Ник Даймонд, Глория Голд
Стрим. Часть третья. Игра.

Он ехал через ночной город, не разбирая дороги. Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники работали на пределе, но видимость всё равно была отвратительной. Артур вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев. Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы в клетке. Аманда – его жена и единственный человек, который верил в него, даже когда он сам перестал это делать. И теперь она в руках безумца, который уже доказал, что готов на всё.

Машину он взял у Марка. Тот пытался возражать, поехать с ним или хотя бы проводить до ворот, но Артур не позволил. Это было слишком опасно. Штерн сказал: один и он будет один. Потому что любое отклонение от правил может стоить Аманде жизни.

Он гнал по пустым улицам, проскакивая на красный, не замечая ни светофоров, ни знаков, ни редких встречных машин. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Надо только успеть». Штерн дал ему всего два часа. Из них уже прошло, наверное, минут двадцать или тридцать. Артур не смотрел на часы. Он боялся увидеть, как мало времени осталось.

Дождь не прекращался, он превращал город в размытую акварель, в которой не было чётких линий и границ. Фонари расплывались в жёлтые пятна, а дорога блестела, как чёрное зеркало. Артур вглядывался в эту тьму, и ему казалось, что оттуда, из-за пелены дождя, на него смотрят тысячи глаз. Зрители смотрят и ждут.

Он свернул на пустынную дорогу, ведущую к парку развлечений. Знакомые очертания ворот вынырнули из темноты, как скелет давно умершего зверя. «Мир чудес» – некогда гордость города, теперь заброшенный и огороженный. После катастрофы с «Башней Свободы» парк закрыли. Суд, скандалы, иски. Артур каким-то чудом сохранил право собственности, но так и не нашёл в себе сил снова открыть его. Теперь это было кладбище аттракционов, ржавых и мёртвых.

Он остановил машину у служебного входа. Ворота были приоткрыты. Кто-то ждал его. Или просто не позаботился о том, чтобы скрыть следы. Артур выбрался наружу. Холодный ветер рванул полы пиджака, дождь мгновенно намочил волосы и потёк по лицу. Он не замечал этого. Всё его внимание было сосредоточено на тёмной громаде парка, раскинувшегося перед ним, как лабиринт из кошмара.

Он двинулся вперёд. Старые аллеи, заросшие травой и заваленные мусором, вели его туда, где когда-то стояла «Башня Свободы». Теперь от неё остался только фундамент и зияющий провал в земле, огороженный ржавой лентой. Но Артур знал: под землёй есть ещё кое-что. Технические шахты, которые использовались для обслуживания аттракциона. Он сам утверждал их строительство, подписывал чертежи и он же приказал заварить вход, когда стало ясно, что башня небезопасна.

Теперь он стоял перед этим входом и смотрел на свежие следы на земле. Кто-то срезал засов. Дверь, ведущая вниз, была приоткрыта. Изнутри тянуло холодом и сыростью. Темнота казалась живой, она дышала и шевелилась, словно приглашая его войти.

Артур сделал шаг вперёд. Телефон он оставил в машине, как велели. Пистолета у него не было. Он шёл один, беззащитный, на встречу с человеком, который хотел его смерти, хотя не только этого – он хотел его мучений.

Спуск был долгим. Металлическая лестница скрипела под ногами, ступени были скользкими от влаги. Где-то внизу гудел вентилятор. Этот звук заставил Артура вздрогнуть. Тот самый гул, который остался в его кошмарах.

Каждый шаг вниз давался с трудом. Ноги, ещё не оправившиеся от ожогов, отзывались болью. Рука, державшаяся за перила, дрожала. Но Артур заставлял себя идти. Потому что где-то там, внизу, была Аманда. Она ждала его и верила, что он придёт.

Ступени закончились. Он вышел в просторное помещение. Когда-то здесь был технический узел, но теперь всё выглядело иначе. Бетонные стены, ржавые трубы, тусклая лампа под потолком. И в центре – стул. На стуле сидела женщина.

Аманда.

Артур бросился к ней, но споткнулся о какой-то провод и упал на колени. Боль пронзила ноги, но он не обратил на неё внимания. Он полз, потом встал, снова упал и снова встал. Он должен был добраться до неё.

Аманда была привязана к стулу, рот заклеен серебристым скотчем, глаза широко раскрыты от ужаса. Её длинные тёмные волосы растрепались, на лице – следы слёз, но она была жива. Он видел, как поднимается и опускается её грудь, как дрожат плечи.

– Аманда! – он подполз к ней, сорвал скотч. Она закашлялась, всхлипнула.

– Артур... – голос её был слабым, надтреснутым. – Он здесь. Он... он сумасшедший. Он сказал, что убьёт нас обоих...

– Я здесь. Всё будет хорошо, – он обхватил её лицо ладонями, пытаясь успокоить. Но собственные руки дрожали так, что он едва мог удержать их.

Он начал развязывать верёвки, стягивавшие её запястья. Пальцы не слушались. Узлы были тугими, мокрыми, скользкими. Артур дёргал их, рвал ногтями, ругался сквозь зубы. Аманда смотрела на него, и в её глазах он видел отражение собственного страха.

– Как трогательно, – раздался голос.

Он не был искажён. На этот раз – живой, человеческий, но полный такого ледяного презрения, что у Артура волосы зашевелились на затылке. Из темноты, из-за ржавой колонны, вышел человек. Среднего роста, худой, в тёмной куртке с капюшоном. В руках он держал пистолет, но не направлял его на Артура. Просто держал, как будто это был ненужный аксессуар.

– Ты пришёл, – сказал он. – Я знал, что придёшь.