Евгения Сокол
Парча и гниль

Глава

ПАРЧА И ГНИЛЬ

«Если вы всматриваетесь в шпили королевского замка Валлории и видите лишь золотые купола да белоснежный мрамор, значит, вам никогда не приходилось смывать с их ступеней человеческие кишки. Великие империи не строятся на чести — они замешиваются на дерьме, рабском поте и детских костях».

АНАТОМИЯ ВАЛЛОРИИ (КОНТИНГЕНТ И ИЕРАРХИЯ ВЛАСТИ)1. Высшая знать (Парчовый замок): Герцоги и епископы, купающиеся в роскоши, восточных пряностях и шелке. Под их накрахмаленными воротниками скрываются метки подпольных борделей, а их богатство держится на высасывании жизненных сил из нижних ярусов.2. Орден Очищения (Инквизиция): Священники в черных сутанах, продающие отпущение грехов прямо на улице за медяки, а ночью торгующие жизнями сирот для алхимических лабораторий короны.3. Трущобы «Нижний Гнойник»: Контингент из воров, костоправов, беглых каторжников, проституток и нелегальных лекарей. Нищий народ, который за один медный грош готов перерезать горло родному брату.

Пролог. Первая строчка

Если вы всматриваетесь в шпили королевского замка Валлории и видите лишь золотые купола да белоснежный мрамор, значит, вам никогда не приходилось смывать с их ступеней человеческие кишки.

Запах Валлории нельзя было спутать ни с чем. Это была мешанина из дорогого французского парфюма, разлагающихся в канавах утопленников, жареных каштанов и тухлой свиной крови, которую торговцы из Нижнего Гнойника выдавали за свежую говядину. Город делился на две части: Высокий Утес, где под звуки лютней пировали триста семейств аристократов, и Сточная Бездна, где на один квадратный метр приходилось по пять крыс и по три висельника.

Вэйн сидел за шатким столом своей подвальной лавки в самом сердце Нижнего Гнойника. На столе лежали ржавые хирургические щипцы, флакон с настойкой опиума и отрубленный палец, с которого он только что снял застрявший золотой перстень. Палец принадлежал гонцу Верховного Канцлера.

Дверь лавки с треском распахнулась, впустив вместе с клубами ледяного тумана и зловония ночного канала фигуру в плаще из дорогой лисьей шерсти.

Лисандра скинула капюшон. Ее золотистые волосы рассыпались по плечам, но на фарфоровой щеке алел свежий след от удара мужской ладони с тяжелым перстнем.

— Вэйн, — выдохнула она, ее голос дрожал от отчаяния и бешеного гнева. — Нам нужно уходить из города прямо сейчас. Завтра утром король объявит Праздник Искупления.

Вэйн даже не поднял головы от пальца, методично протирая инструменты тряпкой, пропитанной спиртом.

— Праздник Искупления? — переспросил он со сухой усмешкой. — Это когда с башен замка кидают в толпу отравленные медяки, а Инквизиция сжигает сотню нищих в клетках, чтобы навлечь «благословение» на урожай?

— Хуже, — Лисандра подошла ближе и бросила на стол окровавленный пергамент с королевской печатью из черного воска. — Они закончили постройку Великого Алтаря. Старый король не просто болен, Вэйн. Он умирает. И чтобы продлить его вонючую жизнь еще на десять лет, Канцлер приказал согнать в подземелья три тысячи детей из Нижнего Гнойника. Их кровь уже пустили по желобам под Тронным залом.