Константин Белунин
Азимут тридцать шесть

Глава 1. Горизонт тридцать шесть

Рация на стене глухо треснула статическим шумом, заставив меня вздрогнуть. В этот предрассветный час, когда солнце еще не выкатилось из-за зазубренного хребта Шошони, мир казался вырезанным из серого картона.

Я стоял на круговой галерее - узком деревянном балконе, опоясывающем мою смотровую вышку на высоте тридцати метров. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался национальный парк Шошони, штат Вайоминг. Миллионы акров столетних сосен, крутые каньоны и мертвая, звенящая тишина дикой природы.

Здесь, на вершине деревянного «гнезда», я жил уже четвертый день. Мой новый дом представлял собой квадратную комнату со стеклянными стенами от пола до потолка. Из мебели - кровать, железная печка, стол и огромный латунный прибор по центру, похожий на компас-переросток. Алидада Финдли. Главное оружие против огня.

- Вышка Четыре, это База. Как слышно? Прием, - раздался из динамика хриплый, прокуренный женский голос Марты, координатора из центрального лагеря за сорок миль отсюда.

Я зашел внутрь, снял тяжелую тангенту с крючка и нажал на кнопку.

- Вышка Четыре на связи. Слышу тебя хорошо, Марта. Прием.

- С боевым крещением, Хэнк. Как спалось на курорте? Медведи не докучали? Прием.

- Только те, что внутри моей головы, - буркнул я, глядя на свои ладони. Они все еще ныли от мозолей после вчерашней колки дров. - Здесь чертовски тихо. Почти пугающе.

- К этому привыкаешь. Или сходишь с ума, третьего не дано, - в трубке послышался смешок, а затем шорох бумаг. - Ладно, романтик. Записывай утреннюю сводку. Влажность тринадцать процентов, ветер западный, порывы до десяти узлов. Жара усиливается. Твоя задача - каждые два часа делать полный визуальный осмотр на триста шестьдесят градусов. Если увидишь хотя бы намек на сизый дым - немедленно докладывай. И… Хэнк?

- Да?

- Держи рацию включенной. В этих лесах одиночество накрывает быстрее, чем ты успеешь это заметить. Конец связи.

Рация щелкнула и замолчала.

- Я повесил ее на место. На деревянном столе остывала кружка с черным, как деготь, растворимым кофе. Запах дешевого табака и старой сосновой хвои - вот чем теперь пахла моя жизнь. Я сбежал сюда от судов, долгов и разбитого брака, думая, что спрячусь от проблем на вершине мира. Но реальность оказалась проще и суровее: ты берешь свои проблемы с собой, просто теперь они сидят вместе с тобой на высоте птичьего полета.

Солнце наконец пробило дымку на горизонте. Лес внизу мгновенно ожил, окрасившись в багровые и золотые тона. Красота, от которой перехватывало дыхание.

Я взял бинокль, вышел на балкон и начал медленно вести взгляд по верхушкам деревьев. На севере - чистый зеленый ковер. На востоке - скалистые уступы. На юге…

Я замер.

Примерно в трех милях к югу, у подножия Холма Двух Сестер, среди сосен поднималась тонкая, едва заметная серая струйка. Она не была похожа на туман - слишком ровная, слишком цепкая.

Я бросился внутрь, припал к латунному кольцу алидады, совмещая визир с точкой на горизонте. Ручка прибора заскрежетала по металлу.

- Тридцать шесть градусов по азимуту, - прошептал я.

Схватив рацию, я зажал кнопку вызова, чувствуя, как сердце заколотилось о ребра.

- База, это Вышка Четыре. У меня задымление. Азимут тридцать шесть, район Холма Двух Сестер. Прием.

Ответ пришел не сразу. Секунды тянулись как вечность, пока в рации шуршал статический шум.

- Четыре, ты уверен? - голос Марты стал собранным и холодным. - В том секторе не должно быть туристов. Там закрытая зона.

- Абсолютно уверен, Марта. Дым идет вверх. И… постой.

Я снова приставил бинокль к глазам, наводя резкость на дальний склон. Дым исходил из чащи, но чуть в стороне, на открытом скалистом уступе, стоял человек. Он был в темной куртке и смотрел прямо на мою вышку. Из-за расстояния я не видел лица, но готов был поклясться: в его руках тоже был бинокль. И он целился им прямо в меня.

