Ominayashi
Метаморфы

В две тысячи триста сорок седьмом году человечество давно перестало спорить о том, что считать прогрессом. Прогресс был повсюду: в прозрачных мостах над мегаполисами, в облаках дронов, в городах, которые росли не вширь, а вверх, вплетаясь в небо, как лианы. Но самым странным и одновременно самым обыденным чудом стали инъекции метаморфозы.

Они не были оружием. Не были развлечением. Это была новая форма мобильности, встроенная в саму ткань городской жизни. Одна инъекция — и ты не человек, а машина. На время. Ровно на столько, сколько позволял метаболизм и состав препарата.

Оми превращалась в спорткар — низкий, стремительный, цвета закатного неба, с линиями, будто нарисованными ветром. Скотт становился раритетной машиной шестидесятых: благородной, тяжёлой, с хромированными деталями, которые в свете фонарей казались золотыми. Их превращения не были одинаковыми: у Оми процесс занимал секунды, она словно рассыпалась на искры и собиралась заново в металле и стекле; Скотт менялся медленнее, будто время цеплялось за него, не желая отпускать эпоху, которую он воплощал.

Они познакомились не на дороге. Их свела лаборатория.

Оми пришла туда не по своей воле. Её задержали за превышение скорости в зоне с нулевым допуском — она мчалась по эстакаде, когда её система распознавания дала сбой, и городские ИИ приняли её за незарегистрированный транспорт. Скотт пришёл сам: он был одним из тех, кто тестировал новые формулы стабилизации, чтобы превращение не разрушало нервную систему.

В комнате ожидания они оказались рядом. Оми сидела, сжав кулаки, её глаза метали молнии. Скотт, напротив, выглядел расслабленным, но в его взгляде была та самая внимательность, которая выдаёт человека, привыкшего замечать детали.

— Ты знаешь, что за это могут аннулировать лицензию на метаморфозу? — спросил он, не глядя на неё, листая что-то на планшете.

— Знаю, — буркнула Оми. — Но я не виновата. Система ошиблась.

— Системы не ошибаются. Они просто видят то, что им показывают.