору и время от времени кивая, когда кто-то из них обращает взгляд на меня, я думаю, что он не только верит во всю эту чушь. Он реально строит на ней свою жизнь. И это напрягает, потому что я пока совсем не понимаю, как вести себя в мире, где решения принимаются по положению Луны.

Анна замечает мой дискомфорт. Бросает на меня короткий взгляд.

- Владилен Айнурович, - говорит она, - Игорь очень интересуется вашим подходом к бизнесу. Особенно тем, как вы сочетаете рациональное и интуитивное.

Он поворачивается ко мне.

- Так вы верите в интуицию, Игорь Сергеевич?

Я делаю паузу. Вспоминаю наставления Анны.

- Я думаю, что интуиция отличный помощник, - говорю я. - Особенно в сложных вопросах. Таких где нет возможности просчитать все риски, но есть необходимость опереться на себя и свою, так называемую, чуйку.

Он смотрит на меня долго.

- Хороший ответ. Но недостаточный. И это интересно, потому что есть о чем поговорить. А теперь извините меня, нужно пообщаться с новоприбывшими гостями.

Он разворачивается и отходит, оставив нас одних.

Я выдыхаю. Анна смотрит на меня.

- Ну что, золотой мальчик, - говорит она тихо, - теперь веришь, что это не театр?

- У него точно, - отвечаю я. - И хрен знает как со всем этим быть.

Она улыбается. Впервые - по-настоящему.

- Тогда держись за меня. Пока я рядом - ты не утонешь.

- Слушаюсь и повинуюсь, моя прекрасная ведьмочка, - фыркаю я. – Только прекрати называть меня «мальчиком».

- Договорились, - отвечает она. А потом протягивает свою тоненькую ручку, и крепко пожимает мою ладонь.

Тоненькая. Холодная. Сильная.

Я и не помню когда в последний раз кто-то жал мне руку вот так, как... равный?

Стою. Держу её руку. И никак не могу заставить себя отпустить…

Глава 7

АННА

Я не люблю толпы. Особенно когда эти толпы состоят из людей, которые считают, что их вкус в одежде - это божественное откровение, а их мнение о чужой жизни - священный долг. Но сегодня я не просто в толпе. Я - в центре внимания. Или, точнее, на грани этого центра: достаточно близко, чтобы быть замеченной, но не настолько, чтобы оказаться под микроскопом.

Игорь держится рядом. Он удивительно быстро адаптировался к роли «искренне заинтересованного эзотерикой». Его ирония никуда не делась, но теперь она приглушена, как свет в старинном фонаре - теплая, но не режущая глаз.

Он задает вопросы другим гостям, улыбается, слушает. И делает это так естественно, что даже я начинаю верить: может, он и правда когда-нибудь поймет, что в этом мире есть что-то большее чем мы способны увидеть и понять.

Мы обходим гостиную, здороваемся, болтаем ни о чем. Я ловлю на себе взгляды - любопытные, оценивающие, а еще… еще завистливые. Особенно от женщин. Они смотрят то на мое платье, то на Игоря, то снова на меня - и явно пытаются понять, кто я такая и почему я рядом с этим красавчиком, которого тут видимо знают.

А Игорь не спешит развеять туман сомнений. И это хорошо, мне это нравится. Клиентов среди этой толпы я искать не собиралась. У меня другая цель. К которой, правда, я пока не очень понимаю, как подступиться.

К той самой группе - у дальней стены – мы пока не подходим. Хотя я чувствую тяжелые изучающие взгляды, которые они время от времени на нас бросают. И энергию - плотную, напряженную, почти хищную. Они - свита. И они уже решили, что я чужая.

Как там Игорь сказал? Пигалица, которая думает, что что-то знает про вселенную. Вот-вот. Дурочка, желающая вторгнуться в их закрытый круг без приглашения.

Боюсь ли я их? Нет. Но липкое внимание, если уж совсем честно, бесит. И я решаю по возможности пока держаться подальше. Мне нужны не они, а их босс.

Но выбора не дают.

- Анна! - раздается голос Владилена. Я и не заметила, как он переместился к ним. И теперь машет мне рукой. - Подойдите, познакомьтесь!

Сердце замирает, но я не показываю. Улыбаюсь самой благожелательной улыбкой, и взяв Игорь под руку – ну а что, хоть какое-то плечо рядом, пусть и такое ненадежное - подхожу.

- Друзья, это Анна, - говорит Владилен с такой интонацией, будто представляет королеву.

- Анна? - протягивает женщина лет сорока в длинном темном платье, идеально подчеркивающем стройную, подтянутую фигуру. Ее лицо красиво, но все впечатление портят глаза - холодные, как лед. - Ну здравствуйте, Анна.

- Добрый вечер, - отвечаю я.

- И чем же вы нас удивите? - хихикает другая женщина, помоложе, с каштановыми кудрями и ярко-красными губами.

- Увы, - отвечаю я, - Даже не знаю. Как-то не приходилось раньше выступать в роли цирковой собачки.

- Марина, - почти мурлычетт Владилен, - Давайте будем помягче с коллегами по цеху.

- О, - брюнетка делает большие глаза. - Анна – наша коллега?

- Разве ты не чувствуешь? – Владилен хмыкает.

- Спасибо, Владилен Айнурович, - говорю я, - Здесь столько «сильных»… Не мудрено и… ошибиться в оценке.

- Возможно, - он бросает на меня оценивающий взгляд, пытаясь видимо понять: я хочу высказать уважение к его свите или же наоборот показать ему, что они не так уж и хороши.

- Ну и кроме того, - продолжаю я неожиданно даже для самой себя, - Та защита, которую вы совсем недавно установили по периметру…, - я запинаюсь, подбирая слово, - Она искажает… влияет на восприятие…

Я чувствую, как Игорь кидает на меня удивленный взгляд, вижу, как прищуривается Владилен и чувствую, как «подбирается» вся его свита.

- Защита? – голос Владилена становится ниже, взгляд тяжелеет.

- Простите, - мне не приходится играть раскаяние, я и правда растеряна, и удивлена своим собственным словам. – Возможно мне не стоило говорить это… прилюдно.

- Любопытно, - Владилен щурится. – Ведь мне говорили, что…

Но продолжить он не успевает. Рядом с нами открывается дверь, ведущая куда-то внутрь дома, и в гостиную входит девушка. В белом платье с высоким воротом и длинными рукавами - скромном, почти монашеском, но невероятно красивом. Ее волосы собраны в аккуратный пучок, лицо - чистое, без макияжа, глаза - большие, темные, почти черные.

Рядом с ней - женщина лет пятидесяти. Строгая, с прямой спиной, в темно-синем платье, без единой яркой детали, за исключением тоненькой золотой цепочки, чуть посверкивающей в свете ламп.

- Добрый вечер, дорогие друзья! - улыбается женщина. – Рада всех вас видеть. С кем мы еще не знакомы: я – Ираида Петровна, а это наша именинница София.

Гости отзываются приветственным шумом.

- Ну что же, простите что заставили вас ждать, но ужин наконец-то накрыт и я прошу всех пройти за мною.

«Черт, а подарок-то, подарок?», - проносится в моей голове.

Пока гости начинают двигаться в столовую, я тяну Игоря в сторону.

- А ты подарок купил? – шепчу я. – У этой Софии день рождения же?

- Так ты – мой подарок, - как-то странно хихикая говорит он.

- В смысле?

- Ладно, ладно, не пугайся, - он похлопывает меня по руке. – Подарок не нужен. Это особо оговорено в приглашении.

- А, ну лаааааадно, - тяну я, - Хотя странно, конечно.

- Да ты же видишь, что тут все… странно.

- Она не видит, - раздается сзади голос Владилена.

Мы дружно поворачиваемся - он стоит прямо за нами.

- Я…, - начинаю я, пытаясь понять, что сейчас сказать.

- Она чувствует, - говорит Владилен. – Так ведь?

Я делаю неопределенный жест. То ли подтвреждая, то ли сама не знаю что.

- Ну вот и прекрасно, - Владилен видимо считывает жест как «да». - Пойдем уже поедим. Что-то я проголодался.

- После вас, - Игорь галантно пропускает Владилена вперед.

- Спасибо, - тот делает несколько шагов. А потом оборачивается.

- Анна, - говорит он, глядя так, что у меня по телу пробегают мурашки. - Прошу вас немного задержаться по окончанию банкета. У меня к вам есть пара вопросов.

Я смотрю в его глаза. И понимаю: то ли я выиграла джекпот, то ли лоханулась так, что последствия будут крайне неприятными.

Интуиция молчит.

И само по себе ответ - только не тот, который хочется слышать.

Глава 8

ИГОРЬ

Рассадка в столовой – большой, красивой, стильной - оказалась как в банкетных залах – по кругу столы на шесть персон с полной сервировкой и свечами в витиеватых серебряных подсвечниках. И главный – с принимающим семейством – в центре.

Я сижу рядом с Анной. Почти весь вечер она помалкивает. И почти ничего не ест. Лишь церемонно пробует каждое новое блюдо, а потом откладывает приборы.

- Ты в порядке? – спрашиваю я, когда очередную перемену тарелок унесли нетронутой. – Вкусно же, разве нет?

- Вкусно, - она пожимает плечами, продолжая пялиться в стол.

- Но ты не голодная?

Она досадливо морщится, чуть поведя плечами.

- Ты в столе дырку сейчас прожжешь, - пытаюсь пошутить я. – Или ты ждешь, что из-под скатерти выползет змея?

- Нет змей, - отвечает она коротко. - Только люди.

Я вздыхаю. Мда, к беседам, а тем более шуточкам, она явно не расположена. Сидит прямая как палка. В глаза раздражение. Или нет… не раздражение… концентрация. Как у хирурга перед разрезом.

Ладно, пусть сосредоточится. Побуду фоном, что поделать.

Но сидеть и «не отсвечивать» я не умею.

Поворачиваюсь к соседу справа - пожилому мужчине в дорогом, но слегка помятом костюме. Представился как Леонид Петрович, «бизнес-партнер» Владилена Айнуровича. Судя по тому, как он произносит это словосочетание, партнерство давно превратилось в покорность.

- Погода сегодня удивительно теплая для октября, - говорит он, словно только что открыл закон природы.

- Да. Почти как весной.

- Это знак, - вмешивается женщина слева. - Луна в соединении с Венерой. Энергия раскрытия. Владилен Айнурович специально выбрал этот день.

- Конечно, - улыбаюсь я, хотя так и хочется ляпнуть что-то вроде: «великий Владилен не только бизнесом, но и погодой управляет, да?».

- Как вам последние новости? – спрашивает Леонид Петрович.

- Какие именно? – вежливо интересуюсь.

Он начинает перечислять – то и се, пятое и десятое. Я поддакиваю. А дама про «Луну с Венерой» внезапно начинает рассказывать о новом ресторане в центре Москвы, а потом о том, как сложно найти хорошего массажиста.

Я делаю заинтересованный вид, но мои мысли уже далеко.

Интересно, зачем Владилен попросил Анну задержаться. А еще интереснее – что делать мне? Могу ли остаться и я тоже? Или он попросит меня уйти?

Эта мысль заставляет меня напрячься.

Я ведь привел ее сюда как свою… ну типа «свиту» тоже. Как атрибут. Чтобы показать: «Вот, я тоже в теме. Я уважаю ваш мир». А теперь она - центр внимания. Она - загадка. Она заинтересовала Владилена.

И если она войдет в его круг… если станет одной из этих «видящих»…

Черт.

Она получит доступ к телу. И влияние.

А я? Я останусь с пустыми руками и историей о том, как пытался подкатить к Рустамову, но в итоге оказался лишь звеном между ним и этой рыжей ведьмой. Звеном, которое их объединило. Но не получило от этого союза никаких дивидендов.

А дальше… дальше я иду к отцу и получаю шиш с маслом.

Я беру в руки бокал, чуть не расплескав вино. Дама-Луна удивленно приподнимает брови. Но ничего не говорит. В отличие от занудного дядьки.

- Вы нервничаете, Игорь Сергеевич? - спрашивает он.

- Нет, что вы, - я выдаю самую лучезарную улыбку, на которую способен. - Устал, - Последние дни… было… очень много работы.

- Ах, молодость, - вздыхает он. - Поверьте мне – нельзя столько работать, нужно уметь и отдыхать.

«Это уж я точно умею, - пролетает в голове мысль. – Только вот папаша не ободряет».

- Но, - продолжает Леонид Петрович, - Как я вас понимаю…

Он заводит очередную нудную шарманку – теперь уже о пользе «правильного» отдыха.

Я периодически киваю, надеясь, что попадаю в такт его рассказу.

И тут Анна придвигается ко мне.

- Не злись, - говорит тихо, так чтобы слышал только я. - Я помню о наших договоренностях.

Я моргаю.

- Если Владилен реально заинтересовался, - продолжает она, - я тебе помогу.

- А если нет?

Она наклоняет голову.

- Это я и пытаюсь осознать. Что именно он хочет. Понять кто я. Или же…, - она чуть запинается. - Понять, откуда я знаю, например, про защиту. Может, он вообще думает, что ты притащил меня, чтобы выведать какие-то тайны. А я… лоханулась и проговорилась о том, о чем не стоило.

Я смотрю на нее.

- А откуда ты знаешь?

Она качает головой.

- Понятия не имею. Оно само как-то… вырвалось.

Я молчу. Пытаясь просчитать последствия обоих вариантов.

- Друзья! - голос Владилена вырывает меня из раздумий.

Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит у своего стола с бокалом в руке. – Друзья, - повторяет он уже в полной тишине. - Давайте выпьем за мою дочь. За Софию. Сегодня важный рубеж – восемнадцатилетие. И я рад, что вы все смогли разделить наш праздник.

Я перевожу взгляд на девушку. Она сидит, опустив глаза, щеки пылают. Похоже ей не очень нравится всеобщее внимание. Хуже того, похоже если бы могла – она тотчас бы провалилась сквозь пол.

- За тебя, моя звезда, - говорит Владилен и целует ее в макушку.

Гости поднимаются, поднимают бокалы и произносят почти стройным хором: «За Софию!»

Боковые двери распахиваются, и официанты вкатывают тележку, на которой возвышается торт. Огромный, белоснежный, с серебряными узорами и живыми цветами. София берет нож - дрожащей рукой - и отрезает первый кусок. Отдает отцу.

Официанты быстро дорезают остальное и начинают разносить гостям. Потом еще быстрее разносят чай и кофе. И ужин как-то скоропостижно сворачивается. Еще минуту назад мне казалось, что он тянется как какой-то бесконечный сериал ни о чем, но – хоп – и вот уже все встали и идут к выходу.

Анна опирается на мою руку, и мы двигаемся за всеми. Почему-то опять в конце толпы. И опять – ровно, как и перед банкетом – сзади появляется Владилен.

- Анна?

Мы оборачиваемся.

- Уделите мне немного времени?

Она кивает, а потом переводит взгляд на меня, пожимает мне руку и идет за Владиленом.

Я опускаю голову. Похоже, меня не зовут. Вот же…

Но тут Владилен оборачивается.

- Игорь Сергеевич, - говорит он, - Ну что же вы застыли? Пойдемте.

Я поднимаю глаза.

Анна вопросительно приподнимает бровь. В ее взгляде - ни триумфа, ни страха. Только вопрос: «Ты идешь?»

Я делаю шаг вперед.

- Иду.

Глава 9

АННА

Кабинет Владилена Айнуровича - полная противоположность остальному дому.

Там, где в гостиной и столовой царит роскошь, продуманная до мельчайших деталей, здесь - почти монашеская строгость. Стол из темного дерева без единого украшения, два кресла, диван в углу, книжные полки с аккуратно расставленными томами.

- Прошу, - говорит Владилен, указывая на кресло напротив стола. - Присаживайтесь.

Я сажусь, Игорь держится чуть в стороне. И я спиной чувствую, как он напряжен. Но сейчас мне нужно думать не об Игоре.

- Чем вы пользуетесь? - спрашивает Владилен, садясь напротив меня. - Картами? Рунами? Хиромантией?

- Колода Таро, - отвечаю я. - От бабушки.

Он прищуривается. В глазах нет любопытства, только уверенность и сила.

- Я хочу, чтобы вы сделали мне расклад.

- Да, конечно, что именно вы хотите посмотреть?

- А можете без конкретного запроса? Общую энергию моих дел?

Я достаю колоду из клатча. Кожаный чехол, потертый по краям, с вышитым символом - полумесяц внутри круга. Руки привычно тасуют картинки, пока я настраиваюсь на Владилена. Минута, другая и да – я чувствую связь. Пора.

Я раскладываю карты на столе. Смотрю на расклад. Среди Малых и Средних Арканов - несколько Старших карт. И три из них: Сила, Повешенный, Башня перевернутые. Это плохо...

Я на секунду закрываю глаза. И начиню.

Я говорю. Он кивает. Иногда согласно, иногда вопросительно. Слова льются сами. Раньше я этого даже пугалась. Теперь принимаю как данность.

