Alya Aprilis
Правила погони

Глава 1

Надо срочно писать Тане и обновлять цвет. Завтра 1-ое сентября, а сквозь розовый проступают темные корни. Еще и толстовку порвала на тарзанках, придется брать деньги с накоплений и покупать новую. Не хочу готовиться к школе, выбирать экзамены и терпеть неприязнь руссички. Угораздило выбрать профильный класс с упором на соц-гум, чтобы видеть ее еще чаще.

— Стась, — папа застывает в проходе, с удивлением разглядывая меня. Что поделать, если я хотела перебрать весь шкаф, а теперь шмотки свалены в одну кучу на кровати. — Подготовка к новому учебному году полным ходом?

— Ага, — фыркаю, но не от неприязни к родителю, а скорее от ненависти к школе. — Готовься, что снова будут вызывать.

— Это лишь повод увидеть Лидию Михайловну, знаешь, как я люблю вспомнить школьные годы.

Папа иронизирует и поправляет очки на носу. И какого черта, родители, как только исполнилось 7 лет, повели в свою же родную школу? И по случайному стечению обстоятельств их классная руководительница — наш директор, которая отчасти недолюбливает, отчасти видит во мне мою оторву-маму, отчего жалеет.

— Только не говори, что у тебя командировка… — обращаюсь с мольбой, потому что вывезти этот школьный ад могу лишь по трем причинам: ужин с папой, уроки за одной партой с Танькой и вид из окна с нашего места на турники на заднем дворе школы, где часто проводили время 11-классники.

— Два дня, Стась.

— Знаю твои два дня, — закатываю глаза, хотя и знаю, что папа терпеть этого не может. — Можно Таня останется на ночевку?

— Конечно, можно.

Еще бы не "можно". Всегда всё разрешает, не скажу, что это минус, но… Хотя лучше никаких но, мне нравится наш осиротевший холостяцкий уклад.

— Я тебя люблю, дочь. — выдает родитель и всё-таки проходит в комнату, целуя в лоб и в макушку.

— И я тебя, — тяжело выдыхаю и обнимаю его крепко. — Готовься еще к тому, что не сдам экзамены и буду, наверное, поступать на платку. Месть за командировки.

Он смеется, но ничего не говорит против. Через десять минут папы, как и его дорожной сумки, нет. Даже упасть лицом вниз некуда, вся кровать в одежде. В комнату забегает проснувшийся Мотя с грязной мордой и лапами. Вдобавок отмывать эту дворнягу.

Стася Чумакова: Что делаешь, подруга?

Татьяна Лазарева: Видимо, собираюсь к тебе.

Стася Чумакова: Да, срочно нужно обновить цвет. Я с Мотей до магазина за краской, и можешь остаться у меня, папа снова в командировке.

Татьяна Лазарева: Договорились!

— Ну что, Мотя, пошли гулять? — цепляю на домашнего питомца ошейник, забыв, что стою в пижаме.

Вряд ли я кого-то встречу по пути, поэтому натягиваю любимую порванную на локте толстовку. Да даже если и встречу, то могу сказать, что погналась за угорелой собакой и напоролась на гвоздь. В моё вранье всегда верят.

— Здравствуйте, — на скамье перед домом сидит наша соседка — Ксения Львовна, которая не раз приходила на помощь. — А вы чего с яблоками сидите? Раздаете?

— Сын должен приехать забрать, — проговаривает она и раскрывает мешок шире. — Бери самое наливное, Настенька, если хочешь.

— Спасибо! — укорачиваю поводок, чтобы дворняга держалась у ноги. — В этом году снова внучка у вас обряды на замужество на каждый спас делала или обошлась?

— Относительно, на медовый спас медом подошву намазала и пошла гулять с подружками. — усмехается соседка, протягивая яблоко. — Тебе-то тоже уже можно начинать жениха искать.

— Какие женихи, вы чего? На кого я папу брошу?! — парирую в ответ и бреду дальше, пока Мотя грызет каждый лист, попадающийся на пути.

Есть один жених, да я ему и даром не сдалась. Как была на соревнованиях по лыжному ориентированию с цифрой два, так для него такой и осталась. У него же, естественно был первый номер. Стас был самым громким, смешным и притягательным. И этим Лисицын отличался от всех моих сокомандников. Еще этот нелепый диалог перед началом полосы, который до сих пор всплывает в голове.

