Владимир Кожевников
Курьер, который слишком много знал (но забыл)

Глава 1. Посылка

Дик Симпсон проснулся от того, что его кофе остыл. Это было первое, что он осознал в этот цикл — поскольку в космосе понятие «утро» было таким же условным, как понятие «свежий воздух» на свалке токсичных отходов.

Он лежал в своей каюте на борту «Ржавого гвоздя» — корабля, который скрипел и стонал, как старик с артритом, но никогда не подводил. Дик любил этот корабль. Это была единственная вещь в его жизни, которая не задавала вопросов.

Каюта была маленькой, тесной, но уютной — если, конечно, слово «уютный» можно применить к помещению, где стены покрыты слоем жира от тысяч разогретых обедов, а единственное окно-иллюминатор заляпано чем-то, что Дик предпочитал не идентифицировать. На стене висел постер с изображением Земли — голубой планеты, которую он не видел уже двенадцать лет. Рядом с постером — фотография женщины с усталыми глазами и доброй улыбкой. Мать. Она умерла, когда ему было двадцать. Он не был на похоронах — не смог позволить себе билет до Земли. Теперь он уже не помнил, как звучал её голос.

Дик сел на койке, которая застонала под его весом. Кофе действительно остыл — он налил его вчера вечером, но уснул, не допив. Кружка стояла на прикроватном столике, рядом с потрёпанным экземпляром «Автостопом по галактике» — единственной книгой, которую он взял с собой, покидая Землю. Он перечитывал её каждый год. Это была его библия. Его философия. Его утешение.

Дик работал курьером уже двенадцать лет. Двенадцать лет он перевозил посылки между планетами, которые находились в состоянии перманентной холодной войны. Двенадцать лет он следовал своему девизу: «Не думай, просто доставь».

Этот девиз был не просто словами. Это была философия выживания, выработанная после инцидента на Альфе-Центавра, где он случайно стал свидетелем... Нет. Он не хотел об этом думать. Именно поэтому он стал курьером. Курьеры не думают. Курьеры доставляют.

Он встал, потянулся — суставы хрустнули, как старые шестерёнки — и подошёл к маленькому терминалу в углу каюты. Экран мерцал, показывая список заказов. Большинство из них были стандартными: документы, образцы, иногда — контрабанда, о которой он предпочитал не знать. Но сегодня...

Сегодня в списке был только один заказ. Особый.

Дик нахмурился. Особые заказы всегда означали проблемы. Особые заказы означали, что кто-то — очень важный или очень отчаянный — хочет, чтобы что-то было доставлено без вопросов. За особые заказы платили хорошо. Но особые заказы также означали, что за тобой могут прийти.

Он оделся — серый комбинезон, поношенный, но чистый, — и направился в рубку. «Ржавый гвоздь» был небольшим кораблём класса «Курьер-7», устаревшим, но надёжным. Его двигатели гудели ровно, как сердце спящего зверя. Дик сел в кресло пилота и взглянул на панель управления. Всё было в порядке. Топливо — полный бак. Системы — в норме. Навигация — работает.

Он ввёл координаты порта Нью-Чикаго — места, где ему предстояло встретиться с заказчиком.

— Ну что ж, — сказал он вслух, хотя в кабине никого не было. — Поехали.

***

Порт Нью-Чикаго был одним из самых оживлённых мест в этой части галактики. Расположенный на астероиде, который когда-то был частью разрушенной планеты, он представлял собой хаотичное нагромождение металлических конструкций, светящихся вывесок и бесконечных коридоров, заполненных самыми разными существами.

Дик приземлился в доке 47-Б — стандартное место для курьеров. Он вышел из корабля и направился к стойке регистрации, лавируя между грузовыми дронами, торговцами и подозрительными личностями, которые предпочитали не смотреть ему в глаза.

Воздух в порту был спёртым, пропитанным запахом машинного масла, пота и чего-то ещё — чего-то, что Дик не мог идентифицировать. Может, это был запах страха. Может, отчаяния. Может, просто запах слишком большого количества существ, запертых в слишком маленьком пространстве.

Стойка регистрации представляла собой длинный металлический стол, за которым сидел андроид с потухшими глазами. Его лицо было покрыто слоем пыли, а движения — замедленными, как будто он работал на последних процентах заряда.

— Дик Симпсон, — сказал Дик. — Курьер. Прибыл за грузом.

Андроид медленно поднял голову. Его глаза на мгновение вспыхнули синим, потом снова потухли.