- Так что, - заканчиваю я, - Дела у вас в порядке. Но...

Зависаю.

- Но? - взгляд Владилена становится острым.

- У вас есть одна идея, - сглатываю ком. - Манящая, будоражащая. Но… это не просто идея. Это идея-фикс.

- Что такое «идея-фикс»? - вмешивается Игорь.

Я кидаю на него строгий взгляд: «Не лезь в чужой расклад!». Он делает больших глаза: «Простите-извините!».

- Это когда человек зацикливается на чем-то, - отвечаю Игорю, поворачиваюсь обратно и заглядываю прямо в темные глаза Владилена.

Может быть не стоило этого говорить? Или может быть стоило сочинить что-то... Бордрящее или успокаивающее. Но я не могу - я таролог и должна говорить как есть.

- Идея-фикс кажется необычайно важной, - решительно продолжаю, - Судьбоносной. Но на самом деле она не приносит плодов. Она - как корень, который растет внутрь, а не наружу. Если пытаться ее воплотить… в лучше случае ничего не получится. В худшем – результат будет прямо-противоположный запросу… Вы не хотите что-то отпустить. Но вам придется это сделать. Если не остановиться - придут последствия...

Владилен молчит. Смотрит на карты. На меня.

- И с чем же связана эта... идея?

Я протягиваю руку и указываю на Королеву Пентаклей.

- С женщиной. Она - источник зарождения этой идеи.

Он замолкает надолго. Так долго, что я уже думаю - он сейчас встанет, скажет, что я слишком много себе позволяю, и вышвырнет нас обоих.

- Знаете, Анна, - говорит наконец. - Я действительно привык проламывать пространство. И если я решил что-то сделать - я сделаю. Даже если весь мир говорит: «нет». Особенно если говорит «нет».

Я моргаю.

- Я рад, что вы сегодня нашли время и посетили наш небольшой домашний праздник, - продолжает он. - Думаю, что впереди нас ждет много интересного.

- И что же? - выдавливаю из себя улыбку.

Владилен улыбается в ответ. Спокойно, уверено. Как человек, который уже все решил. А потом встает, подходит к окну, смотрит на сад.

- Вы оба нужны мне, - бросает, не оборачиваясь. - По-разному. Но нужны.

Я смотрю на Игоря. Он не смотрит на меня. Он смотрит на Владилена. И на лице написано предвкушение.

И я чувствую, как внутри все сжимается. В висках начинает пульсировать. А картинка распадается на две половины. И я почти воочию вижу трещину. В этом доме. В этом человеке. В его плане.

Идея-фикс - опасна. Особенно когда за ней стоят миллиарды.

- Мне можно задать один вопрос? - спрашиваю я.

Владилен оборачивается.

- Конечно.

- Эта женщина… она знает, что вы хотите сделать?

Он смотрит на меня долго. Потом медленно качает головой. Да? Нет? Не лезь не в свое дело?

Я опускаю глаза. В голове - голос бабушки: «Не все, что кажется судьбой - путь. Иногда это - тень, обратная сторона пути».

- Ну что же, друзья мои, я благодарен за вашу компанию, - Владилен делат шаг к нам.

- Спасибо за гостеприимство - встает Игорь. Протягивет ему руку.

- Рад, всегда рад.

Несколько шагов и вот мы уже у двери. И тут Владилен произносит:

- Завтра в четыре жду вас в своем офисе.

- Что, простите? – я оборачиваюсь.

- Ну если вы не заняты, конечно.

- До завтра, - отвечает Игорь.

Берет меня под руку и буквально выволакивает из кабинета.

- Ну как мы его, а? - шепчет Игорь, едва мы оказываемся во дворе.

- И как? – я вижу триумф на его лице. Он уже уверен, что получил и доступ к телу, и будущее влияние.

- Я конечно нихрена не понял, что у вас там было про идею-фикс и какую-то там королеву. Но завтра я намерен заключить с ним сделку!

- Послушай, - я пытаюсь говорить мягко. - Ты намерен не сделку заключить, а ввязаться в игру, правила которой не знаешь. И Владилен - не тот, кто играет ради развлечения. Он играет, чтобы выиграть. Даже если для этого придется сломать... что-то или кого-то.

- Да ладно, - он улыбается, - Не нагнетай.

- Как скажешь, - говорю я, зябко поводя плечами. Ночь холодная. Звезды - яркие, как бриллианты.

Я смотрю на небо и думаю: что же ты затеял, Владилен Айнурович?

И почему именно мы с Игорем - твои фигуры на этой доске, в этой игре?

Глава 10

ИГОРЬ

Я сижу в углу кабинета Владилена, на диване, довольно далеко и от стола, и от Анны, и от самого Владилена. Но меня это устраивает - удобно наблюдать. Словно я не участник, а зритель. Хотя… нет. Сегодня я не только зритель. Сегодня я - часть чего-то большего. И это чувство одновременно пьянящее и тревожное.

Анна раскладывает карты. Медленно. Спокойно. Без всяких завываний, без театральных пауз, без «духовных трансов». Как человек, который делает свою работу. И все же… в этом простом движении есть что-то гипнотическое. Ее пальцы - тонкие, с короткими ногтями, без яркого лака - касаются колоды так, словно знают каждую карту наизусть. Не глазами. А кожей.

Я смотрю на нее и понимаю: она не играет. Это не маска. Это не роль. Это - она. Настоящая. Та самая, которую я увидел в своем офисе - прямую, дерзкую, с зелеными глазами, полными вызова. Только теперь в этих глазах - не вызов. А глубина. Такая, что хочется отвести взгляд, чтобы не утонуть.

Она говорит о «идее-фикс». О Королеве Кубков. О женщине, которая, видимо, стоит за всем этим. И Владилен слушает. Не как клиент. Не как скептик. А как человек, который услышал правду и пытается ее осмыслить.

И в этот момент я ловлю себя на странной мысли: она - древняя.

Нет, не старая. Черт, ей, наверное, лет двадцать с хвостиком. Но в ней - что-то… доисторическое. Как будто ее душа пережила сотни жизней, а сейчас она временно заняла это тело - худое, рыжее, с плоской грудью и острым языком.

Я фыркаю про себя. Древняя душа? Да ты совсем спятил, Игорь. Скоро начнешь верить в реинкарнацию и кармические долги.

Но… почему тогда у меня мурашки по спине? Почему я чувствую, как воздух в комнате стал плотнее, как будто мы все трое оказались внутри кокона, где время замедлилось?

А потом я понимаю, что в воздухе сгущается угроза.

Как в детстве. Когда мне было лет восемь.

Мы с отцом на даче. Я бегаю по саду, ловлю бабочек, и - останавливаюсь. Потому что вижу: под кустом смородины что-то шевелится. Не ветер. Не птица. Что-то темное, блестящее, извивающееся. Змея. Гадюка. Я стою, как вкопанный. Сердце бьется где-то в горле. И в этот момент - не страх. А предчувствие. Точное, холодное, как лезвие: если сделаешь резкое движение - укусит.

Сейчас то же самое.

«Опасность», - шепчет внутренний голос.

«Да ну ладно», - отвечаю я сам себе.

Что за чушь? Это же шанс! Настоящий, огромный, золотой шанс! Доступ к Рустамову и его миллиардам. Войти в его круг, стать одним из приближенных… Нет, не приближенных – партнеров! И – здравствуй моя новая жизнь!

К черту страхи, предчувствия. Это обстановка так влияет. Расклады эти все, карты…

Осталось всего-то: приехать завтра на встречу и договориться о сотрудничестве.

Мы выходим из кабинета. Проходим по коридору, мимо картин, мимо молчаливых охранников.

На улице свежо. Ночь. Луна. Тишина.

- Мне все это не нравится, - шепчет Анна.

Я оборачиваюсь. Она стоит, обхватив себя за плечи. Но ей холодно не от воздуха. От чего-то другого.

- Почему? - спрашиваю я. - Все прошло отлично! Он… кажется… проникся. На встречу завтра позвал.

- Именно поэтому и не нравится. Как то все очень… быстро. А мы не понимаем, как он собирается нас использовать…

- Так разберемся же! - смеюсь я. - И потом, ты взрослая девочка. И должна понимать, что люди только так и живут: используя друг друга. Главное во время понять чью сторону занять. Чтобы использовали нас во благо себе и нам. А не топали против.

Она смотрит на меня. Долго. Потом вздыхает.

- Ты такой… наивный.

- Я не наивный, - возражаю. - Я циничный. Но я не глупый. Я знаю, что это игра. И я готов играть.

Она молчит.

- Пойдем куда-нибудь, - предлагаю я. - Отметим.

- Не хочу, - говорит она.

- Почему?

- Устала.

- Ты просто голодная, – хмыкаю.

- Тоже верно, - щурится. – Во время банкета в меня вообще ничего не лезло.

- Я знаю отличное место. Поехали?

Она смотрит на меня. В ее глазах - усталость. Но и еще что-то. Может, смягчение?

- Обещаю хорошую еду и немного отличного вина.

- Ладно. Уговорил.

Я достаю телефон, вызываю такси. Через пять минут мы садимся на заднее сиденье и машина плавно стартует.

- Ты сегодня… - начинаю я, но не знаю, как закончить.

- Что? - спрашивает она.

- Ты была… настоящей.

Она поворачивается ко мне. Уголки губ чуть приподнимаются.

- А ты думал, я фальшивка?

- Я думал, ты актриса.

- Может, и актриса. Но не в том, что важно.

Я перевожу взгляд за окно. Особняк остался позади. А впереди… Да вот хрен знает, если честно, что там впереди. Оно пока совсем непонятно. Большое. И, возможно, опасное.

Но мне все равно.

Потому что впервые за долгое время я чувствую: я сам творю свою жизнь.

И, черт возьми, это чертовски приятно.

Приятно от Фонда. От Владилена. И - да - от... этой девицы, которая тихо сидит рядом.

Глава 11

АННА

Ресторан - тихий, полутемный, с приглушенным светом и легким джазом, льющимся из колонок. А еще - дерево, бархат и запах старого вина. Идеальное место, чтобы отдохнуть после вечера, где каждое слово могло стать ловушкой.

Мы сидим за дальним столиком, напротив друг друга. Игорь заказывает бутылку красного. Сухое, темное, с горчинкой. Я в винах не очень разбираюсь, но по ощущениям, оно редкое и, наверное, дорогое.

- Ну что, ведьма, - говорит он, забирая бутылку у официанта и самолично наливая мне бокал, - Довольна вечером?

Я поднимаю бровь.

- Ого, теперь ты готов признать, что я не дурочка в костюме?

Он кивает – нарочито, демонстративно, насмешливо. Но в его глазах я вижу не только смешливые искорки, но и что-то похожее на уважение.

- Ты оказалась лучше, чем я думал, - произносит он. - Гораздо лучше.

- Ничесе, - фыркаю я. - Это комплимент?

- Это констатация факта. Я думал, что ты… актрисуля.

- Да?

- Ну а что мне оставалось думать, когда ты надела на себя вот это, - он тыкает пальцем в мое платье. – Нормальные девушки так не одеваются.

- А как одеваются нормальные? – хихикаю я. – Разрез до пупа и длинна чуть ниже кружевных трусиков?

- Хммммм, - он прищуривается. – Я бы посмотрел…

- Не надейся, - я резко сжимаю губы, потому что мне вдруг захотелось показать ему язык. Вот же детский сад.

- Но тебе такое… вряд ли подойдет.

- Почему? – я слышу в своем вопросе обиженные нотки.

- Потому что ты…мелкая пигалица с острым языком и странными идеями о мире… но без больших сисек!

- Чееееегооо? – я аж подпрыгиваю.

- Ой, ой, - он откидывается на спинку стула в притворном ужасе. – Как я посмел сказать такое. Где мое воспитание?

- Сиськи – не главное, - выдаю я.

- Кому как, - отзывается он.

- Ты… ты… - я начинаю беситься уже всерьез.

- Я безмозглый дурак. В отличие от некоторых. Пусть и плоских, но очень умных, тонких, сильных личностей.

Я открываю рот, чтобы сказать ему очередную колкость, но неожиданно понимаю, что последние несколько слов он произнес совершенно серьезно.

- А еще…, - он наклоняется ко мне, - Там, во время расклада, я подумал, что ты, как бы это сказать то... нууу... в общем... типа древняя душа.

- Что, прости? – я не верю своим ушам.

- Но потом, я, конечно, решил, что это все какая-то чушь, которую я подхватил от вас с Владиленом. Как вирус.

И тут я наконец-то смеюсь. Весело, громко, в голос. Выпуская все напряжение, скопившееся за вечер. Да что там за вечер? За два дня. Если считать с той минуты, как я пришла в кабинет этого несносного индюка.

- Ой, не надо про душу, хватит уже на сегодня эзотерических разговоров, - еле выговариваю между приступами смеха.

- Расскажи мне о себе, - он откладывает вилку. - Ты родилась на юге?

- Откуда ты знаешь?

- Ну ты упоминала. Про бабушку. И хутор.

- А, ну да, точно. Моя бабушка…, - я умолкаю, подбирая слова.

- Ты ее любила, да?

- Она была моим самым близким человеком на свете, - говорю я тихо. - Единственным, кто верил в меня, даже когда я сама не верила. Она научила меня слушать не ушами, а сердцем. Говорила: «Все живое слово свое вымолвить умеет».

- Ее уже нет? - спрашивает он.

- Она ушла, да… Но… иногда я вижу ее во сне.

Он смотрит на меня. И внезапно произносит:

- Я понимаю, о чем ты. Когда… когда мама умерла… я как будто бы остался совсем один. Она ушла быстро. Жестоко. Рак. Полгода и все… А я… Остался... совсем-совсем один… Ну то есть…. У меня, конечно, есть отец. Но он… после всего этого стал другим. Сначала - замкнутым. Потом - холодным. А потом… бизнесменом. Он больше не был отцом. Он был владельцем компании, в которой я числился как «наследник».

- А ты… похож на нее?

Он закусывает губу.

- Говорят, что у меня ее глаза. Ее улыбка. А еще… Знаешь… Наверное… Ну я так думал, когда пытался его понять… Наверное отец не мог на меня смотреть. Потому что он видел ее. А это… больно.

Я чувствую, как ком подкатывает к горлу.

- Мне очень жаль, - говорю я искренне.

Он пристально смотрит мне в глаза.

- Ты чего? – спрашиваю я.

- Не знаю, - он пожимает плечами. – Странно… Я ведь никому и никогда не рассказывал…

- Ну, - улыбаюсь я, пытаясь сгладить напряжение, - Теперь у тебя есть ведьма. А ведьмы - лучшие слушательницы. Особенно если им платят.

Он смеется. По-настоящему. И я вижу, что его – как и меня буквально несколько минут назад – отпускает.

- За ведьм и наследников, - говорит он, поднимая бокал.

- Отличный тост, - поддерживаю я.

Мы едим. Пьем. Говорим. Не о бизнесе, не о звездах, не о картах. О книгах. О музыке. О том, какой Москва кажется огромной, но на самом деле - как она полна одиноких людей, которые боятся признать, что им плохо.

Наконец мы доедаем последнее блюдо – нежный кремовый мусс с черникой. Игорь расплачивается, переводит на меня взгляд и произносит:

- Я отвезу тебя домой.

- Нет, - отвечаю я. - Я вызову такси.

Кажется, что он хочет возразить, но – нет.

На улице свежо. Ночь. Фонари отбрасывают длинные тени.

Вот уже и такси показалось.

Я поворачиваюсь к Игорю, чтобы поблагодарить за ужин и тут он начинает наклоняться ко мне. Ближе. Ближе. Ближе.

Я замираю, а потом резко отстраняюсь.

Он удивленно вскидывает на меня глаза.

- Ты чего?

- А ты?

- Я хотел чмокнуть тебя в щеку, - говорит он, пожимая плечами.

- Прости, - я вздыхаю. – Я не поняла.

- Ладно, ладно. Больше не буду пытаться тебя поцеловать, честно слово! – он делает большие глаза.

- Договорились, - я протягиваю ему руку. – Впредь будем ограничиваться рукопожатиями.

- Принято, - его рука на секунду резко сжимает мою ладошку, и быстро отпускает. – До завтра?

- Пока, пока, - отвечаю я. И наконец-то усаживаюсь на заднее сиденье.

Машина трогается. Я смотрю в окно. Он стоит на тротуаре, засунув руки в карманы, и смотрит вслед.

По дороге домой я думаю о том, что сегодня произошло.

Владилен Айнурович с его «свитой», явно не желающей делить «хозяина» с кем-то еще.

Расклад и неведомые пока опасности, связанные с воплощением того, что задумал Рустамов.

Завтрашняя встреча и возможные последствия, которые могут быть любыми: и совершенно прекрасными, и адски ужасными.

И, конечно, Игорь.

Напыщенный индюк, богатый мажор, глянцевая картинка с раздутым самомнением и отсутствием мозгов? Или обычный человек, которому повезло родиться в рубашке, но эта рубашка оказалась смирительной. А вся его жизнь стала золотой клеткой, в которой нет ни одной живой, теплой, родной души.