— А у тебя какой номер? — Стас щурился, пока я не могла пошевелиться от неловкости и показать приклеенный номер на животе. — Второй? Значит, правильно стоишь.

— Ты с девочкой познакомься, Стас. Смотри, какая симпатичная. — проговорила одна из судей, проверяя секундомер и записывая что-то на планшетку.

— Зачем? У меня девушка есть. — бросил в ответ Лисицын и стартанул по полосе.

Это были мои последние соревнования. Наш клуб распался с уходом тренера на пенсию. Стас Лисицын же, как назло, перешел в нашу школу в прошлом году в физмат. Теперь его выкинуть из головы абсолютно не получается. Да и Танька влюбилась в его друга, отчего мы, как две сталкерши, ходим по всем спортивным площадкам.

На противоположной стороне улицы стоит фура, из которой грузчики вытаскивают коробки. Замечаю парня, похожего на одногодку, рассматривающего двор. Рядом с ним равняется девушка, одного с ним роста, и бесцеремонно вкладывает в руки коробку. Ему приходится отвлечься, а мне срочно нужно дойти до магазина.

— Мотька, сидеть! — командую псу, когда на него кинематографично падают солнечные лучи.

— Сфоткать? — звучит над ухом от незнакомца, за которым наблюдала несколько минут назад.

— Ой, было бы здорово. — смущаюсь, но беру пса в руки, позабыв про свой дырявый рукав. Парень делает пару снимков на мой телефон и возвращает. Кадры выглядят как профессиональные. — Красиво.

— Натренирован сестрой. — шутит он и поправляет оправу очков, не продолжая диалог.

Странные день, незнакомец и события. От Тани приходит сообщение, что она у моего дома, но на домофон никто не отвечает. Надо ускоряться. Беру Мотю в руки, пока пакет с одной лишь краской волочится по земле.

Помню последний день перед первым классом. Мама также несла в руке пакет с рыжей краской, а другой удерживала меня мелкую. По моим пальцам тек пломбир, солнце слепило сквозь мои новые розовые солнцезащитные очки, на каждом шагу встречались классики. Родительница всегда поддавалась.

Завтра в 10-й класс, мамы нет, на улице холодно. Больше никакого беззаботного детства.

Танька скучающе подпирала подбородок на скамейке, но оживилась, заметив меня. Подруга у меня с каждым годом всё больше напоминает куколку. Если бы можно было выбрать идеал внешности, то для меня это Лазарева: темные вьющиеся волосы, голубые глаза, маленький нос с приподнятым кончиком. Витя Горбатый придурок, и я не понимаю, что она в нем нашла.

— Ты ресницы сделала? — замечаю что-то новенькое в ее внешности, что ей, естественно, идет.

— Сестре не подошли накладные ресницы, она мне их отдала практиковаться. — пожимает плечами подруга и забирает пакет.

— Дома беспорядок и холодильник пустой.

— Мама, как знала, сендвичи с работы с собой сунула. — спокойно произносит подруга и заходит следом. — Сегодня вечером ливень с молнией обещают. Гадать будем?

— Тань, — выдаю неестественно раздраженно, — хотя… Остается лишь надеяться на лучшее.

Пока бреду отмывать лапы Моте, Лазарева берет на себя чайник. Мотька недовольно трясет головой, когда я тру ему нос, и ворчливо рычит, когда его лапы касаются воды. Прости, друг, но не хочу мыть после тебя весь дом.

Отпустив собаку, снова смотрю на своё отражение. Единственный минус — поблекшие волосы с последней покраски, но до бывшей девушки Стаса далеко. Тянусь посмотреть корни и вспоминаю про порванный рукав.

Лазарева кричит с кухни, где потерялась, пока по пути стягиваю вещь. К счастью, Таня видела в любом виде, поэтому при ней не стыдно сидеть в домашней футболке. Хозяйка из меня никакая, в отличие от подруги.

— Есть сендвичи с ветчиной и с беконом, выбирай, какие хочешь.

— Твоя мама святая. — валюсь на стул и достаю мобильник, чтобы показать снимки подруге. — Представляешь, пока Мотьку фоткала, прохожий предложил сделать пару кадров с ним. Такие мы красивые.