— Дик Симпсон, — повторил он механическим голосом. — Подтверждено. Ожидайте.

Дик ждал. Минуту. Две. Пять.

Он уже начал думать, что андроид сломался, когда рядом с ним возник человек.

Это был высокий мужчина с бледным лицом и глазами цвета ртути. Его плащ был сшит из материала, который, казалось, поглощал свет — вокруг него воздух становился темнее, как будто само пространство боялось приближаться к этому существу. Когда он говорил, его голос звучал так, будто доносился из глубокого колодца — низкий, резонирующий, отдающийся эхом в костях.

— Дик Симпсон? — спросил он.

— Это я, — ответил Дик, стараясь не показывать, что ему не по себе.

Человек посмотрел на него. Взгляд его глаз был холодным, как вакуум, и в то же время — пронзительным, как лазерный луч.

— У меня для вас особое задание.

Он положил на стойку небольшой контейнер. Он был запечатан герметично, с множеством замков и печатей. На крышке был выгравирован символ — глаз, заключённый в треугольник. Глаз, казалось, следил за Диком, куда бы он ни повернулся.

Дик посмотрел на контейнер. Потом на человека. Потом снова на контейнер.

— Что внутри? — спросил он.

— Это не имеет значения, — ответил человек. — Доставить на Шизофрению-4. Лично в руки доктору Варнаби Хиггинсу. Не открывать. Не сканировать. Не трясти.

— А если я чихну? — пошутил Дик.

Человек не улыбнулся. Его глаза вспыхнули на мгновение — красным, как закат на умирающей планете.

— Тогда мы все умрём, — сказал он серьёзно.

Дик моргнул. Он хотел рассмеяться, но что-то в голосе незнакомца заставило его остановиться.

— Это шутка? — спросил он.

— Нет.

Человек развернулся и ушёл. Его плащ развевался, хотя в порту не было ветра.

Дик посмотрел на контейнер. Глаз в треугольнике, казалось, смотрел прямо на него. Он чувствовал, как по спине пробегает холодок — не от страха, а от чего-то более глубокого. От предчувствия.

— Не думай, — сказал он себе. — Просто доставь.

Он взял контейнер. Тот был холодным на ощупь — холодным, как лёд, хотя внутри, по идее, не должно было быть ничего, что могло бы заморозить металл. Дик сунул его в сумку и направился обратно к кораблю.

***

Полёт до Шизофрении-4 должен был занять три дня. Дик летел через нейтральное пространство — область космоса, которую не контролировала ни одна из враждующих фракций. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Он слушал старые песни Земли — «Битлз», «Пинк Флойд», «Король и Шут» — и размышлял о том, почему его жизнь такая скучная.

Ответ был прост: он сам выбрал эту скуку.

После Альфы-Центавра он не мог больше думать. Каждый раз, когда он пытался вспомнить, что там произошло, перед его глазами вставало лицо — лицо человека, которого он знал, человека, которого он подвёл. Он не помнил ни имени, ни обстоятельств, но помнил чувство вины. Оно было как камень в груди — тяжёлый, холодный, неизменный.

Поэтому он стал курьером. Курьеры не думают. Курьеры просто доставляют. Курьеры не задают вопросов. Курьеры не чувствуют вины.

Дик смотрел на звёзды за иллюминатором. Они были яркими, красивыми — и абсолютно равнодушными. Звёздам было всё равно, что он летит через пустоту со странным контейнером, в котором лежит что-то, что может уничтожить вселенную. Звёздам было всё равно, что он одинок. Звёздам было всё равно.

Иногда Дик завидовал звёздам.

***

На второй день появились пираты.

Они вынырнули из гиперпространства, как акулы из глубины — три корабля с тёмными бортами, покрытыми символами, которые Дик не узнал. Их двигатели гудели на низкой частоте, отчего зубы Дика начали ныть, а кофе в чашке покрылся рябью.

Дик сидел в кресле пилота, когда система оповещения взвыла. Он посмотрел на экран радара. Три красные точки. Приближаются быстро.

— Внимание, курьерский корабль! — раздался голос по связи. Голос был скрипучим, как несмазанная дверь. — Немедленно сбросьте груз и приготовьтесь к абордажу!

Дик вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно.

— У меня нет ничего ценного, — ответил он. — Только контейнер с... э-э-э... документами.

— Врёшь! Мы знаем, что у тебя!

Дик нахмурился. Откуда они знали? Заказ был секретным. Если только...