«Он ведь совсем не бездушный», - пролетает в голове мысль.

«Не лезь», - говорю я себе строго.

Глава 12

ЧАСТЬ 2. КОЛЕСО ФОРТУНЫ

ИГОРЬ

Четыре часа дня. Я сижу в кресле напротив Владилена Айнуровича и чувствую, как под лопатками намокает рубашка. Не от жары - тут идеальный климат-контроль. От ожидания и напряжения. От того, что именно сейчас в моей жизни может наконец-то произойти что-то стоящее.

Офис Владилена, располагается в круглой башне – многоэтажном строении на берегу Москвы-реки напротив Сити. На первых этажах – клерки, ведущие его многочисленные дела. А в пентхаусе – личное пространство Владилена: что-то среднее между библиотекой алхимика и кабинетом человека, который давно перестал доказывать свою значимость интерьерами.

Стены обиты темной тканью, на столе - ни одного гаджета, только блокнот и ручка. За спиной хозяина - окно во всю стену, за которым раскинулся потрясающий вид на: город лежит внизу, как карта, на которой он расставляет свои фишки.

Анна сидит рядом со мной. Молчит. И я чувствую как она сосредоточена.

- Игорь Сергеевич, - начинает Владилен. - Я изучил вашу историю.

«Историю. Звучит так, словно речь о криминальном прошлом», - думаю я.

- У вас было три проекта за последние два года, - продолжает он, глядя прямо на меня. - Приложение для поиска единомышленников. Платформа для локальных фермеров. И… что-то про виртуальные галереи.

Горло сжимается. Да, все верно. Три красивые идеи, три презентации перед инвесторами, три месяца агонии перед закрытием. Три раза отец говорил: «Я же предупреждал».

- Все они провалились, - констатирует Владилен, переводя взгляд на окно.

- Да, - выдавливаю я. - Не вышло.

- А знаете почему? - Он резко поворачивается. - Потому что вы строили бизнес для людей. А люди - хаос. Непредсказуемость. Эмоции. Вы пытаетесь упаковать хаос в бизнес-план. Это невозможно.

Я молчу. Он прав. Чертовски прав. Я всегда верил в идею, в команду, в то, что если сделать что-то хорошее - мир ответит благодарностью. Мир ответил долгами.

- Но есть другая сторона монеты, - говорит Владилен. - Не люди. А законы. Не видимые глазу, но ощущаемые кожей. Законы энергии. Времени. Пространства. То, что вы называете «тонкими материями».

Он делает паузу. Смотрит на Анну. Она чуть кивает - почти незаметно, но он замечает.

- Я предлагаю вам создать Фонд, - говорит он. - Фонд по изучению тонких материй. Не эзотерический салон для домохозяек. Не цирк с картами и кристаллами. А серьезная структура. Лаборатория. Где мы будем исследовать связь между энергетическими потоками и экономическими циклами. Между астрологическими конфигурациями и рыночными трендами. Между интуицией и принятием решений на уровне миллиардов.

Я сижу и не верю своим ушам. Это… это бред?

- Вы… вы серьезно? - выдыхаю я.

- Абсолютно, - улыбается он. - Да, у вас были провалы. Но это научило вас падать и подниматься. А теперь у вас появится компас, которого раньше не было.

Он откидывается на спинку кресла.

- Вместе мы свернем горы, Игорь Сергеевич. Не метафорически. Буквально. Потому что горы - тоже энергетические узлы. И их можно сдвинуть, если знать, куда надавить.

Я чувствую, как по телу разливается тепло. Азарт. И предвкушение;

- Я согласен, - говорю я. Голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит.

- Ну вот и отлично. Все условия будут прописаны в договоре. Юристы подготовят документы. А пока… - он открывает ящик стола и достает оттуда большие тяжелые ключи. - Поедете с Анной посмотреть помещение для Фонда.

- Помещение? - переспрашиваю я. - Уже есть?

- Есть. Давно. Ждало подходящего момента. И подходящего человека.

Он протягивает мне связку. Металлические, старые, с резной биркой.

- Это в Подмосковье. Координаты скинет мой секретарь. Езжайте вместе. Потом расскажете как вам.

Мы выходим из офиса. Лифт везет нас вниз беззвучно, как по воздуху. Анна молчит. Я не выдерживаю:

- Ну что, ведьма? Видела, какой поворот? Владилен - не чудак с деньгами. Он гений. Он понимает, что мир строится не на цифрах, а на…

- На чем? - перебивает она, не глядя на меня.

- На энергии. На связи. На том, что за кулисами.

Она поворачивается. Ее зеленые глаза сужаются.

- Ты сегодня невыносим, - говорит она. - Прямо светишься. Как новогодняя елка.

- А ты чего злишься? Все же отлично! Никакой опасности. Никаких ловушек. Шанс. Огромный, золотой шанс.

- Еще вчера кто-то знать не знал, что такое энергия, а сегодня этот кто-то готов возглавить эзотерический фонд? – шипит она.

- Почему бы и нет, - сухо отвечаю я. – Могла бы порадоваться!

Я быстрым шагом выхожу из здания и иду к парковке. Анна семенит за мной.

Я сажусь за руль – на встречу я приехал на своей тачке. А эта несносная ведьмочка останавливается у пассажирской двери и зависает там.

- Садись давай, - говорю я, открывая стекло.

Она вздыхает, а потом плюхается на сиденье рядом.

Первые полчаса мы молчим. Она пялится в окно. Я на дорогу. Наконец я не выдерживаю.

- Послушай, - говорю я. – Мне очень нужен этот контракт. Даже если бы он позвал меня запускать летающие тарелки, что в целом близко к нынешнему предложению, я бы все равно согласился.

- Почему? – она поворачивается ко мне.

- Потому что я живу на деньги моего отца. И весь свой так называемый бизнес строю на них же. Только вот нихрена не вышло. С бизнесом. И теперь у меня остался последний шанс. Если до конца месяца у меня не будет какой-то, хоть самой завалящейся, сделки с Рустамовым - отец отзовет все. Я останусь с долгами и пустыми обещаниями.

- Почему ты не начал с этого? - спрашивает она. - Почему не сказал сразу, что тебе все это нужно не ради самоутверждения, а ради… ради выживания?

- Потому что… - я делает паузу, - потому что я привык быть тем, кем все меня считают. Уверенным. Холодным. Контролирующим. Признаться, что я ноль без палочки… перед какой-то там ведьмой, гадалкой? - я смеюсь, не слыша в своем смехе радость.

- Ох ты боже ты мой, - вздыхает она. – Авторитет боялся уронить, да? Как же на тебя такого красивого посмотрят, если денюшек-то и нет?

- Пожалуйста, - говорю я, - Не надо.

- Да, прости, - она протягивает руку и касается моей ладони, лежащей на руле. – Ты не понимаешь… Все только начинается. И мы понятия не имеем куда нас это приведет.

- Ну вот как раз и разберемся, - преувеличено воодушевленно говорю я.

Хотя ее слова и отдаются во мне спазмом, не предвещающим ничего хорошего, я делаю глубокий вдох и вытесняю все сомнения прочь.

Вытесняю. Почти получается.

Только вот спазм в груди - никуда не делся.

Глава 13

АННА

Машина Игоря пожирает асфальт, а я смотрю в окно, как за стеклом мелькают пригородные пейзажи - сначала торговые центры с их безликими вывесками, потом дачные поселки с заборами-«елочками», а дальше - только лес.

Через двадцать минут мы сворачиваем на асфальтовую дорогу, которая сначала сужается до одной полосы, а потом асфальт сменяется гравием, и вот он - дом.

Старинная деревянная постройка, двухэтажная, с резными наличниками, которые когда-то, наверное, были белыми. Теперь - серые, потрескавшиеся, местами ободранные до темной древесины. Крыльцо покосилось, перила обвисли, как плечи уставшего старика. Окна - пустые глазницы, за стеклами которых копится пыль веков. Но… дом не мертв. Он дышит. Тихо, едва уловимо, но дышит. Я чувствую это кожей - легкое давление в висках, мурашки по предплечьям.

- Ну что, - Игорь глушит мотор и поворачивается ко мне. - Впечатляет?

Я выхожу из машины, обхожу капот. Воздух здесь другой - густой. Пахнет мхом, гниющей листвой и чем-то сладковатым, почти медовым.

- Далековато от Москвы, - произношу я наконец. - И ремонта… дофига.

- Да уж, - он подходит, засунув руки в карманы. - Зачем ему этот сарай? У него же полно особняков в черте города. С бассейнами, саунами, видом на Кремль…

Я пожимаю плечами.

- Деньги девать некуда.

- С другой стороны.... – произносит Игорь. - Такой Фонд, как он описывал, точно должен работать в тишине.

- И без свидетелей…

Последние слова вылетают сами, и я тут же кусаю губу. Игорь бросает на меня задумчивый взгляд.

- Ладно, не нагнетай. Пошли посмотрим.

Мы подходим ближе.

Я провожу ладонью по перилам крыльца. Дерево шершавое, влажное от недавнего дождя. И вдруг - вспышка. Не картинка. Ощущение. Холод в груди.

Я отдергиваю руку, как обожженная.

- Что? - Игорь настораживается.

- Ничего. Только… Холодно.

Он усмехается, но на лице - тревога. Он тоже чувствует. Хоть и не называет это словами.

- Зайдем внутрь?

- Не сегодня, - отрезаю я резче, чем хотела. - Нет смысла. Без инструментов, без замеров… Посмотреть на голые стены? Пустая трата времени.

Он кивает, но я вижу - он разочарован. Ему хотелось приключений. Детективной игры: «загадочный дом в лесу». А я отбила охоту.

Возвращаемся в машину. Дорога обратно кажется длиннее. Игорь включает радио, но музыка звучит фальшиво, неуместно - как смех на похоронах. Я смотрю в окно, а в голове крутится одна фраза бабушки: «Не все дома пусты. Некоторые ждут. И терпение у них - не человеческое».

Телефон Игоря вибрирует на центральной консоли. Он хватает его, прикладывает к уху.

- Юля?.. Да?.. Отлично… Нет, я через час в офисе… Хорошо, до встречи.

Опускает трубку. Лицо преображается - он улыбается как Чеширский кот.

- Что?

- Документы от Рустамова пришли. Двину в офис, все изучу.

- Рада за тебя, - говорю я, но голос звучит плоско.

- Выше нос! - он косится на меня. - Все идет как надо. Ну странный дом. Но и Владилен… товарищ не простой. Так что наверняка там есть какое-то объяснение.

- Наверняка, - повторяю я без энтузиазма.

Он не понимает. Или не хочет понимать. Ему важен результат - подпись, деньги, одобрение отца. А я… я чувствую трещину. Тонкую, почти невидимую, но уже разбегающуюся по всей этой картине. Игорь - часть плана Владилена. Я - тоже. Но зачем? Для чего этот Фонд? Для чего дом в лесу, который дышит и ждет? Я поднимаю глаза – за окном уже Москва.

- Слушай, - я поворачиваюсь, - Высади меня где-то тут, я хочу пройтись.

- Уверена?

- Да, спасибо.

Он останавливается у обочины. Я расстегиваю ремень, берусь за ручку двери.

- Анна, - он кладет руку мне на плечо. Легко. Не хватая. Останавливая. - Спасибо. За сегодня. За вчера. За все.

Я смотрю на него. В его глазах - не насмешка, не ирония, не «я - бог, ты - пигалица». А что-то настоящее.

- Не за что, - говорю я. - Ты платишь. Я работаю.

Он усмехается.

- Не в этом дело…

Но я уже выхожу из машины. Хлопаю дверью. Стою на тротуаре, пока его «Мерседес» растворяется в потоке. Смотрю ему вслед. И неожиданно ловлю себя на мысли: мне не все равно, что с ним будет.

Идиотская мысль.

Поворачиваюсь и иду к ближайшему кафе - маленькому, без вывески, с запотевшими окнами и запахом свежей выпечки. Заказываю американо и круассан. Сажусь у окна. Смотрю на улицу. Люди спешат - кто на работу, кто домой, кто - бежит от самого себя. Обычная московская суета. Обычная жизнь. Та, к которой я привыкла.

И тут - звонок.

Незнакомый номер. Но я знаю - это не спам. Чувствую по вибрации в ладони. По тому, как замедляется пульс.

- Алло?

- Анна? - женский голос. Спокойный, без эмоций. - Это Ирина, помощница Владилена Айнуровича. Он хотел бы видеть вас в своем офисе. Прямо сейчас. Если это возможно.

Я секунду молчу, а потом отвечаю:

- Буду минут через двадцать.

Такси, башня, лифт и вот я опять вхожу в офис Рустамова.

Владилен стоит у окна. Спиной ко мне.

- Анна, - произносит он, не оборачиваясь. - Спасибо, что приехали.

- Вы хотели поговорить наедине, - говорю я, закрывая за собой дверь. - Поэтому Игоря срочно вызвали читать документы.

Он поворачивается. Улыбается - тонко, почти незаметно.

- Вы умны. Это хорошо. Ум - редкость в наше время. Особенно у тех, кто видит то, чего не видят другие.

- Зачем я здесь? - спрашиваю прямо. Без вежливых реверансов. Без игры.

Он подходит к столу, садится. Жестом приглашает меня сделать то же самое.

Достает из ящика стола пульт. Нажимает кнопку. По комнате пробегает тихий гул - включается система шумоподавления.

- Петя! - произносит он довольно громко.

Сбоку открывается дверь. В кабинет входит мужчина.

Высокий, подтянутый, лет пятидесяти. Аккуратная седая бородка, дорогой мужской костюм цвета темного дерева, очки в золотой оправе. Движения плавные, выверенные. Он не ходит - скользит. Как тень. Как тот, кто привык быть незаметным. Но при этом - опасным.

- Анна, - говорит Владилен, - Это Петр. Моя правая рука по особым делам.

Петр слегка наклоняет голову. Не улыбается. Его глаза - серые, холодные, без единой искорки эмоций - скользят по мне. Оценивают. Взвешивают. Словно я не человек, а предмет. Инструмент.

- Мы нуждаемся в ваших способностях, Анна, - говорит Петр. - Но… не в том, чтобы гадать на картах.

- А в чем?

Петр смотрит на Владилена. Тот чуть кивает - разрешая.

- Вы видели сегодня… источник, - говорит Петр. – Верно?

Я хочу уточнить, о чем он, но потом вспоминаю холод, обжегший мою руку, когда я прикоснулась к перилам. Источник…

Петр щурится. И кажется, что он читает мои мысли.

- Так вот. Это не просто дом. Это сила. И вы поможете нам обуздать ее…

Я растягиваю губы в улыбке...

Глава 14

ИГОРЬ

Документы лежат передо мной на столе. Черный шрифт на белом фоне. Юридическая лаконичность, которая почему-то успокаивает больше, чем все эти глянцевые презентации с анимациями и 3D-моделями, которые я когда-то считал вершиной делового стиля.

Читаю внимательно. Строчка за строчкой. Даже те абзацы, которые обычно пропускал бы с пометкой «юристам разобраться». Но сегодня - нет. Сегодня каждое слово имеет вес. Потому что это не просто еще один провальный стартап. Это последний шанс. И я не позволю себе ошибиться из-за невнимательности.

Договор стандартный - на услуги управляющего Фондом. Владилен не стал мудрить с экзотическими формулировками. Никаких «энергетических квот» или «астральных обязательств». Только сухая юридическая проза: обязанности, сроки, финансирование, ответственность. Но в приложении - описание миссии Фонда. «Исследование взаимосвязи космических циклов и экономических трендов». «Разработка методологии прогнозирования рыночных кризисов через анализ астрологических конфигураций». «Создание лаборатории интуитивного принятия решений».

Читаю и думаю, что наконец-то я стою на пороге чего-то настоящего. Пусть и безумного.

Беру ручку. Montblanc, которую отец подарил на двадцать первый день рождения с сухим комментарием: «Пусть твои подписи хоть чем-то отличаются от твоих идей». Тогда я обиделся. Сейчас - усмехаюсь. Откручиваю колпачок. Прикладываю кончик к строке «Управляющий».

И ставлю подпись - четкую, размашистую, без дрожи. Игорь Сергеевич Антипов. Подпись управляющего Фондом тонких материй. Звучит абсурдно. Но впервые за два года - звучит как правда.

Ну что же, дело сделано!

Откидываюсь на спинку кресла. Потом беру в руки телефон.

Надо позвонить Анне. Рассказать, что я все подписал и мы начинаем.

И тут до меня доходит.

Черт. Я привязался.

Не к ней - нет, глупости. А… к ее присутствию. К тому, как она смотрит на меня - без восхищения, без желания, без расчета. А просто как... как на человека.

Это опасно.

Потому что привязанность - это слабость. А слабость в моем мире - билет в один конец к папиному презрению.

Нет уж.