- Марта… - мой голос внезапно осекся. - Там кто-то есть. И этот кто-то смотрит на меня.

В динамике рации повисло тяжелое молчание. Статический треск на секунду усилился, а затем сквозь него пробился резкий выдох Марты.

- Четыре, повтори. Какой еще человек? Там заповедная зона, три года как закрытая для посещения из-за оползней. Ты уверен, что это не игра света? Прием.

Я снова вскинул бинокль к глазам. Линзы поймали уступ холма, но скала была пуста. Дым все еще лениво поднимался из-за деревьев, но темная фигура исчезла, словно ее и не было. Меня обдало неприятным холодком, несмотря на утреннюю жару.

- Он ушел, Марта, - ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Буквально секунду назад стоял там. С биноклем. Смотрел на вышку. И дым идет прямо из лощины под ним. Прием.

- Так, Хэнк, слушай меня внимательно, - голос координатора звучал непривычно строго. - Никакой самодеятельности. Лесники сейчас на дальнем кордоне, до тебя им добираться часа четыре. Твоя задача - зафиксировать точку. Если дым усилится - докладывай. Из вышки без крайней необходимости не выходи. Прием

- Понял тебя. Конец связи.

Я повесил тангенту. Внутри стеклянного куба стало душно. Солнце поднималось выше, превращая мою смотровую комнату в настоящую теплицу. Я открыл пару окон, и в помещение ворвался сухой, горячий воздух, пахнущий смолой.

Пытаясь отвлечься, я подошел к старому деревянному столу, на котором лежали журналы учета. Предыдущий смотритель, парень по имени Карл, оставил после себя идеальный порядок. Ровные стопки бланков, заточенные карандаши, пустая банка из-под табака Prince Albert, используемая как пепельница.

Я лениво потянул за ручку нижнего ящика стола. Тот поддался с трудом, издав громкий деревянный скрип. Внутри лежали старые топографические карты и потрепанный справочник по местной флоре. Я вытащил карты, и на дно ящика с тихим стуком упал маленький предмет.

Это был блокнот в грубом кожаном переплете. Совсем небольшой, размером с ладонь. На обложке химическим карандашом было нацарапано: «Вышка 4. Не для отчетов».

Я открыл его наугад. Страницы были исписаны убористым, нервным почерком Карла.

«12 июля. Опять этот звук по ночам. Как будто кто-то пытается настроиться на мою частоту, но вместо слов - только тяжелое дыхание. Спросил Базу, они говорят, что у них чисто. Наверное, из-за высоты ловлю помехи от дальнобойщиков с шоссе».

Я перелистнул страницу.

«24 июля. Нашел на южном склоне, прямо у подножия Двух Сестер, старую веревку, сброшенную с дерева. Свежая. База твердит, что в секторе никого нет. Они либо идиоты, либо что-то скрывают. Кто-то ходит под моей вышкой. Я чувствую взгляд, когда крашу перила на галерее».

Последняя запись была сделана первого августа - за три дня до того, как Карл внезапно уволился, собрав вещи за одну ночь.

«Оно не в лесу. Оно знает азимут».

От последних слов по спине побежали мурашки. Я перечитал строчку дважды. В этот момент рация на стене снова ожила, но это была не Марта. Звук был другим - более низким, с сильными искажениями. Из динамика доносилось лишь ровное, прерывистое дыхание.

- Алло? Марта? Это Вышка Четыре, - я шагнул к стене и схватил рацию. - Кто на частоте?

В ответ раздался тихий, едва различимый щелчок, а затем далекий, глухой мужской голос произнес всего два слова:

- Посмотри вниз.

Связь оборвалась. Я выронил блокнот, бросился к южному окну и прижался лбом к стеклу, глядя строго вертикально вниз, на землю у подножия тридцатиметровых опор моей вышки.

Там, прямо посреди вытоптанной поляны у первой секции лестницы, лежало что-то ярко-красное. Мой спальный мешок, который еще полчаса назад мирно лежал на нижней ступени крыльца. Теперь он был грубо распорот ножом от верха до низа.