Он не успел додумать. Пираты абордировали корабль через пятнадцать минут.

Их было пятеро. Все — гуманоиды, но с характерными чертами жителей окраинных миров: бледная кожа, длинные пальцы, глаза с вертикальными зрачками. Они двигались быстро и уверенно.

Первый пират — низкий, коренастый, с низким голосом и привычкой щёлкать языком после каждой фразы — схватил Дика за шиворот и приставил бластер к его голове.

— Не дёргайся, — прошипел он. — И останешься живым.

Второй пират — молодой, с нервными движениями и глазами, которые бегали из стороны в сторону — начал рыться в сумке Дика.

— Здесь контейнер! — крикнул он.

Третий пират — женщина с шрамом через всё лицо и глазами, которые, казалось, видели насквозь — подошла и взяла контейнер. Она была капитаном. Это было видно по тому, как другие пираты смотрели на неё — с уважением, смешанным со страхом.

— Вскрыть, — приказала она.

— Но... — начал молодой пират.

— Вскрыть.

Контейнер был вскрыт.

Внутри лежал обычный носок. Серый, с небольшими потёртостями на пятке. Абсолютно, совершенно обычный носок.

— Что это за хрень? — спросил низкий пират, глядя на содержимое.

— Это... носок? — сказал молодой, с нервными движениями.

Дик вытянул шею, чтобы посмотреть. В контейнере лежал обычный носок. Серый, с небольшими потёртостями на пятке. Абсолютно, совершенно обычный носок.

— Это шутка? — спросила капитан — женщина с шрамом через всё лицо.

Дик пожал плечами.

— Я просто курьер. Не думаю, просто доставляю.

— Что-то тут не так, — сказала капитан. — Такой контейнер, такая охрана... из-за носка?

Она взяла носок в руки.

И тут Дик чихнул.

***

Всё произошло одновременно.

Носок в руках капитана вспыхнул странным светом — серо-зелёным, как гниль на старом хлебе. Пираты закричали. Их крики смешались в какофонию, которая, казалось, разрывала пространство.

Дик почувствовал, как что-то острое пронзило его мозг — как будто кто-то пролистал книгу его памяти, вырывая страницы. Он видел лица, места, события — и всё это исчезало, растворялось, как сахар в горячей воде.

Он видел лицо матери. Оно исчезло.

Он видел свой первый корабль. Он исчез.

Он видел... что-то важное. Что-то, от чего зависела судьба вселенной.

Оно исчезло.

Он видел Альфу-Центавра. Он видел лицо человека, которого подвёл. Он видел, как это лицо искажается от боли, от предательства, от отчаяния.

Оно исчезло.

Когда он пришёл в себя, пираты исчезли. Вместе с носком.

Дик лежал на полу своего корабля, глядя в потолок. В ушах звенело. Голова болела так, будто по ней проехал грузовой поезд.

Он попытался встать. Тело не слушалось. Он лежал, чувствуя, как холодный металл пола касается его щеки, и смотрел на звёзды за иллюминатором.

— Что... что я должен был доставить? — пробормотал он.

Он помнил, что должен что-то найти. Что-то важное. Что-то, от чего зависит судьба вселенной.

Но он совершенно не помнил, как это выглядит.

Он помнил только одно слово: «носок».

Но что такое носок? И почему это слово казалось таким важным?

Он лежал на полу, глядя на звёзды за иллюминатором, и чувствовал, как что-то важное ускользает от него. Что-то, что он должен был помнить.

Но он не помнил.

Он не помнил ничего.

***

Прошло несколько часов — или, может, дней. Дик не мог сказать точно. Время в космосе течёт странно, особенно когда ты теряешь память.

Он сидел в кресле пилота, тупо глядя на панель управления. Системы работали в автоматическом режиме. Корабль летел куда-то — Дик не помнил, куда именно. Он просто знал, что должен что-то найти.

Он попытался вспомнить. Что он делал до того, как очнулся на полу? Куда он летел? Что вёз?

Ничего. Пустота.

Только слово «носок» — странное, непонятное, но почему-то важное.

Он посмотрел на свои ноги. На нём были ботинки — старые, потрёпанные, с потёртой подошвой. Он снял один ботинок. Потом второй. На ногах были носки. Серые, с небольшими потёртостями на пятке.

— Носок, — пробормотал он. — Это... это то, что я должен найти?

Он снял носки. Посмотрел на них. Обычные носки. Ничего особенного.