Я открываю контакты. Хватит на сегодня ведьм. Мне нужно сбросить напряжение. А для этого у меня есть Крис.

Она отвечает на второй гудок - голос сонный, томный. Я ее разбудил? Вряд ли. Сейчас шесть часов вечера, и даже для нее это уже слишком поздно, чтобы вставать.

- Милый? - тянет она.

- Чем занимаешься? - спрашиваю я. Легко. Небрежно. Как всегда.

- Туплю, - вздыхает она. – А что?

- Поужинаем?

- Ой, конечно! – в голосе неподдельная радость.

- Тогда в «Сахалине» через час? Там новое меню.

- Обожаю морепродукты, - хихикает она. - Буду.

Через час я уже сижу за столиком в гламурном месте из стали, хрома, бетона, с запахом имбиря и моря.

Она появляется в дверях - в облегающем черном платье, с декольте, которое говорит «посмотри на меня». Ухоженная. Дорогая. Идеальная. Подходит, целует в щеку - губы влажные от помады, запах духов - сладкий, тяжелый.

- Привет, дорогой, - она садится напротив, оглядывает меня. – Как дела?

- Да норм, - отвечаю. – Я заказал белое, - покачиваю в руках бокал. – Не против?

- А можно мне бокал шампусика?

- Без проблем.

Я зову официанта, заказываю шампанское, закуски. Крис выбирает горячее. Официант все тщательно записывает и удаляется. А мы сидим и пялимся друг на друга.

- Ты сегодня какой-то...

- Какой?

- Задумчивый.

Усмехаюсь. Делаю еще один глоток вина.

- Бизнес, - говорю коротко. И ведь не вру.

Мы едим. Устрицы, сашими, что-то с трюфелями. Все вкусно. Все красиво. Но кроме еды, нам нечем скрасить это время. Раньше мне хватало ее улыбки, ее тела, ее готовности быть рядом, когда мне это удобно. А сейчас… сейчас мне хочется, чтобы она спросила: «У тебя ничего не случилось? У тебя все в порядке?»

Не «Как дела?» - это ритуал. А именно «Что случилось?».

Но она не спрашивает. Она рассказывает о новой сумке, о каких-то гламурных сплетнях, о том, как ее подруга вышла замуж за олигарха вдвое старше себя. Я улыбаюсь в нужные моменты. Но мне совсем неинтересно.

- Слушай, - прерываю ее треп, - а что ты думаешь об эзотерике?

Она замирает с вилкой в руке. Смотрит на меня, как на сумасшедшего.

- Ты что, милый, ТикТока насмотрелся?

Смеется. Громко. Слишком громко. И как то… Визгливо.

- Типа того, - я пожимаю плечами.

- Но вообще, сейчас это тренд, - она делает большие глаза. – Развелось этих эзотериков хоть жопой жуй. Карты, кристаллы, медитации… Но знаешь, что я думаю?

- Что?

- Это либо развод на бабло. Либо бабкины забавы для девочек, которые не могут найти нормального парня.

- Развод на бабло…, - фыркаю я.

А сам вспоминаю руки Анны, раскладывающие карты. И Владилена, который смотрел на нее не как на шарлатанку, а как на равного.

- Может, и так, - говорю, прогоняя картинку из головы.

- Конечно так! - Крис наклоняется ближе, кладет руку на мою. - Ты же не повелся на эту чушь? Ты же умный мальчик.

«Мальчик». Снова это слово. Но от нее оно звучит не как вызов, а как поглаживание. Или как похлопывание по руке: «Умный мальчик, не слушай глупости».

Мне становится неприятно.

Потому что я понимаю: Крис не дура. Она знает правила игры. Знает, как себя подать. Вернее - продать. Подороже. И она не станет тратить время на то, что не приносит выгоды. Ни материальной, ни социальной.

А Анна…

Я отпиваю еще вина.

Что-то я слишком много думаю об этой рыжей ведьме.

Надо с этим заканчивать.

Я наливаю еще вина.

Но увы – оно не заканчивается…

Глава 15

АННА

Я сижу в кабинете Владилена. Прямо, спина не касается спинки, ноги плотно прижаты друг к другу. Но руки лежат свободно. Так бабушка учила: когда чувствуешь, что тебя втягивают в чужую игру, не сжимай кулаки. Открытые ладони - знак того, что ты не боишься, но и не доверяешь.

Владилен сидит за столом. Спокойный. Уверенный. Его пальцы перебирают край блокнота - не нервно, а ритмично, словно отсчитывают время до чего-то неизбежного. Петр ходит. Туда-сюда. Мягко, бесшумно. Кажется, что его подошвы не касаются паркета. Он не человек - он тень. Тень с глазами цвета зимнего неба и голосом, который не греет даже в самые теплые моменты.

- Анна, - начинает Петр, останавливаясь напротив меня. - Вы помните Ираиду и Софию?

- Ваших дочку и жену, Владилен Айнурович? Конечно, они были на банкете, - они правда думают, что я уже забыла по какому поводу вчера был праздник?

Петр усмехается. Не губами - глазами.

- Вы ошиблись. Ираида - не жена Владилена Айнуровича, - произносит он. - Она - Учитель.

- Какой учитель? - переспрашиваю, хотя уже понимаю, куда клонится разговор.

Петр продолжает ходить. Его шаги отсчитывают мое сердцебиение.

- Она показала нам то, что скрыто от глаз обычного человека, - говорит он, не глядя на меня. - Она увидела нити, по которым течет мир. Не деньги. Не власть. Энергия. Чистая, первородная. Ираида - та, кто придумал идею Фонда тонких материй.

Я перевожу взгляд на Владилена. Он не отводит глаз. В его взгляде - ни стыда, ни оправдания. Только принятие того, что в его жизни есть тот, кто умнее, дальновиднее, сильнее. И этот кто-то - не он.

- Она нашла тот самый дом, - продолжает Петр, - куда вы сегодня ездили с Игорем.

Я вспоминаю перекошенное крыльцо, резные наличники, пустые окна-глазницы. Вспоминаю, как мой пульс участился еще до того, как мы свернули с асфальта на гравийную дорогу. Как будто что-то внутри меня узнало это место. Не умом - костями. Кровью.

- Вы, наверное, удивились, что мы выбрали такой странный, заброшенный дом, - говорит Петр, останавливаясь прямо передо мной. - Но под этим домом - источник силы.

Я закрываю глаза на секунду. Вспоминаю: мои пальцы касаются шершавого дерева перил. И вдруг - ледяной удар в грудь. Не боль. Холод. Такой глубокий, что на мгновение перехватывает дыхание. Я отдергиваю руку. Игорь спрашивает: «Что?» Я отвечаю: «Ничего. Холодно». Но это неправда. Это был не холод воздуха. Это был холод чего-то живого. Спящего. Ждущего.

- Вы же это почувствовали? - выдергивает меня из воспоминаний Петр.

Я киваю. Медленно.

- Но прежде чем мы приступим к ремонту, - продолжает Петр, - нам нужно настроить этот источник на себя.

«Настроить». Как радиоприемник?

- И вы нам в этом поможете.

Я смотрю на него. Пытаюсь прочитать, что спрятано за маской спокойствия. Жадность? Страх? Вера? Но в его глазах - только пустота. Отполированная, безупречная пустота.

- Мы долго искали ту, что сможет это сделать, - голос Владилена звучит мягче, чем у Петра. Теплее. - И вот появилась вы.

- Ираида предсказала, - добавляет Петр, - что настоящая «видящая» появится на дне рождения Софии. И не ошиблась.

Я сглатываю ком в горле. Ведь все это случайность. Игорь нашел меня по объявлению… А дальше…. Может ли такое быть, что «случайность» оказалась «предопределением»?

- Но я ничего не знаю, - говорю я тихо. - Как это сделать. Как… настраивать источники.

Владилен улыбается ободряющей улыбкой. Ждал именно этого возражения?

- Ираида все подготовит, - говорит он. - Вам нужно будет только присутствовать при ритуале. Быть… проводником. Мостом между миром людей и тем, что скрыто под землей.

«Проводник». «Мост». Красивые слова. Но за ними - что? Ответственность? Опасность? Или роль в чужой игре, где я - пешка, а не игрок?

- Когда? - спрашиваю я.

- Через два дня будет полнолуние, - отвечает Петр. - Лучший момент. Энергия луны усилит вашу связь с источником. Мы все сделаем.

Он останавливается передо мной. Опирается на край стола. Смотрит сверху вниз - не свысока, а как учитель смотрит на ученика перед важным экзаменом.

- Вы поможете нам, Анна? - спрашивает он. - Мы вас отблагодарим. Но не деньгами.

Сердце стучит в висках - громко, настойчиво.

- Вы, вместе с Ираидой, возглавите все разработки Фонда, - говорит он. - Не как подчиненная. Как равная. Поверьте - это блестящая перспектива. Такое предложение бывает раз в жизни.

Я смотрю на него. Потом на Владилена. Их лица - спокойные, уверенные, ожидающие. Они не сомневаются в своем предложении. Для них это дар. Благословение. Шанс, за который другие бы убили.

И я понимаю: они правы. Это шанс. Возможность вырваться из мира чаевых, съемных квартир и вечной нехватки денег. Возможность стать кем-то. Не гадалкой на окраине, а… чем-то большим. Чем-то значимым.

Только вот за каждым шансом стоит цена. Всегда.

Интересно, кто будет платить - я или кто-то другой?

Глава 16

ИГОРЬ

Бесконечно тянущийся ужин наконец-то закончен. Я расплачиваюсь, и мы выходим из ресторана. Ночь. Шумит Москва. Пахнет осенью и надвигающимся дождем. А еще духами Крис. Запах сладкий. Тяжелый. Прилипчивый. Как сироп. Он липнет к коже, к волосам, к одежде.

- Пойдем, - говорю я Крис.

- Куда? – она берет меня под руку.

- Куплю тебе новые духи.

Она удивленно хлопает ресницами.

- Почему?

- А почему бы и нет? Ты же заслуживаешь лучшего.

Озадаченное выражение исчезает с ее лица. Да и в конце концов, почему бы этому холеному мальчику не сделать ей подарок, да?

- Спасибо, - мурлычет она. И мы идем к ближайшему бутику. Роскошный, с мраморными полами и консультантами в строгих костюмах, которые смотрят на нас с почтением - не потому что узнали, а потому что видят: деньги.

Крис сразу бросается к стендам. Пробует один аромат за другим. Сладкие. Цветочные. Ванильные. Каждый - слаще предыдущего. Каждый - гуще, тяжелее. Она в восторге. Я - нет.

- А есть что-то… ну…, - я щелкаю пальцем, пытаясь подобрать слова. - Есть что-то… свежее, холодное, прозрачное и горькое? - выдаю я.

Консультант - мужчина лет сорока, с идеальной прической и безупречной белозубой улыбкой – все же не справляется с эмоциями и чуть приподнимает бровь. Но моментально берет себя в руки – профессионал.

- Прозрачное и горькое? - переспрашивает он. - Необычный запрос.

- Есть или нет?

Он пару минут думает, а потом уходит в подсобку. Возвращается с маленьким флаконом в минималистичной упаковке. Серый. Матовый. Без лишних украшений.

- Нишевый бренд. Ноты полыни, можжевельника, черного перца. Очень специфический аромат.

Крис морщится, едва почувствовав запах.

- Фу, аптекой несет! Я такое не буду носить.

- Ну и ладно, - говорю. - Но я все равно возьму. А ты выбери что-то еще.

Консультант смотрит на меня с уважением. Как на человека, который знает, чего хочет. А не как на мальчика, который выбирает то, что одобрит девушка.

Перенюхав еще с десяток ароматов – и как у нее нос все это выдерживает - Крис в итоге берет жасмин с мускусом. Я расплачиваюсь. Она берет свою коробочку и тут же открывает, чтобы нанести за уши. А я забираю маленький серый флакон и прячу его во внутренний карман. Не понимая зачем я его купил.

Мы выходим на улицу. Такси я уже вызвал. Садимся на заднее сиденье. Крис прижимается ко мне, кладет голову на плечо. Ее волосы пахнут смесью жасмина и ее прежнего, сладкого аромата. Виски начинают пульсировать.

Она шепчет что-то мне на ухо. Что-то нежное. Соблазнительное. Я растягиваю губы в улыбке. Но думаю о том, есть ли дома аспирин.

Смотрю в окно. Москва мелькает за стеклом - огни, лица, жизни. И вдруг перед глазами всплывает ее лицо.

Словно она где-то рядом. И смотрит на меня. Не с упреком. А с удивлением.

«Ты думаешь обо мне» - спрашивают ее глаза.

Вот же блин.

Я понятия не имею какими духами она пользуется. И пользуется ли вообще.

Но похоже я не только зачем-то вытащил Крис на ужин, но еще и купил аромат, который напоминает мне о ней.

Вместо того, чтобы просто взять и позвонить...

Такси останавливается у подъезда. Выходим. Лифт. Зеркала. Идеальная пара в них - красивая, успешная, счастливая.

Но я смотрю на свое отражение - и думаю о "золотом мальчике" в клетке из денег и ожиданий. Который сегодня подписал договор с человеком, верящим в звезды. И который не может понять, почему ему хочется услышать голос какой-то странной рыжей ведьмы.

Квартира встречает нас тишиной. Крис сбрасывает туфли, идет к бару. Наливает два бокала виски.

Я стою посреди гостиной. Смотрю на окно. За стеклом - Москва. Миллионы огней. Миллионы жизней. Люди, люди, люди. Как вас много. И при этом как мало тех, кто не просто существует, а живет. Полноценной жизнью. Наполненной не только повседневными заботами, но и чем-то большим, важным, нужным.

Крис подходит, протягивает бокал. Ее пальцы касаются моих. Я беру виски. Поднимаю.

- За нас? - шепчет она.

Я смотрю на нее. На ее идеальное лицо. На ее тело, которое я так хорошо знаю.

- За нас, - говорю я.

И пью. Горько. Как полынь и черный перец.

«Интересно, - прилетает мысль. – Она правда так пахнет? Или мне уже мерещится…».

Глава 17

АННА

Петр, и Владилен ждут моего ответа. Воздух в кабинете густой и пахнет чем-то знакомым, степным. Полынью?

Но этот запах не ароматизатор, он исходит от меня - горький, терпкий. От моей кожи. Я всегда пахну полынью, когда напряжена. Бабушка говорила: «Полынь - трава защиты. Когда она просыпается в тебе, значит, рядом то, чего стоит опасаться».

Но опасаться ли мне их? Или опасаться того, что будет, если откажусь?

Я думаю об Игоре. О его глазах, когда он говорил про «золотой шанс». О его уязвимости, которую он так тщательно прячет под слоем глянца и иронии. Он верит в Фонд, во Владилена. Он уже почувствовал вкус свободы - свободы от отца, от необходимости доказывать свою значимость каждую минуту.

А я?

Я сижу здесь. В кресле. С двумя мужчинами, которые знают обо мне больше, чем я сама. Которые нашли меня не случайно. Которые ждали меня.

Бабушка умерла. Родители в Ростове - далеко, в другом мире, где эзотерика - это развлечение для пенсионерок. Подруги из общаги разъехались кто куда. Виталик с его «принципом» остался в прошлом, как неприятный сон. Я одна. Совсем одна.

А здесь… здесь есть люди, которые… понимают. Которые видят что-то за пределами этого мира. Видят то, во что я и сама не до конца верю.

Петр наклоняется ближе. Его голос - почти шепот:

- Вы поможете нам, Анна?

Я смотрю ему в глаза. В его серые, холодные, бездонные глаза. И вижу там не угрозу. Не манипуляцию. А… ожидание. Как будто он давно знает мой ответ. Как будто я уже сказала «да» - еще до того, как вошла в этот кабинет.

Когда поднялась на крыльцо того дома в лесу... или когда переступила порог роскошного особняка... или когда вошла в кабинет Игоря Сергеевича...

Я вдыхаю. Полынный запах наполняет легкие - горький, честный, настоящий.

- Да, - говорю я. - Я помогу.

Петр улыбается. На этот раз - губами. Улыбка короткая, но настоящая.

Владилен кивает. В глазах - удовлетворение.

- Отлично, - говорит Петр. - Ираида свяжется с вами завтра. Подготовит к ритуалу. А сейчас… - он встает, подходит к двери, открывает ее. - Вы можете идти.

Я поднимаюсь. Ноги немного дрожат - не от страха, а от напряжения. От осознания того, что я только что переступила какую-то невидимую, но важную черту.

У двери останавливаюсь. Оглядываюсь.

- А Игорь Сергеевич? - спрашиваю я.

- Ему..., - подает голос Владилен, - пока не нужно знать деталей. Он будет управлять Фондом. А вы… вы будете его душой.

«Душой». Красивое слово. Но что оно значит на самом деле?

Я выхожу из кабинета. Коридор длинный, тихий. Шаги отдаются эхом. Иду к лифту. Нажимаю кнопку. Двери открываются - беззвучно, плавно.