— Ого, — Таня стряхивает крошки с губ и забирает телефон с рук. — Ставь на аватарку, все лайки твои.

По совету Лазаревой меняю аватарку и откладываю мобильник. Она протягивает тарелку с сендвичами, и как-то тепло на душе становится. Последний раз ела сегодня утром папин омлет с зеленью, а после разбиралась со шкафом. Шкаф… Шмотки всё еще раскиданы.

Танька не гневается, когда прошу покрасить. Ей не впервой, она мой вечный парикмахер. Мы с ней и челку, и каскад по видео стригли. Мне нравится в ней, что подруга всегда легка на подъем.

— Я с самого начала знала, с кем нужно садиться. — хихикаю, пока Лазарева водит кистью по локонам.

— Если будешь льстить, после отстригу все 20 см. — шутит Танька и закрепляет мой локон заколкой.

Под ногами вьется Мотька, из динамиков телефона звучит наша любимая музыка, пока Таня рассказывает все школьные сплетни.

— Тая Борзова в 10-Б, кстати.

— Клянись?! — удивляюсь и дергаюсь так, что кисточка мажет мне щеку розовым. Приходится наспех стирать салфеткой, чтобы не въелась.

— Не прошла в колледж по баллам на бюджет. Мама сегодня классную встретила в магазине, а та ей нарассказывала.

Ненавижу завтрашний день вдвойне. Тая Борзова мой враг номер один с первого класса. Глупая крикливая подлиза. Больше всех выпендривалась в нашем классе, а после завалила один экзамен за другим и испортила себе аттестат. К счастью, не в 10-А. Иначе кто-нибудь из нас двоих точно не закончил школу.

— И Леха сказал, что у них новенький, Ваня из лицея. — продолжает рассказывать подруга. — Это нас Виктория Павловна не собирала, а у них встреча прошла.

— Это странно, — цежу в ответ, — из лицея переводится в обычную школу.

— Почему же? Если бы Лидия Михайловна захотела, то мы легко стали бы лицеем. Только зачем это морока всем? — рассуждает Таня и собирает окрашенные волосы в пучок. — Вот бы и мне мама разрешила покрасить свои волосы в какой-нибудь кислотный цвет.

Застываю в проходе своей комнаты, замечая, как свет падает в окне. Сегодня какой-то особенный день, отчего привлекают лучи при каждом моменте. Таня сразу занимает место на моем широком подоконнике и делает пару селфи, пока раскладываю вещи по полкам.

— В чем пойдешь завтра? — смотрю на Лазареву, а она подозрительно не сводит глаз с телефона. Лишь бы не Горбатый. — Витя снимок выложил с Стасом…

Она упоминает Лисицына, и я несусь к ней, чтобы увидеть. Вешалка летит в одну сторону, а рубашка в другую. Это парни на фоне нашей школы с футбольным мячом и показом бицепсов.

— Как было бы здорово, чтобы ты была со Стасом, а я с Витей… Парочками бы гуляли.

— Ага, ему плевать. Мне кажется, он до сих пор отходит от Дианы. — мычу в ответ и возвращаюсь к перебору вещей. — А Горбатый слепой. Давно мог внимание на тебя обратить.

— Жаль, сердцу не прикажешь, — грустнеет на глазах Танька, — я бы, может, тогда Лехе шанс дала. Помнишь, как он романтично признался на выпускном?

— После одной бутылки и я могу тебе в любви признаться, Тань. — ворчу и прикидываю, в чем пойти, чтобы не расстроить классную. Хорошо, что Виктория Павловна согласилась взять нас, не нужно будет привыкать к новому классному руководителю, да и не отсадит друг от друга нас с Лазаревой, знает, чем чревато.

— Тьфу на тебя, Чумакова. — подруга скрещивает и ноги, и руки. — Тебе никто из парней не нравится, кроме Стаса.

— Потому что я верная, меня так воспитали. — показываю язык и прикладываю к себе мамину рубашку. Наконец, до нее доросла. — Мне идет? Только под нее юбка нужна…

— У меня есть с собой, — восклицает Танька и бежит за сумкой в коридор. — Взяла с собой и брюки, и юбку, чтобы выбрать в чем пойти с утра.

— Одолжишь? — неловко бросаю, пока подруга сует юбку и вытаскивает из шкафа белый джемпер на пуговицах.