В зеркале отражение: рыжие волосы, собранные в пучок, зеленые глаза, бледное лицо. И за этим отражением - тень. Не моя. Чужая. Она стоит за моим плечом в зеркале. Смотрит на меня. Улыбается.

Я резко оборачиваюсь.

Пусто.

Оборачиваюсь обратно к зеркалу. Тени нет. Только я. Одна.

Лифт опускается. Москва расстилается внизу - огни, улицы, жизни. Миллионы людей, которые не знают, что совсем рядом, под одним из домов в подмосковном лесу спит нечто древнее.

Наконец я выхожу на улицу. Ночь. Холодно. Ветер треплет волосы, выбившиеся из пучка. Я поднимаю лицо к небу. Луна еще не полная. Можеть быть и еще есть время передумать.

Но я не передумаю.

Потому что впервые за долгое время я понимаю: передо мною реальный шанс.

Я иду по тротуару. В кармане пальто - колода карт. А я и забыла, что взяла ее с собой на встречу. Кажется, что утро сегодняшнего дня было давным-давно, сотни лет назад.

Сжимаю колоду. Кожаный чехол шершавый, знакомый.

- Бабушка, - шепчу я ветру, - ты бы одобрила?

Ветер не отвечает. Но в ушах звучит ее голос - тихий, спокойный и нежный.

«Слушай свое сердце. И слушай тишину между его ударами. Там - правда».

Останавливаюсь. Прислушиваюсь.

И в этой тишине - вопрос.

«А ты не боишься?»

Если честно – я не знаю.

Но иногда, чтобы найти себя, нужно потеряться. А иногда - чтобы спасти других, нужно рискнуть собой.

Глава 18

ИГОРЬ

Виски обжигает горло - коротко, зло, как пощечина, после которой становится легче. Крис сидит рядом на диване, прижавшись бедром, и болтает что-то про новый спа-салон.

- Там массажист такой… ммм… руки как у бога, - она игриво проводит пальцами по моему предплечью.

Я отпиваю еще. Стакан почти пуст. Надо налить. Или не надо. Может, выкинуть эту бутылку в окно и посмотреть, как она разлетится на осколки, ударившись об асфальт. Как моя подпись под договором с Владиленом - красивая, размашистая.

- Ты меня не слушаешь, - Крис обиженно надувает губки.

- Слушаю, - вру я. - Массажист. Бог. Руки.

Она хихикает, а потом вздыхает и кладет голову мне на плечо.

- Что? – спрашиваю чуть резче чем хотел.

Она отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза.

- Ты сегодня какой-то…

- Какой?

- Не такой как обычно.

- Да? И в чем же разница?

- Обычно ты… - она запинается, подбирая слово, - …Живой.

Я фыркаю. Живой. Да я хрен знает сколько времени не ощущал себя живым. Я хожу, улыбаюсь, трахаюсь, играю в бизнес… Но все это… по крайней мере до последнего времени была не жизнь, а… декорации?

Крис кладет ладонь мне на колено.

- Давай я тебя расслаблю, - шепчет она.

Я смотрю на нее – призывно приоткрытые губы, розовые щечки, блестящие в полутьме глаза. Все-таки она очень хороша. Практически идеальна. Любой мужик в баре слюной бы изошел.

Ее рука медленно поднимается вверх – все ближе и ближе к ширинке.

Я откидываюсь на спинку дивана, позволяя ей добраться до молнии, и закрываю глаза.

- Ну давай, детка, - шепчу еле слышно, - Давай попробуем расслабиться.

Она умело гладит меня, и я позволяю себе отдаться этой ласке. Механической, но техничной и крайне умелой.

И тут… мне в голову приходит мысль, от которой я фыркаю, а потом, не удержавшись, начинаю громко ржать.

- Ты чего? – она поднимает голову, удивленно заглядывая мне в глаза.

- Да чет подумал…

- И о чем же? – в ее голосе еще остались томные нотки, но где-то за ними уже чувствуется обида.

- Скажи…, - я буквально хрюкаю от смеха, - А ты ходила на курсы минета? Ну знаешь такие… я однажды рекламу видел. Там девки бананы облизывают.

Крис с минуту таращиться на меня. А потом вскакивает и наставляет на меня тонкий пальчик с ярко-алым маникюром.

- Ты… Ты… Ты знаешь кто? – визжит она.

- Мудак, да? – говорю я, пытаясь чтобы голос звучал примирительно.

Она резко выдыхает, поправляет платье и смотрит на меня так, что мне кажется, что еще чуть-чуть и она прожжет меня взглядом.

- Ну прости, детка, - я пожимаю плечами. – Наверное это все – ужин, и вообще - было плохой идеей. Я сегодня что-то чертовски устал.

- Устааааал? – тянет она. - Серьезно?

- Да.

- Чушь собачья, - выпаливает она. – Все что ты сейчас говоришь – это гребанное собачье дерьмо!

Я моргаю. Крис никогда не говорила со мной так. Никогда. Она всегда была… удобной. Тихой. Понимающей. Приходила, когда звал. Уходила, когда надо. Никаких сцен. Никаких вопросов. Идеальный формат.

- Ты чего? - спрашиваю я.

Она закусывает губу. Пытается сдержаться. Но я отчетливо вижу, что эмоции рвутся наружу и жду, когда же это случится. Долго ждать не приходится. Пара вдохов выдохов и ее наконец прорывает.

- Чего я? - шипит она. - Да ничего. Вообще ничего, дорогой, Игорь Сергеевич! Полгода! Твою ж мать! Целых полгода я играю роль девочки по вызову! Прихожу, когда ты зовешь. Улыбаюсь, когда тебе грустно. Молчу, когда тебе нужно помолчать. И тренируюсь на бананах, чтобы доставить тебе удовольствие!

- Ну прости, - говорю я, - Тупая шутка. И ты не проститутка, ну чего ты?

- А кто тогда? - кричит она. - Ты думаешь, мне нравится быть твоей игрушкой? Ты думаешь, мне нравится смотреть, как ты флиртуешь со всеми подряд на тусовках? Ты думаешь, я не вижу, как ты пялишься на каждую короткую юбку и большие сиськи?

- Да, блин. Ну причем тут сиськи? - морщусь я.

- Это я у тебя должна спросить, - она смеется, но в смехе - слезы. - Ты мужик же, а не я. И как любой мужик ты повернут на сиськах.

- Крис, - я вздыхаю. – Это уже какой-то абсурд.

- Не я это начала, - огрызается она.

- Ну послушай, - я пытаюсь говорить примирительно. – Не злись. У меня был сложный день. Серьезная встреча, выезд за город, сделка. Я правда устал.

- Мне жаль.

- Чего?

- Жаль, что ты видишь во мне куклу. А я, знаешь ли… Я человек. И я хочу… нормальности. Нормальных отношений. Где ты звонишь мне не потому что скучно, а потому что хочешь услышать мой голос. Где ты не смотришь на других. Где ты не отталкиваешь меня, сославшись на усталость, а… делишься со мной.

- Я… - начинаю я и застываю с открытым ртом - не знаю, что сказать.

- Не надо. Пойду я, пожалуй. Что-то… тоже устала, - она отворачивается и идет к выходу.

- Подожди.

Она оборачивается. И я вижу в ее глазах надежду. И понимаю, что я должен быть честен с нею. Поэтому я просто вздыхаю и развожу руками.

- Понятно, - говорит она, видимо все понимая по выражению на моем лице. – Ты не готов, милый. Для тебя и полгода-то срок. Что уж говорить о всей жизни.

- Прости, - выдавливаю я из себя.

- Что-то ты сегодня очень много извиняешься. Не стоит. А то не дай бог окончательно размякнешь. И тебя сожрут.

- Сожрут?

- Акулы бизнеса, - вдруг весело и звонко смеется она. – И не хватит денег на новые игрушки.

- Ты никогда так со мной не разговаривала, - я удивленно приподнимаю бровь.

- Да ты никогда меня не слушал. Ну пока, - говорит она и идет к двери. – Да, - она еще раз оборачивается. - Спасибо за ужин. И за духи.

- Пожалуйста, - отвечаю я уже закрывающейся двери.

Я встаю с дивана, иду к бару, наливаю себе полный стакан и делаю большой глоток.

А потом беру в руки телефон, листаю контакты, выбираю имя, набираю сообщение и жму кнопку «отправить», не давая себе ни одного шанса передумать.

Имя в контактах - «Анна. Ведьма».

«Как ты?» - два слова. Дурацких, простых.

Отправлено.

Жду.

Глава 19

АННА

Ключ поворачивается в замке с тихим щелчком - звуком, который я так люблю. Звуком дома. Настоящего, моего. Не поместья Владилена с его мозаичными полами и символами на потолке, не офиса Игоря с кожаными креслами и запахом денег. Четырех стен, которые не судят, не оценивают, не ждут от меня ничего, кроме того, чтобы я здесь дышала.

Закрываю дверь. Сбрасываю туфли прямо в прихожей - пусть лежат, завтра подберу. Развязываю пояс пальто, снимаю его, вешаю на вешалку. Движения медленные, будто я пробуждаюсь после долгого сна. Или, наоборот, погружаюсь в него. Не знаю. Все смешалось: дом в лесу с перекошенным крыльцом, голос Петра - сухой, как осенний лист под ногами, взгляд Владилена, в котором не было ни тепла, ни холода, а что-то третье…

Иду на кухню. Чайник - старый, эмалированный, с царапиной на боку. Наливаю воду. Ставлю на плиту. Пока греется, достаю кружку - глиняную, неровную, купленную на ярмарке под Ростовом. Бабушка бы одобрила: «Рука делала, не станок. В каждой неровности - душа».

Вода закипает. Я завариваю ромашку с мятой - травы, которые бабушка собирала сама, сушила на чердаке, заворачивала в тряпицы. Этот пакетик из магазина - бледная тень ее заготовок, но запах все равно успокаивает.

Беру кружку, иду в гостиную. Включаю торшер. Сажусь на диван, накидываю плед. Беру пульт. Листаю список фильмов. Нужно что-то легкое. Глупое. Чтобы мозг отключился. Останавливаюсь на старой комедии про двух подружек, которые едут в Париж искать любовь.

Фильм начинается. Девушки смеются, спорят, бегут по улицам с круассанами в руках. Я отпиваю чай. Горячий, чуть сладковатый. И тут картинка расплывается. Не на экране. В голове. Перед глазами - не Париж, а лес. Узкая гравийная дорога. Крыльцо с обвисшими перилами. И холод.

Делаю еще глоток, пытаясь согреться. Отставляю кружку. Беру телефон. Ищу на карте тот дом. Ничего – лес, без признаков каких-либо строений. Набираю в поисковике название города, расположенного в нескольких километрах. Добавляю «старый заброшенный дом в лесу». Ничего. Хотя и понятно – запрос очень расплывчатый.

Ладно, это уже паранойя какая-то…

Закрываю браузер. Смотрю на экран фильма - героини гугляют с французами под Эйфелевой башней.

Черт, и почему я ответила им «да»?

Телефон вибрирует на подушке. Я вздрагиваю. Сообщение. От Игоря.

«Как ты?»

Два слова. Простые. Обычные. Но от них в груди что-то сжимается.

«Нормально. Устала. А ты как?»

Пара секунд молчания. А потом вопрос.

«Скажи, а я мудак да?»

Удивленно хмыкаю. Ставлю смайлик - вопросительный, с большими глазами. Потом добавляю.

«Мудаки такие вопросы не задают».

«Могу набрать?»

«Да»

Звонок. Я нажимаю «принять». Его голос - хрипловатый, чуть громче обычного, с легкой вибрацией.

- Подписал, - говорит он без приветствия. - Договор. Завтра сам отвезу Владилену. Не хочу гонять курьера.

- Поздравляю, правда. Я рада. Тебе это было важно.

Рот уже открывается, чтобы сказать: «Я тоже была у Владилена сегодня. Была странная встреча. Петр…» Но язык прилипает к небу. Вспоминаю слова Петра: «Игорю пока не нужно знать деталей». И Владилена: «Он будет управлять Фондом. А вы - его душой».

Душой. Звучит красиво. А вот что они под эти подразумевают?

- Спасибо, - голос Игоря выдергивает из раздумий.

- И как это связано с тем, что ты мудак?

- Нууууу… Меня так назвали. Буквально несколько минут назад.

- Кто назвал?

- Нууууу… Ну, девушка одна.

- И почему она так сказала?

- Наверное, потому что я и правда вел себя как мудак.

Я закутываюсь в плед плотнее. Смотрю на экран - девушки и французы целуются под дождем. Быстро там у них все получилось.

- Ну так извинись, - говорю я.

- Уже поздно. Она ушла.

Молчу. А что тут еще скажешь? Какая-то телка, что-то он ей там залепил на своем «индюшачьем». Телка обиделась и ушла. Мне-то какое дело?

- А я бухаю, - добавляет он. - Может, хочешь присоединиться?

- Пожалуй, нет, - фыркаю. - Не люблю пьяных мужчин.

- Ну тогда пока.

- Пока.

Кладу телефон. Беру пульт и вырубаю телек.

Бесят.

Как же они меня все бесят.

Французы, девушки, Игорь.

Она – какая-то там его девица - ушла. И он решил набрать меня, чтобы я его утешила? Присоединилась к неудавшемуся банкету по случаю подписания контракта с Рустамовым. И скорее всего – в его квартире.

Встаю. Отношу кружку на кухню. Мою ее медленно, хотя можно было оставить до утра. Возвращаюсь в комнату. Гашу лампу. Ложусь на диван - не раздеваясь. Натягиваю на голову плед.

Закрываю глаза.

В темноте всплывает его лицо. Не глянцевое, не идеальное. А настоящее. С тенью усталости под глазами. С морщинкой между бровей, когда он думает. С той улыбкой, которая появляется не для публики, а случайно - когда он слушает что-то, что ему правда интересно.

И тут же отгоняю картинку. Дура.

Переворачиваюсь на бок. Сжимаю подушку.

«Любовь приходит тогда, когда перестаешь ее ждать. А пока - живи. Дыши. Слушай землю под ногами», - говорила бабуля.

Ну это точно не любовь!

Да и земля под ногами сегодня молчит.

Или я не умею ее слушать.

Снова беру телефон. Хочу написать ему.

Например такое:

«Да, ты мудак».

Или:

«А зачем ты мне звонил то?»

Или:

«Да иди ты нахрен!»

Но, конечно, не пишу. Чушь и детский сад!

Кладу телефон под подушку. Закрываю глаза.

За окном начинается дождь. Капли стучат по стеклу - ритмично, успокаивающе. Я дышу глубже. Медленнее. Чувствую, как тело отпускает напряжение, мускулы расслабляются, наваливается приятная умиротворяющая тяжесть.

И я потихоньку погружаюсь в сон.

Уже на краю сна - думаю: может быть нужно было рассказать ему про Ираиду. Про встречу. Про ритуал.

Завтра, - думаю я.

Завтра скажу.

Лишь бы только завтра не было слишком поздно.

Глава 20

ЧАСТЬ 3. ЛУНА

ИГОРЬ

Боль приходит первой. Острая, пульсирующая, как будто кто-то методично вбивает молотком в мой череп гвоздь. Я приоткрываю один глаз. Тянусь к тумбочке и беру в руки телефон.

13:07. Час дня. Черт.

Я откидываюсь обратно на подушку и пялюсь в потолок - белый, безупречный, с едва заметной текстурой, которую дизайнер интерьера называла «легкой игрой света». Сейчас эта «игра» режет глаза, как лазерная указка. Я прикрываю лицо ладонью. Кожа горячая. Во рту… ну что сказать – очень дерьмовый вкус сейчас у меня во рту.

И надо же было так нажраться! И главное непонятно с чего – радости от подписания контракта или печали от того, что ушла Крис?

Хмыкаю. Вот уж дело не в Крис точно!

Ладно, нечего валяться. Дел полно.

Я откидываю одеяло. Кое-как встаю и тащу себя в ванную, где лампы дневного света превращают мое лицо в маску покаяния: мешки под глазами, воспаленные белки, щетина, которая уже не «небрежная элегантность», а запущенность.

Включаю душ. Сначала горячая, а потом – резко – холодная. Зубы начинают стучать, но головная боль стихает.

«Тупица, - думаю я, - Нет бы аспирина сначала бахнуть».

Наскоро вытерев тело и обмотав берда полотенцем, шлепаю на кухню. Там точно есть запасы анти-похмелина. И да – в одни стакан закидываю шипучий аспирин, в другой – мультивитамин. Авось от двойной дозы быстро полегчает.

Ну что же, осталось только одеться и можно двинуть по плану: в офис за бумагами и сразу к Владилену. Хотя, зачем к себе то ездить?

Я набираю секретаря.

- Юля, отправь ко мне срочно курьера с договором по Фонду. Да, на столе у меня лежит. Через полчаса он мне нужен. Вот и отлично.

Двадцать минут – и вот я, одетый в костюм и свежую рубашку, спускаюсь в подземный паркинг. Где меня ждет не только курьер из офиса, но и моя любимая тачка: темно-синий Мерс, поблескивающий хромированными деталями в свете неоновых ламп. Забираю бумаги, сажусь за руль, завожу мотор и потихоньку выдвигаюсь из гаража.

Башня на берегу Москвы-реки вырастает передо мной, как небоскреб из стекла и амбиций. Я паркуюсь, захожу в задние и поднимаюсь на лифте. Двери офиса - массивные, из темного дерева с едва заметной резьбой в виде полумесяца. Секретарь за стойкой поднимает глаза.

- Простите, а вы…?

- Игорь Антипов. К Владилену Айнуровичу.

- О? – ее губы округляются, - Но Владилен Айнурович сегодня никого не ждал.

- Понимаю, - я выдаю очаровательную улыбку, - Но мы вчера заключили сделку, и я…, - запинаюсь, думая о том, как странно это все звучит: моя идиотская идея отвезти документы лично. – Я решил лично привезти подписанный контракт.

- Как любезно с вашей стороны, - секретарь улыбается в ответ. – Можете оставить документы мне, я все передам.

- Это, наверное, выглядит глупо, - озвучиваю я свои мысли вслух, - Но я хотел сам… лично… ему…

- Понимаю. Для вас это было бы важно. Но… Владилен Айнурович сегодня не офисе…

- Он дома?

- Я не могу разглашать такую информацию, - лицо девушки замыкается.

- Да-да, конечно, простите. Вы так все правильно поняли. Мне и правда очень-очень важно было отдать ему лично в руки. Удивительно, конечно, что еще существуют такие прекрасные помощники, как вы.

- Спасибо, - она слегка краснеет.

А я думаю – уже не переборщил ли? Да и пофик.

- Ладно, я тогда зайду позже, если вы не против, - произношу я, отгоняя навязчивые мысли.

- Сегодня его не будет. И…, - она наклоняется ко мне и шепчет, - Да.

- Чего? – шепчу я в ответ.

Она выпрямляется и косясь на камеры произносит деловым тоном:

- Я могу чем-то еще вам помочь?

- Ээээээ. Нуууу. Нет, спасибо. Вы были очень любезны, - отвечаю я и выхожу из кабинета.

«Что она имела в виду? Что «да»? Аааааа, наверное, да – в смысле он сегодня дома. Как все загадочно, однако», - фыркаю я, и топаю к лифтам.

Дорога до особняка Владилена – я, конечно же, решил туда поехать – оказалась довольно муторной. Машин много, да еще и шоссе в двух местах перекопали. Но поворачивать с полдороги было бы совсем идиотизмом – поэтому я терпеливо полз и за час таки дополз до коттеджного поселка.

Охрана уточняет к кому я, тщательно записывает номер моей машины, и я направляюсь к воротам особняка. У которых вижу машину такси.

И Анну.

Которая выпархивает из калитки и садится на заднее сиденье.

Такси трогается, а я понимаю, что завис, пытаясь осмыслить происходящее.

Почему Анна тут? Зачем она приезжала? Почему вчера – когда я ей звонил – ничего не сказала об этой поездке? И почему она, черт возьми, приехала сюда одна – без меня?

В голове всплывает ее голос: «Ты платишь. Я работаю». Сухо. Профессионально. Без эмоций. Бизнес. Только бизнес.

Но все же – этот бизнес мы вроде как делаем вместе?

Я достаю из кармана телефон. Листаю контакты. Палец зависает на «Анна. Ведьма».

Но стоит ли звонить? И сразу сдавать все карты? Она же не видела мою машину, не видела меня. Может быть сначала попробовать увидеться с Владиленом? Не зря же я сюда тащился. Предлог у меня есть – хороший мальчик Игорь так благодарен за сделку, что самолично притаранил документы.

Я аккуратно паркуюсь у забора, выхожу из машины и иду к воротам. На калитке кнопка интеркома.

- Да? - вежливый женский голос.

- Игорь Антипов. Я к Владилену Айнуровичу.

Тишина. Потом:

- Вам было назначено?

«Черт, что их – по одному и тому же учебнику учат вопросы задавать? Что эта дама, что секретарь…».

Я вздыхаю.

- Нет, не было. Но я бы хотел его увидеть.

- Владилен Айнурович отдыхает. Он просил не беспокоить.

- Можете пожалуйста ему передать, что это связано с Фондом. Он поймет. Я привез подписанный договор. Специально для него.

- Минуту…

Время ожидания длится, конечно, совсем не минуту. Я стою у калитки, чувствуя себя идиотом.

Да что такое со мной сегодня в самом деле? Не, надо бросать пить. Однозначно!

Я разворачиваюсь и уже хочу пойти к своей машине – нахрен все эти телодвижения. Курьера отправлю!

Но тут раздается щелчок, и ворота начинают открываться.

Глава 21

АННА

Утром приходит сообщение: «Ждем вас в 14.00 по адресу…».

Мне становится немного не по себе, но я не даю развиться панике. Надо собраться и поехать. А дальше уже и решим…

Такси останавливается у кованых ворот. Я выхожу из машины и иду к калитке. Раздается щелчок – меня явно ждут. Прохожу по гравийной дорожке. Сегодня – при свете дня – все выглядит просто дорого и богато. Никакой мистики.

«Вот и отлично», - думаю я, взбегая на крыльцо.

Дверь открывает дама, одетая в темное платье и белый передник. Видимо, горничная. Ну а как иначе, если ты миллиардер? Без горничной явно не обойтись.

- Следуйте за мной.

Я иду по коридору, застланному пушистым ковром, который глотает звук наших шагов. Во всем доме тихо. И спокойно. Я улыбаюсь – понапридумывала ужасов, а тут лишь живет очень богатый человек, имеющий не очень обычно увлечение. Всего то.

Мы доходим до кабинета.

Горничная открывает дверь, пропускает меня вовнутрь и тихо притворяет ее за моей спиной.

В комнате трое. Владилен у окна, Петр у книжной полки, а между ними - она.

Ираида.

Высокая, стройная, с седыми прядями в черных волосах, собранных в тугой узел. Лицо без морщин, но не молодое - возраст здесь не в годах, а в глубине взгляда. Серые глаза холодные и острые. Она пристально на меня смотрит, а потом протягивает ко мне руку. Я подхожу, пожимаю длинные ледяные пальцы.

- Анна, - голос низкий, без вибраций.

- Добрый день.

- Добрый, добрый, - Владилен делает к нам шаг. - Мы ждали вас.

- Я вроде бы не опоздала, - выдавливаю из себя улыбку.

- Вы точно ко времени, - вмешивается Петр. – Ну что, присядем?

- Простите, дорогие, - Ираида бросает взгляд на мужчин, - Но мне хотелось бы поговорить с Анной наедине.

Петр моргает. Но не спорит.

- А как же…, - начинает Владилен.

- Не беспокойтесь, - перебивает его Ираида, - Мы должны обсудить только тонкости ритуала. А «женская магия», - она выдает лучезарную улыбку, - Не для мужских ушей.

Владилен впивается в нее взглядом, но потом кивает, и они выходят.

- Ну вот и прекрасно, присядем? – Ираида указывает на диван, где в прошлый раз сидел Игорь.

Я иду и сажусь с одного края, она присаживается с другого – в пол-оборота ко мне.

Внезапно раздается громкий стук, и я чуть не подпрыгиваю.

- Это чай, - она придвигается ко мне и ласково касается моей руки. От чего я опять чуть было не подрыгиваю. Очень уж ее пальцы холодные!

В кабинет входит та самая горничная, толкая перед собой тележку с чайником и чашками.

Ираида разливает чай – по кабинету растекается запах ромашки и чабреца.

- Вы же такой напиток любите? – спрашивает она.

- Да, - я беру чашку и делаю глоток. – Откуда вы…?

- Чисто интуиция, никакой магии, - отмахивается она. – Хотя про магию нам сегодня поговорить и придется.

Я молчу. Жду. Она тоже несколько минут молчит. И наконец решается.

- Завтра ночью мы должны провести ритуал, - говорит она, откидываясь на спинку дивана. - Но сначала - подготовка. Весь день – строгий пост. Только вода, мед, травы. Никакого мяса. Никакого алкоголя. Никакого секса.

Я почти фыркаю. Секс? Да у меня его и так нет.

- Белое льняное платье, - продолжает она. - Найдется такое?

Я отрицательно мотаю головой.

- Не страшно, мы предоставим. Отправлю сегодня вечером.

Она окидывает меня взглядом. Словно снимает мерки.

- Украшения не надевайте. И не нужно парфюмерии, косметики. Только ваша кожа и лен.

- Зачем? - вырывается у меня.

Она несколько минут молчит.

- Понимаете…, - наконец говорит она. - Источник не терпит масок. Он видит то, что скрыто под одеждой. Под словами. Под страхами.

- А что это за источник? - спрашиваю я. - Что мы будем делать? Как его… активировать?

- Это не ваша забота, - произносит мягко. - Моя. Я подготовлю пространство. Разложу символы. Зажгу огонь в нужный момент. От вас - только присутствие. И доверие.

- Доверие кому? Вам? Владилену? Но…, - я замолкаю.

- Вы сомневаетесь, это нормально. Не нужно доверять нам. Нужно доверять себе.

Она садится прямо, внимательно вглядываясь куда-то внутрь меня.

- Дело в том, Анна, - ее голос становится тише, интонации почти убаюкивающие. – Что мне нужен был кто-то, чья энергетика дополняет мою. Как два крыла одной птицы. Я - левое. А вы – да, именно вы - правое. Без вас полет невозможен. Без меня - бессмысленен.

- А что будет… потом? - шепчу я, чувствуя как подпадаю под гипнотическое влияние ее серых холодных глаз

- Мир болен, Анна. Разве вы этого не видите? Люди теряют связь - с землей, с небом, друг с другом. Деньги, власть… Это не жизнь. Это сон наяву. А мы можем разбудить их.

Я сглатываю ком, который отчего-то образовался у меня в горле. Ее слова – такие простые и, казалось бы, тривиальные – что-то будят во мне.

- Сегодня я еду туда, - говорит она, вставая. - Готовить пространство. А вы… готовьте себя. Ночью Луна будет уже почти полная. Поговорите с нею. Задайте все вопросы, которые вас беспокоят. И постарайтесь услышать ответ.

Я киваю. Не потому, что верю. А потому что хочу верить.

Она встает. Я поднимаюсь следом.

- И еще одно, - произносит она. – Вы сможете воздержаться от любого общения до завтрашнего вечера? В том числе с вашим другом?

- Другом?

- Игорем Сергеевичем. Всего на сутки.

- Но… зачем? Почему?

- Чтобы вы могли услышать себя. Тогда… будет проще и легче.

Я минуту думаю. А потом соглашаюсь. Я итак особо ни с кем не общаюсь. А побыть на едине с самой собой – может быть и правильная идея.

Она благодарно улыбается, провожает меня к двери. И я, чувствуя себя как во сне, выхожу из кабинета.

Коридор, лестница, такси.

Я сажусь на заднее сиденье, закрываю глаза.

Мне страшно? Да. Но пути назад нет.

Глава 22

ИГОРЬ

Я иду по коридору, чувствуя себя полным идиотом. Черт, зачем я это сделал? Отправили бы курьера, а я сидел бы дома и лечил башку, в которую опять кто-то начал вбивать гвозди.

С другой стороны, тода бы я не увидел Анну, которая, судя по всему, ведет какую-то свою игру.

Она вышла из дома так, как будто это уже вошло в привычку. Как будто она тут – постоянный посетитель. Как будто все это устоялось, пока я думал, что мы строим что-то вместе. Пока я подписывал их чертов договор с ощущением, что наконец-то делаю что-то настоящее.

«Ты платишь - я работаю».

Ну да. Ну конечно. Это с самого начала был бизнес. А я не уследил за тем, что она подписалась работать не только на меня. А еще я похоже отучился следить за своими мыслями. Сколько можно о ней думать?!

Так. Гостиная. Та самая, с мозаичным полом-мандалой. Владилен сидит в кресле у камина - камин не горит, сезон еще не тот. Он поднимает глаза. Взгляд спокойный, но в нем - вопрос.

- Игорь Сергеевич? - произносит он. - Это… неожиданно.

Я останавливаюсь посреди комнаты.

- Я… привез подписанный договор. Голос звучит глупо. Как у первокурсника на защите реферата.

Владилен медленно встает. Подходит. Берет папку из моих рук. Его пальцы - сухие, теплые - касаются моих. На мгновение задерживаются.

- Вы не должны были утруждаться, - говорит он. - Курьеры существуют не для красоты.

Я краснею. Чувствую, как жар поднимается от шеи к щекам. Проклятие. Мне двадцать пять, я управляю фондом (пусть и только что созданным), а веду себя как подросток, принесший учителю цветы на первое сентября.

- Я… хотел лично… - запинаюсь я. - Для меня это важно.

Он смотрит на меня. Долго. Потом улыбается - не насмешливо, а почти отечески.

- Это хорошо, - говорит он. - Рвение - редкость в наше время. Особенно у тех, кто вырос в комфорте.

Я растягиваю губы в ответной улыбке. Не знаю, что ответить. «Спасибо» звучит глупо. «Вы правы» - еще глупее. Молчу.

Он кладет папку на столик рядом с креслом. Садится обратно. Жестом приглашает меня сделать то же самое. Я опускаюсь в кресло напротив. Кожа холодная под ладонями.

- Кстати, - начинаю я, решив выплюнуть это сразу, - когда я подъезжал… я видел Анну. Она выходила отсюда.

Владилен не моргнув глазом смотрит на меня.

- Да. Я пригласил ее на личную консультацию.

- Я не знал, что у вас была назначена встреча.

- Не было, - спокойно отвечает он. - Я позвонил сегодня утром. Срочно.

- Понятно, но… - я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть небрежным. - Мы вроде как команда. А я… не в курсе.

Владилен наклоняется вперед.

- Игорь Сергеевич, - говорит он мягко. - Анна работает с тонкими материями. Иногда клиенты просят личных консультаций. Это не имеет отношения к Фонду. Это… частное.

Он делает паузу. Смотрит на меня так, словно видит все: и похмелье, и глупое рвение привезти документы лично, и ревность - да, черт возьми, именно ревность - к ведьме с острым языком и плоской грудью.

- Вам не о чем беспокоиться. Анна - ваш человек. В рамках Фонда. Остальное… не ваше дело.

Напряжение не уходит.

- Но я вас понимаю, - заканчивает. - Первый большой шаг всегда пугает.

Думаю, что нужно что-то ответить. Только вот что? Что я ревную? Не люблю, когда меня держат в неведении? Особенно когда речь о проекте, от которого зависит мое будущее.

И тут дверь гостиной распахивается.

Девушка. Высокая, стройная, в простом платье. София. Дочь Владилена. Ее лицо - бледное, почти прозрачное, глаза большие, темные. Она замирает на пороге. Смотрит на меня. Потом на отца.

- Ой, простите…, - говорит она. - Я не знала…

Владилен поворачивается к ней.

- Дочка? Ты что-то хотела?

- Нет, нет… - она запинается, краснеет. - Прости. Я не знала, что у тебя встреча.

Я встаю и делаю несколько шагов, протягивая руку.

- Здравствуйте, София. Мы с вами знакомились на вашем дне рождении. Меня зовут Игорь Антипов. Мы с вашим папой будем работать вместе в новом Фонде.

София смотрит на меня. Ее глаза расширяются. На мгновение - совсем короткое - в них мелькает страх. Настоящий, животный страх.

Я замираю. Что за черт?

Но она тут же берет себя в руки. Опускает глаза. Протягивает свою ладошку.

- Очень приятно.

- Мне тоже.

- Ну, не буду вам мешать.

Она разворачивается и выходит.

Я смотрю на Владилена.

- София застенчива. Особенно с незнакомыми людьми. Не принимайте близко к сердцу.

Я киваю. Но чувствую, как в голове, помимо молотка, все еще забивающего гвозди, появляются вопросы. Это не была застенчивость. Это был… страх.

- Ну что же, - Владилен поднимается. – Спасибо, что посетили меня лично. А теперь мне нужно закончить кое-какие дела… Личные…

- Связанные с Анной? – ляпаю я.

- Именно, - он улыбается. – Вы очень прозорливы, Игорь.

- Ну нет, - смеюсь я. – Скорее бестактен.

- Это ничего, - он подхватывает мой смех. – Все в порядке. По Фонду чуть позже мой помощник свяжется с вами. Завтра нужно будет провести общее совещание. Представить вас сотрудникам.

- Отлично, - я протягиваю руку, - Тогда до завтра?

- Я завтра занят, но послезавтра – я уже буду весь ваш.

- Договорились, - я поворачиваюсь и иду к выходу.

- Игорь! – окликает Владилен. – У меня просьба… Не беспокойте Анну сегодня и завтра, пожалуйста. Чтобы мы спокойно с нею сделали... наше частное дело.

- Без проблем! – отвечаю я излишне воодушевленно.

- Вот и прекрасно. Хорошего дня!