— Обмен. — Лазарева прикладывает кофту и смотрится в зеркало. — Рада, что мы проведем еще два года вместе. Не представляю, что буду делать без тебя дальше.

— И я. — обнимаю подругу первее, вещи летят на пол, но плевать.

Наверное, растратила всю свою удачу на Таню. Это самый понимающий, поддерживающий и близкий по духу мне человек. В последние годы очень сильно закрылась, но ее это никогда не смущало.

Смыв краску, наконец, чувствую, что готова к новому учебному году. Правда, нет ни тетрадей, ни ручек. Зайду завтра после школы, все равно класс сборная солянка и, как раньше, никаких тусовок не запланировано.

Лазарева, как и до этого, заняла место на подоконнике. Большое окно с широким подоконником —буквально лучшее, что могли сделать для меня в комнате родители. Сажусь напротив подруги, рассматривая темное небо.

Поверить не могу, что это наше предпоследнее лето перед началом взрослой жизни. После роспуска туристического клуба, не знаю, кем хочу стать, когда вырасту. И как оставить папу одного? Какого это — переезжать в другой город, когда никого нет рядом? Тяжело завожу друзей. Наверное, надо в один город с Лазаревой поступать, чтобы иметь родного человека под боком. А нужна ли мне учеба? Ненавижу учиться, но тогда чем заниматься? Пойти в продавцы или консультанты? Опыт есть, весь июль продавала мороженое в ларьке, чтобы не сойти с ума от скуки, пока Таня была в лагере и деревне.

— О чем думаешь? — пихнув ногой, спрашивает Лазарева, а я не знаю, как вывалить на нее весь свой мысленный монолог.

— Ни о чем.

— По глазам вижу, что врешь. Захочешь — скажешь.

Таня забывает про сказанное, показывая на молнию с восторгом. Это значит одно — мы будем гадать. Мне на руки прыгает Мотька, дрожащий от страха. Поглаживаю его живот и с усмешкой поглядываю на подругу, ищущую список с заветными желаниями в заметках.

— Мы поедем в Новый год на море? — уточняет Таня, но подтверждение не получает. — Опять облом. Мама обещает, но всё никак. У тебя какие желания?

Пожимаю плечами. Всё мистическое и магическое не для меня, больше реалист. Лазарева, махнув рукой, продолжает свое общение со стихией.

— Обратит ли на меня внимание Витя?

Молния снова молчит, и подруга расстраивается. Надо брать ситуацию в свои руки.

— Ждет ли меня любовь, как в книжках, в этом году? — задаю нелепо, и молния-предательница освещает всё небо. — Не верю.

— А я верю. — Таня показывает язык и задает такой же вопрос, как у меня, отчего молния, наконец, ей отвечает. Может, формулировка нужна особенная? — А с кем тогда любовь, если не с Витей?

Прикрываю глаза, стараясь не рассмеяться на всю квартиру. Мотька спрыгивает с рук и вскакиваю вслед за ним. Собрав волосы в хвост, подзываю подругу и предлагаю лечь спать. Вставать рано, да и нужно успеть купить букеты классной. Танька противится, но напоминаю ей, что пока она красится и укладывает волосы, проходит целая вечность.

Сон, правда, так и не приходит. Лазарева тут же заснула, а я не могу. Ни бараны, ни игра в города не оказывает должного воздействия. Выбираюсь из под одеяла, хватаю телефон с тумбочки и бреду к подоконнику. Молнии закончились, остается наблюдать за ливнем.

Открыв свою страничку, вижу, что подруга была права. Лайков неприлично много, есть даже от тех, кого нет в друзьях. Например, от Вити Горбачевского. Лишь бы Танька не узнала, что ее любимчик отметился под моей фоткой. Отбивать Горбатого нет никакого желания.

Взгляд цепляется за Ваню Казакову. Перейдя к нему на страницу, понимаю, что кроме фамилии и имени информации не будет. Страница закрыта, а аватарки подавно нет.

Перед сном мама каждый раз говорила: «Утро вечера мудренее», клала рядом розового медведя и уходила, смеясь, к папе, стоящему в дверном проёме. Ещё родительница часто говорила, что как бы плохо ни было, закончится всё равно хорошим. Я ей верю.