Я выхожу. Иду по дому. Во двор. Через ворота.

Сажусь в машину. Завожу мотор. Смотрю на особняк в зеркале заднего вида. Он стоит тихо, величественно. Но меня отчего-то передергивает.

Я смаргиваю, пытаясь прогнать странные ощущения.

Они сейчас вообще не к месту. Начинаются вполне себе большие дела. И мне пора рассказать обо всем отцу. Посмотрим, что он теперь скажет!

Глава 23

АННА

Квартира встречает меня тишиной, такой густой, что в ушах звенит.

В горле першит. В висках - тупая пульсация. Тик-так. Тик-так. Я прижимаю ладони к вискам и прохожу в гостиную.

Диван - мой остров посреди московского океана. Опускаюсь на него. Подтягиваю подушку и ложусь. Смотрю в потолок. Белый, с трещиной в углу, которую я давно собиралась замазать. Да все некогда. И наверное незачем.

Глаза закрываются сами. Тело тяжелеет. Сон накрывает мягко, как волна. Сначала - туман. Потом - свет. Я стою на хуторе. Лето. Жара. Песок под ногами пахнет разогретой землей. Крыльцо бабушкиного дома. И она там. Сидит на ступеньках, в ситцевом платье, седые косы туго скручены в узел на затылке. Лицо - морщинистое, но глаза - молодые. Зеленые, как мои. Только глубже. В них - целая степь.

- Бабуля, - шепчу я.

Она поворачивается. Улыбается.

- Внученька, - говорит она. - Ты пришла.

- Я не приходила. Я сплю.

Она смеется. Тихо, как шелест листьев под легким ветерком.

- Сон - тоже дорога. Только короче. А мне столько нужно тебе сказать. Слушай…, - шепчет она, наклоняясь ко мне.

Но слова расплываются. Между нами встает что-то - прозрачное, но плотное, как стекло. Я вижу ее губы, вижу, как они шевелятся, но звука нет. Только шум - далекий, как из глубокого колодца.

- Бабуля! - кричу я. - Что ты говоришь? Я не слышу!

Она машет рукой. Лицо меняется. В глазах появляется тревога. Она тычет пальцем куда-то за мою спину. Я оборачиваюсь.

Темнота.

Не ночная, где есть свет звезд. А полная, абсолютная темнота. Она сгущается вокруг меня. Я пытаюсь крикнуть, но горло сжимается.

И я падаю.

Быстрее, быстрее, быстрее…

Сердце колотится где-то в горле. Хочу закричать - не могу. Хочу проснуться - не получается. И вдруг…

Дзынь-дзынь. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.

Звонок.

Резкий, настойчивый, реальный.

Я вздрагиваю. Открываю глаза. Потолок - мой. Трещина в углу - на месте. За окном - ночь. Сколько же часов я спала?

Дзынь-дзынь. Дзынь-дзынь.

Встаю. Ноги подкашиваются - слабость разлилась по телу, как вода по полу. Иду к двери. Шаг. Еще шаг. В ушах - вата. Голова кружится. Но я кое-как добираюсь до двери.

На лестничной площадке стоит мужчина. Высокий, худой, в темном пальто. Лицо - невыразительное, как у статиста в массовке. Глаза - серые, без эмоций. В руках - сверток, завернутый в белую бумагу, перевязанную шпагатом.

- Анна Александровна? - спрашивает он. Голос - ровный, без интонаций.

- Да.

Он протягивает сверток.

- От Ираиды Петровны.

- Спасибо, - выдавливаю я.

Он разворачивается и уходит. Без прощания. Без оглядки. Его шаги не слышны - будто он не идет по ступенькам, а скользит над ними. Я закрываю дверь. Перед глазами встает картинка из сна – я падаю в бездну, черную, страшную.

А может быть стоит отказаться пока не поздно? Зачем мне все это? Какой-то ритуал, какой-то источник. Какая-то Ираида… Да, моя жизнь простая. Но мне по большому счету всего хватает. А тут я ввязалась в какую-то странную историю, несмотря на то, что где-то внутри я чувствую «что-то не так».

Или это страх перед иррациональным?

Я иду на кухню. Разрезаю кухонным ножом веревки. Разворачиваю сверток. Сначала - платье. Белое. Прямой крой, длинные рукава, подол до щиколоток. Лен. Настоящий, грубоватый, с едва заметным блеском. Я прикладываю его к себе. Идеально.

Под платьем - мешочек. Завязан тонкой нитью. Открываю. Внутри - травы. Сухие, ароматные. Что-то - незнакомое, пряное, сладкое.

И записка: впополам свернутый белый лист. Разворачиваю. Почерк - тонкий, изящный.

«Дорогая Анна. Заварите сбор. Одна ложка на стакан кипятка. Настаивать десять минут. Выпейте сегодня одну чашку. А завтра – по чашке раз в два часа. И ничего не бойтесь. Все будет хорошо».

Я смотрю на записку, на травы, на платье.

Не бойтесь.

Передо мною пролетают последние дни – встреча Игорем, банкет, расклад, Ираида. Невообразимый вихрь событий, который несет меня уже против моей воли.

Как она там говорила – «мир полон боли, но мы можем ее облегчить».

Но мне то это все зачем?

И бабуля – бабуля как будто бы о чем-то предупреждала.

А с другой стороны, это и правда шанс, который возможно бывает раз в жизни.

Ладно. Есть еще завтра. А пока – заварю-ка я и правда этот сбор.

Ставлю чайник. Вода закипает, и я заливаю травки. Пар поднимается вверх - густой, ароматный.

Настаиваю ровно десять минут. И делаю первый глоток.

Горячо. Горько. Но не противно. Наоборот - по телу расходится тепло. Мышцы расслабляются. Дыхание выравнивается.

Я беру кружку и иду к окну.

Забираюсь на свой любимый подоконник. Москва расстилается внизу - огни, улицы, жизни.

Поднимаю глаза.

Луна.

Не полная еще - нет. Но почти. Серебряный диск с едва заметным темным пятном на краю. Она висит над крышами, холодная, прекрасная, безразличная к моим страхам.

Я смотрю на нее. Она смотрит на меня.

«Ну что же – завтра мы с тобой породнимся», - пролетает мысль. То ли моя, то ли ее.

Я прижимаю ладонь к стеклу. Холод проникает в кожу - приятный, освежающий.

- Бабуля, - шепчу я в темноту. - Надо ли мне бояться?

Луна не отвечает. Но ее свет становится ярче - на миг, всего на миг. Это похоже на знак, но только вот какой?...

Глава 24

ИГОРЬ

Дорога к отцу всегда кажется длиннее, чем есть на самом деле. Да и вялотекущая пробка понуждает к размышлениям.

Приходится крутить в голове фразы, которые он скажет. И придумывать ответы.

Хотя сегодня я еду не на «разбор полетов». И по-хорошему можно было бы расслабиться. Но увы – от привычки, въевшейся с детства так просто не избавиться.

Припарковав машину, я поднимаюсь в офис. В приемной – секретарь Наталья и бессменный помощник отца Василий Георгиевич. Они поднимают на меня глаза. И я вижу, как по лицу Василия скользит едва уловимая тень. Да, он меня всегда недолюбливал, считая избалованным мудаком, недостойным такого прекрасного папаши.

- Отец у себя? – бросаю резко.

- Да. Ждет вас.

Я захожу в кабинет.

Отец сидит за столом и что-то набирает в ноутбуке.

- Садись, - говорит он, не отрывая взгляда от экрана.

Я сажусь в кресло напротив.

Он дописывает, а потом наконец поднимает на меня глаза.

- Ну? - спрашивает он. - Что привело?

Я делаю паузу. Не для драмы. Для себя. Чтобы собрать слова в правильном порядке. Чтобы не выдать волнение.

- Я заключил сделку, - говорю я. - С Рустамовым.

Его брови чуть приподнимаются. На миллиметр. Но я замечаю. Это победа. Маленькая, но победа.

- И что за сделка?

Я запинаюсь. Так, это место, где можно споткнуться. «Эзотерический фонд»? «Исследование тонких материй»? Вряд ли отцу это понравится.

- Фонд развития новых технологий, - выдаю я. - Анализ рынков. Прогнозирование трендов.

Он молчит. Только глаза горят. И мне кажется, что его взгляд - рентген. От которого невозможно ничего скрыть.

- Как так быстро? - наконец спрашивает он. - Ты у меня был…, - он задумывается, - Три дня назад. И тогда, насколько я понял, это была всего лишь идея. А сегодня у тебя уже контракт? Объясни мне, как это работает.

В горле сжимается ком - дает о себе знать старая боль, которая живет под ребрами с тех пор, как я понял: отец смотрит на меня не как на сына, а как на проект. Неудачный проект.

- К чему этот допрос? – спрашиваю я, слыша в собственном голосе обиженные нотки.

Вот блин, веду себя как дитя малое!

- Я не понимаю, - его тон становится мягче. – А когда я чего-то не понимаю, меня это беспокоит.

- Я получил приглашение на банкет, - зачем-то начинаю объяснять я, - И там у нас состоялась с ним встреча. Он знал кто я, чем раньше занимался. И про мои… неудачи. Тоже. Но его это не смутило. Он увидел во мне потенциал, в отличие от…, - я замолкаю.

Он откидывается на спинку кресла. Складывает руки на животе. Потом вздыхает - коротко, устало.

- Прости меня, сын.

Я замираю. «Прости». «Сын».

Он почти никогда так не называет. Только в моменты слабости. Или перед ножом.

- Я тоже вижу в тебе потенциал, - продолжает он. - И это меня раздражает больше всего…

- Что во мне есть потенциал? – не выдерживаю и перебиваю я.

- Что ты не пользуешься тем, что в тебе есть! – рявкает он. – Я же видел, что для тебя бизнес - не серьезно. Игрушки. Вечеринки. Девчонки. Спорткары. Я видел, как ты тратишь время. И деньги. Мои деньги. И думал: когда же он повзрослеет?

Я молчу. Потому что он прав. Почти прав. Да, были вечеринки. Да, были девчонки. Но не потому что мне нравилось «играть». А потому что… потому что… да вот хрен знает почему…

- Я не думал, что у тебя получится добиться встречи с Рустамовым, а тем более о чем-то с ним договориться, - продолжает он. - Но я, похоже, был неправ.

- Неправ в чем? - спрашиваю я.

- Я бы не советовал с ним иметь дело.

- Почему?

- Что ты знаешь о Рустамове?

- Ну как… он очень богат и влиятелен. У него диверсифицированный бизнес. И он охотно вкладывается в стартапы, почему я…

- Почему ты и решил к нему зайти, - заканчивает за меня отец. – Все так. Но есть кое-что о чем знают очень и очень немногие. Последние несколько месяцев он отошел от дел. Передал операционное управление своим замам. А сам… - отец пожимает плечами. - По слухам, занимается чем-то странным.

- Уж не об эзотерике ли речь? – говорю я, чтобы дать понять, что и про это я в курсе.

- Да, но…, - он щелкает пальцами, подбирая слова, - Рустамов всегда был склонен к эзотерике. Астрология. Нумерология. Это ни для кого не секрет. Только вот отказ от ведения всех дел плюс общение исключительно с его так называемом «магическим кругом» уже попахивает некоторым психическим нездоровьем.

Я вспоминаю Владилена - спокойного, уверенного. И наши с ним встречи. Вот уж кто не похож на сумасшедшего, так это Владилен Айнурович.

- То есть ты хочешь сказать, - начинаю я медленно, - что я заключил сделку, а ты теперь советуешь от всего отказаться? После того как у меня наконец-то что-то получилось?

- Я не говорю «отказывайся», - отвечает он тихо. - Я говорю «подумай». Подумай хорошенько, прежде чем подписывать что-то. А еще лучше - покажи мне документы. Я посмотрю. Посоветую.

- Ты думаешь, что я сам не справлюсь, - говорю я. - Ты хочешь меня контролировать.

- Нет! Совсем нет. Я… я беспокоюсь.

Я удивленно таращу глаза. Он? Беспокоится?

- Владилен Рустамов - влиятельный человек, Игорь, - говорит он наконец. - У него есть власть. И… странные наклонности. Все вместе это дурно пахнет.

- Странные наклонности?

- А разве верить в то, во что верит он не странно?

- Понятно. Я подумаю, - говорю я, поднимаясь.

Он сидит молча. Не пытается остановить. Не просит остаться.

Я иду к двери. У порога останавливаюсь.

- Пап, - говорю я, не оборачиваясь.

- Да?

- Мама… она верила в приметы. Помнишь? Ворона на подоконнике - к гостям. Разбитое зеркало - к несчастью. Ты всегда смеялся.

Он молчит.

- Но когда она умерла… ты неделю не выходил из кабинета. А потом приказал убрать все зеркала в доме. На месяц.

Я оборачиваюсь. В его глазах - боль. Старая, залеченная, но не исчезнувшая.

- Ты тоже веришь в свое, пап, - говорю я. - Просто называешь это иначе.

Глава 25

АННА

Сумерки ложатся на подоконник серой ватой. Я сижу на нем уже час - или два? Время расплылось, как чернила в воде.

Весь день я проваливалась в сон. Не засыпала - проваливалась. Как в яму без дна. Стоило закрыть глаза - и я уже падаю. Без снов. Без образов. Только темнота. Густая, вязкая, как смола. Я просыпалась от собственного дыхания - рваного, поверхностного - и снова пила отвар. И снова проваливалась. Три часа дня. Пять вечера. Семь. Время расплывалось, как чернила на мокрой бумаге. Я не ела. Не пила воды. Только этот отвар. Он и есть вода теперь. И еда. И воздух.

Я не понимаю, что со мною. Если это действие отвара – то почему вчера он меня взбодрил, а сегодня я от него засыпаю? Или это нервы? Я ведь так и не понимаю до конца, почему я на это все согласилась. Из любопытства? Из тщеславия? Или мне адреналина захотелось? Сунуть голову в пасть льва и подождать что будет?...

Внезапно я слышу звонок. Не в дверь. А где-то внутри меня. Как колокольчик на шее бродячей коровы. Я смотрю вниз. У подъезда паркуется машина – большой черный внедорожник.

Я не двигаюсь. Жду. Если это за мной – ну пусть поднимаются. У меня есть еще несколько минут перед… чем? Перед прыжком в бездну?

Дзынь-дзынь.

А вот теперь реально звонят.

Я поднимаю и иду открывать.

Петр.

Высокий, в темном пальто, застегнутом до подбородка. Лицо - маска. Ни улыбки, ни хмурости. Поверхность. Гладкая. Непроницаемая.

- Пора, - говорит он. Голос - ровный, без тени эмоции. Как метроном.

Яне спрашиваю «куда», «зачем», «почему сейчас». Я знаю. Луна. Полная. Или почти полная. Та самая, что вчера таращилась на меня с неба холодным серебряным глазом.

- Минута, - выдавливаю я.

Он молча стоит. Не входит. Ждет на лестничной площадке. Я закрываю дверь. Прислоняюсь лбом к холодному дереву. Дышу. Глубоко. Еще глубже. Но в груди - пустота. Словно легкие забиты ватой.

Снимаю джинсы. Свитер. Остаюсь в одном белье - обычном, белом, без кружев.

Беру платье. Лен шершавый под пальцами. Натягиваю через голову. Ткань обволакивает тело - не тепло, не холодно. Просто… присутствует. Как вторая кожа. Длинные рукава закрывают запястья. Подол - до щиколоток. Никаких разрезов. Никаких украшений. Только я и белая ткань между мной и миром.

Зеркало в прихожей показывает незнакомку. Рыжие волосы - распущены, путаются у висков. Зеленые глаза - огромные, темные. Лицо - бледное, почти прозрачное. Я не узнаю себя. Или… узнаю слишком хорошо. Это та Анна, которую бабушка видела во мне с детства. Не студентку, не гадалку на окраине, не «мелкую пигалицу» по выражению Игоря. А ведьму. Ту, кто слышит шепот ветра и видит нити, связывающие мир.

Открываю дверь.

Петр меня оглядывает. Его взгляд скользит по платью, по лицу, по рукам. Оценивает. Не как мужчина женщину - нет. Как мастер - инструмент. Проверяет остроту лезвия перед резом.

- Хорошо, - говорит он.

Я обуваюсь, накидываю пальто и выхожу.

Мы спускаемся по лестнице. Мои шаги глухие. Его - бесшумные. На улице - прохладно. Ветер треплет волосы. Небо разорвало тучи - и там, над крышами панельных домов, висит Она. Луна. Полная. Серебряная. Безупречная. Свет падает на асфальт, превращая лужи в зеркала. Я смотрю в одно - и вижу свое отражение: белое пятно с темным пятном вместо лица.

Петр открывает заднюю дверь. Я сажусь. Кожаные сиденья холодные. Пахнут новизной и чем-то химическим - дезинфекцией, наверное. Петр садится за руль. Не говорит ни слова. Заводит мотор. Машина плавно трогается.

Мы едем.

Сначала - город. Огни. Лица за окнами ресторанов. Люди с бокалами в руках, смеющиеся, целующиеся, спорящие. Обычная жизнь. Та, которую я знала. Которая теперь кажется сном. Потом - окраины. Заборы. Склады. Рекламные щиты. Потом - шоссе. Темная лента между полями. И тут меня накрывает.

Сон.

Не провал - падение. А именно сон. Тяжелый, как мешок с песком на груди. Я не сопротивляюсь. Не хочу. Голова падает на подголовник. Веки слипаются. Последнее, что вижу - луна в лобовом стекле, как маяк в океане тьмы.

Темнота.

Но не та, что днем. Эта - живая. В ней шевелятся тени. Они не имеют формы, но я чувствую их прикосновение - холодное, как паутина на лице. Где-то вдалеке - голос. Не слова. Звуки. Низкие. Вибрирующие. Как гул земли перед землетрясением. Я хочу закричать - но рот заполнен пеплом. Хочу проснуться - но сон крепче кандалов.

И тогда я вижу ее.

Бабушку.

Она машет мне рукой и я хочу побежать к ней, обнять…

И тут - рывок.

Машина сворачивает. Я вздрагиваю. Открываю глаза.

Лес.

Темный. Густой. Дорога - гравийная, узкая, едва заметная в свете фар. Ветки хлещут по бокам машины - царапают, как пальцы. Петр молчит. Его профиль - каменный. Руки на руле - спокойные. Уверенные.

А я…

Я не могу пошевелиться.

Не от страха. От чего-то другого. Как будто чужая воля накрыла мою, как одеяло. Я вижу руки - мои руки - лежат на коленях. Спокойные. Расслабленные. Но я не приказывала им так лежать. Я хочу сжать кулаки - не могу. Хочу открыть дверь и бежать - ноги как чужие. Даже дыхание не мое - ровное, глубокое, хотя внутри все кричит.

Впереди - свет.

Сначала - слабый, между стволов. Потом - ярче. И вот он. Дом.

Тот самый. С перекошенным крыльцом. С резными наличниками, облезшими до темной древесины. С пустыми окнами-глазницами. Только теперь он не спит. Он ждет. Я чувствую это кожей - давление в висках, мурашки по телу, холод в груди. Тот самый холод, что ударил меня при прикосновении к перилам.

Машина останавливается.

Петр выключает мотор. Тишина густая, настоящая. Ни сверчков, ни ветра, ни шелеста листьев.

- Выходи, - говорит Петр.

Его голос звучит иначе – ниже, глубже. И мне кажется, что говорит не он - а кто-то через него.

Я пытаюсь отвести взгляд от дверной ручки. Хочу остаться. Хочу закричать. Хочу разбить стекло кулаком и бежать, бежать, бежать - пока ноги не откажут.

Но мои пальцы сами открывают дверь.

Ноги сами собой становятся на землю.

Холодная. Сырая. Пахнет гниющей листвой и чем-то сладко-приторным.

Петр выходит. Обходит машину. Останавливается рядом. Не берет за руку. Не толкает. Стоит. Ждет.

Я поднимаю глаза.

И мне кажется, что дом смотрит на меня…

Глава 26

ИГОРЬ

Я захожу в свой кабинет, бросаю пиджак на спинку кресла, сажусь за стол.

Секретарша Юля заглядывает в дверь.

- Они уже в конференц-зале, Игорь Сергеевич. Ждут.

- Пусть подождут еще десять минут, - говорю я, не глядя на нее.

Она кивает и исчезает. Мне нужно немного подумать после вчерашнего: встречи с отцом, его слов про «странные наклонности» Владилена. Во мне как будто засела заноза. Маленькая, почти незаметная, но колючая. И чем ближе вечер, тем глубже она впивается.

Десять минут. Я смотрю в потолок. Белый, идеальный, с едва заметными светильниками, вшитыми в гипсокартон. Думаю об Анне. Владилен просил не беспокоить ее - «чтобы спокойно все сделали». Но что они делают? Почему она мне не сказала, что приезжала к Владилену на следующий день после банкета? Почему я узнал об этом случайно, увидев, как она садится в такси у его ворот?

Я сжимаю челюсти. Глупо. Это бизнес. Только бизнес. Она работает. Я плачу. Все просто.

Так? И хватит уже об этом думать!

Встаю. Поправляю манжеты. В окне отражение - глянцевый мальчик в костюме от бренда, название которого он даже не помнит. Белая рубашка, идеально выглаженная. Волосы уложены. Улыбка наготове - для клиентов, для сотрудников, для мира.

Иду в конференц-зал.

Они сидят за столом втроем. Трое из ларца…

Первый - астролог. Высокий, худой, с лицом, иссушенным, как пергамент. На нем пиджак, явно купленный лет двадцать назад - плечи обвисли, локти лоснятся. Руки лежат на столе. Дрожат. Не сильно, но заметно - кончики пальцев подрагивают, словно под ними бьется невидимый ток.

- Игорь Сергеевич, - говорит он, поднимаясь. Голос тонкий, срывающийся. - Очень приятно познакомиться.

Он протягивает руку. Я пожимаю. Его ладонь холодная, влажная. Дрожь передается мне - короткий, неприятный импульс.

- Садитесь, - говорю я, опускаясь во главе стола. - Рассказывайте, кто вы и чем будете заниматься в Фонде.

Второй - нумеролог. Полный, с круглым лицом и глазами… пустыми. Не тупыми. Не злыми. Пустыми. Как два стеклянных шарика, вставленных в лицо манекена. Он не улыбается. Не кивает. Смотрит сквозь меня.

- Я работаю с числами, - говорит он. Голос ровный, без интонаций. - Числа - это язык Вселенной. Они не лгут.

Третий - энергетик. Молодой, лет тридцати, в льняной рубашке с вышитым символом на груди. От него пахнет ладаном. Не слабо, не намеком - густо, приторно, как в церкви после службы. Он улыбается. Слишком широко. Слишком долго.

- Я чувствую потоки, - говорит он. - Вижу связи между людьми, местами, событиями. Могу определить благоприятный момент для любого решения.

Я сижу. Слушаю. Они говорят о «космических циклах», о «планетарных влияниях», о «тонких телах» и «энергетических узлах». Слова льются рекой - красивые, странные. Но за словами - ничего. Ни огня в глазах. Ни дрожи в голосе от пережитого откровения. Только текст. Выученный. Отработанный.

Они не верят в то, что говорят.

- Сколько вы работаете на Владилена Айнуровича? - спрашиваю я, прерывая поток.

Астролог сглатывает. Его кадык подпрыгивает, как поплавок на воде.

- Это… сложно сказать, - отвечает он.

- Почему сложно? Год? Два? Пять?

Нумеролог наконец шевелится. Его пустые глаза поворачиваются ко мне.

- Время - эфемерная категория, Игорь Сергеевич, - произносит он ровно. - Одна секунда может длиться целую жизнь. А целая жизнь - пролететь, как одна секунда.

Я смотрю на него. На остальных.

- Это ответ?

Энергетик улыбается шире. От ладана уже начинает першить в горле.

- Это истина, - говорит он. - Владилен Айнурович научил нас видеть за гранью времени.

Я откидываюсь на спинку кресла. Ощущение, что меня водят за нос, усиливается. Эти трое - не провидцы. Не мудрецы. Они - актеры. Причем плохие.

- Ладно, - говорю я. - Давайте конкретику. Что вы сделаете для Фонда в первые три месяца?

Они переглядываются. Астролог кашляет в кулак - рука дрожит сильнее.

- Мы… подготовим аналитические отчеты, - говорит он. - На основе астрологических карт ключевых дат.

- Каких дат?

- Дат принятия решений. Дат подписания контрактов. Дат выхода на рынок.

- И как вы определите, какие даты ключевые?

Он молчит. Нумеролог пялится в стол. Энергетик перебирает пальцами край рубашки - символ на груди морщится.

- Владилен Айнурович укажет, - наконец произносит астролог.

Я смеюсь.

- То есть вы будете ждать, когда вам скажут, что делать? А потом красиво оформите его указания в «астрологические отчеты»?

Никто не отвечает.

В кабинете становится тихо.

Я опять вспоминаю Анну. Ее руки, раскладывающие карты. Ее голос, когда она говорила о бабушке: «Она чувствовала. Понимала язык ветра». В ее глазах тогда был огонь. Настоящий. Не наигранный. Не купленный.

А эти трое… Марионетки.

- Ладно, - говорю я, вставая. - Встреча окончена.

- Но у нас еще много вопросов!

- Мы все обязательно обсудим на следующей встрече, - произношу спокойно.

- Когда?

- Секретарь пришлет вам уведомление. А сейчас прошу меня простить.

Они поднимаются и гуськом выходят из конференц-зала. Я стою еще пару минут, а потом иду в свой кабинет.

Неожиданно звонок. Внутренний номер. Ресепшн первого этажа.

- Да? - отвечаю я.

- Игорь Сергеевич, - голос секретаря. - Вас хочет видеть одна девушка.

«Анна»? – проносится мысль.

- Ее зовут София, - добавляет секретарь.

- София?

- Да. Говорит, что вы ее знаете. У нее какое-то срочное дело.

- Скажи ей, что я выйду через минуту.

Кладу трубку. Быстрым шагом выхожу из кабинета. Два пролета лестницы. И я вижу ее.

София стоит у стойки ресепшн. В элегантном сером пальто, с аккуратным пучком на голове. Но лицо бледное, а в глазах – тревога.

- Вы хотели меня видеть? – спрашиваю подходя ближе.

Она поворачивается.

- Игорь Сергеевич… - шепчет она. - Я должна вам кое-что рассказать. Боюсь, что вашей подруге Анне угрожает смертельная опасность…

Глава 27

АННА

Дверь открывается без скрипа. Дом ждал меня? И эта дверь никогда и не закрывалась - только притворялась, что закрыта? Чтобы… чтобы я почувствовала иллюзию выбора…

Я переступаю порог. Холод бьет в лицо - не уличный, не осенний. Другой. Глубинный. Тот, что живет в камне веками.

В прихожей - Владилен и Ираида.

Они стоят бок о бок, как два столба у входа в храм. Или в могилу. Владилен в темном бархатном жилете, руки сжаты в кулаки - на костяшках белые пятна от напряжения. Лицо - осунувшееся, под глазами тени. Ираида - в черном, до пят, платье. Ее волосы распущены - седые пряди смешались с черными, как лунный свет в ночном лесу. Она улыбается. Не губами. Глазами. И в этой улыбке - нет тепла. Только торжество.

- Ты готова! - говорит она. Не вопрос. Утверждение.

Я киваю. Не потому что готова. А потому что уже не могу сказать «нет». Слово застревает в горле - комок из страха и горечи. Отвар, который я пила весь день, теперь горчит во рту, как пепел. Я чувствую его вкус на языке - приторно-горький, с привкусом чего-то еще… металлического. Крови?

Ираида берет меня за руку.

Ее пальцы - ледяные. Не холодные. Ледяные. Словно под кожей у нее не кровь, а ртуть. Я вздрагиваю, но не отдергиваю руку. Не могу. Мои мышцы не слушаются.

- Пойдем, дитя, - шепчет она. - Время пришло.

Мы идем по коридору. Доски под ногами не скрипят. Словно дом проглотил звук. Стены - темные, обшитые досками, покрытыми слоем пыли и времени. На стенах - символы. Круги с точками посередине. Змеи, кусающие собственный хвост.

Мы останавливаемся у двери. Низкой, из грубого неотесанного дерева. На ней - железная задвижка, покрытая ржавчиной. Ираида отодвигает ее. Звук - короткий, скрежещущий.

- Спускайся, - говорит она. - Я за тобой.

Лестница крутая и сырая. Ступени - каменные, неровные. Я спускаюсь. Каждый шаг - тяжелее предыдущего. Воздух густеет. Пахнет сыростью, глиной, прелыми корнями.

Подвал.

Просторный. Высокий. Не подвал - пещера, вырытая под домом. Стены - не кирпич, не бетон. Земля. Глина. Корни деревьев пробиваются сквозь своды, как пальцы мертвеца, тянущиеся к свету. А свет есть.

Луна.

Полнолуние. Серебряный диск висит прямо над нами - его лучи пробиваются через узкие окна цоколя, зарешеченные железом. Свет падает на пол - не равномерно, а пятнами. И в центре этого света - стол.

Каменный. Грубый. Не отполированный. Скользкий от влаги. На нем - углубления. Не случайные. Вырезанные. В форме… в форме человеческого тела.

- Ложись, - говорит Ираида.

Я всматриваюсь в нее. Ее лицо - маска. Никаких эмоций. Только ожидание. За ее спиной - Владилен. А я и не слышала как он спускался за нами. Его плечи ссутулились. Все величие, вся уверенность, которую я видела на банкете - испарилась. Остался только мужчина. Сломленный. Пустой.

- Зачем? - выдавливаю я.

- Чтобы вернуть ее, - отвечает он тихо. Не глядя на меня. Глядя в пол.

- Кого?

- Ираида сказала… - Владилен поднимает на меня глаза. В них - не жадность. Не злоба. Отчаяние. Чистое, первобытное отчаяние. - Она сказала, что есть способ вернуть ее. Нужно только… договориться с теми, кто выше нас.

- О чем вы говорите? - шепчу я.

- Ты - потомственная ведьма, - встревает Ираида, подходя ближе. - Твоя кровь дорого стоит...

Она подталкивает меня к столу. Мои ноги подкашиваются. Я падаю на колени перед камнем. Холод пробирается сквозь ткань платья - легкую, белую, бесполезную. Я поднимаю глаза. Смотрю на луну в окне. Ее свет - яркий, безжалостный. Он не греет. Он обнажает.

- Ложись, - повторяет Ираида. - На спину. Руки вдоль тела. Закрой глаза.

Я не двигаюсь.

- Ты боишься? - смеется она. - Не бойся. Это не больно.

И тогда я чувствую.

Не мыслью. Не словами. Телом.

Холод в груди - тот самый, что ударил меня при прикосновении к перилам крыльца. Но теперь он не удар. Он - наводнение. Расходится по венам, по мышцам, по костям. И с этим холодом приходит понимание.

Сейчас я - просто сосуд.

Наполненный тем, что им нужно. Очищенный отваром, постом, страхом. Готовый… к чему???

Я вспоминаю расклад Таро у Владилена. Три карты: Сила. Повешенный. Башня. И перевернутая Королева Пентаклей. Тогда я сказала: «Идея-фикс. Женщина». Что за женщина? Кто? Как они хотят ее вернуть? Откуда?

- Отпустите меня, - хриплю я.

Ираида наклоняется.

- Ты прекрасна в этом платье, - шепчет она. - Белое. Как саван. Как первый снег. Как чистота перед жертвоприношением.

"Жертвоприношение?!"

Ираида берет меня за плечи. Ее пальцы впиваются в плоть - не больно, но неотвратимо. Как корни дерева, вросшие в землю.

- Ложись, - говорит она в последний раз. - Ради высшего блага.

И я ложусь.

Не потому что хочу. Не потому, что верю. А потому что тело отказывается слушаться.

Отвар.

День сна без снов.

Лунный свет в окнах.

Все это - подготовка.

Не для ритуала. Для усыпления моей воли.

Я поворачиваю голову и вижу как Владилен поднимается по ступеням вверх, оставляя меня наедине с тем, что приготовила эта женщина в черном…

Глава 28

ИГОРЬ

Я беру Софию под руку и тащу на улицу. Мне почему-то кажется, что лучше поговорить не в офисе, а… ну например в моей машине.

Открываю пассажирскую дверь и усаживаю туда девушку. Сам сажусь за руль. Завожу мотор. Не чтобы куда поехать, а чтобы не мерзнуть. Да и звук мотора меня всегда успокаивал.

София сжимается на сиденье в комок. Руки обхватили колени. Пальцы - белые от напряжения.

- Рассказывай, - требую я.

Она вздыхает. Длинно. Глубоко. Набирается воздуха как перед прыжком в ледяную воду.

- Вы видели на банкете Ираиду?

- Да, конечно, но…

- Она всем говорит, что она – учитель. Что она «великая ведьма». Но это не так. Она… она паразит.

Слово висит между нами - тяжелое, ядовитое.

- Паразит? – тупо повторяю я.

- Она присосалась к отцу пять лет назад. На каком-то благотворительном вечере. Подошла, поговорила, потом напросилась на встречу, а потом…. потом как будто кто-то щелкнул переключателем у него в голове.

Я вспоминаю Владилена в его кабинете. Спокойного. Уверенного. Говорящего о «тонких материях» с такой убежденностью, словно это не эзотерика, а физика. Но что если это не убежденность, а одержимость?

- Она стала бывать у нас дома. Чтобы рекомендовать то, что «поможет настроиться на нужную волну», - продолжает София. - Сначала - мелочи. Нельзя есть мясо по вторникам. Нужно спать головой на север. Нельзя носить черное в полнолуние. Потом - серьезнее. Он начал увольнять