Может, это не то. Может, «носок» — это метафора. Может, это код. Может, это название планеты. Может, это имя человека.

Дик не знал. И это было хуже всего.

Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Голова всё ещё болела. В ушах звенело. И где-то глубоко внутри — в самом центре его существа — пульсировало чувство, что он забыл что-то очень, очень важное.

Что-то, от чего зависит судьба вселенной.

Он открыл глаза и посмотрел на звёзды.

— Ладно, — сказал он вслух. — Допустим, я должен найти носок. Но где его искать?

Ответа не было.

Дик вздохнул и потянулся к панели управления. Он ввёл координаты ближайшей станции — «Последний шанс». Может, там кто-то знает, что такое носок.

Может, там кто-то знает, кто он такой.

Он откинулся в кресле, глядя, как звёзды проносятся мимо, и чувствовал, как что-то важное ускользает от него. Что-то, что он должен был помнить.

Но он не помнил.

Он не помнил ничего.

Глава 2. Поиски

Дик Симпсон сидел в баре на станции «Последний шанс» и пытался вспомнить, что он должен найти.

Станция «Последний шанс» была одним из тех мест, где собирались отбросы галактики. Здесь можно было найти всё: от контрабандных артефактов до наёмных убийц. Воздух был пропитан запахом дешёвого алкоголя, пота и отчаяния. Стены были покрыты слоем грязи, который, казалось, жил своей собственной жизнью.

Дик сидел в углу, потягивая что-то, что бармен называл «виски», но что на вкус напоминало растворитель. Он смотрел на своё отражение в мутном стакане и пытался собрать осколки памяти в единое целое.

Он помнил, что должен найти что-то важное. Что-то, от чего зависит судьба вселенной. Но что именно?

Слово «носок» вертелось в его голове, но он не мог вспомнить, что это такое. Он смотрел на свои ноги — на нём были ботинки, старые, потрёпанные. Он снял один ботинок. Потом второй. На ногах были носки. Серые, с небольшими потёртостями на пятке.

— Носок, — пробормотал он. — Это... это то, что я должен найти?

Он снял носки. Посмотрел на них. Обычные носки. Ничего особенного. Но слово «носок» — оно звучало так, будто было ключом. Ключом к чему-то важному. Ключом к чему-то, что он забыл.

Он надел носки обратно, потом ботинки. Взял стакан и допил остатки «виски». Горло обожгло, но он не обратил на это внимания.

— Вы не видели тут... штуку... которая... ну, вы поняли, — сказал он бармену.

Бармен — трёхглазый мутант с кожей цвета хаки — посмотрел на него с недоумением. Его третий глаз, расположенный на лбу, моргнул независимо от двух других.

— Какую штуку? — спросил он.

— Ну... ту, которую я должен найти. Она... э-э-э... важная.

— Может, тебе нужно отдохнуть? — предложил бармен. — У нас есть отличные наркотики. «Забвение» — всего пять кредитов за дозу. Гарантированно сотрёт все твои проблемы.

— Нет, спасибо. Мне нужна... штука.

Бармен пожал плечами и налил ему ещё один стакан.

— Может, тебе нужна религия? — спросил он. — У нас есть отличная секта. Поклоняются Великому Носку.

Дик поперхнулся.

— Что?

— Великий Носок. Он спасёт всех нас.

Дик уставился на бармена.

— Расскажи мне больше.

Бармен оглянулся по сторонам, как будто проверяя, не подслушивает ли кто-то. Потом наклонился ближе и понизил голос:

— Секта «Великого Носка» находится на нижних уровнях станции. Спустись по ржавым лестницам, мимо труб, из которых капает зелёная жидкость. Ты увидишь дверь с символом — глаз в треугольнике. Это они.

Дик нахмурился. Глаз в треугольнике. Это было знакомо. Слишком знакомо.

— Спасибо, — сказал он и встал.

— Эй, — окликнул его бармен. — Ты не заплатил.

Дик бросил на стойку несколько кредитов и направился к выходу.

— Будь осторожен, — сказал бармен ему вслед. — Эти сектанты... они не совсем нормальные.

Дик не ответил. Он уже спускался по лестнице.

***

Нижние уровни станции «Последний шанс» были местом, которое Дик предпочёл бы никогда не посещать. Здесь не было света — только мерцающие лампы, которые грозились погаснуть в любой момент. Здесь не было свежего воздуха — только запах гнили, машинного масла и чего-то ещё, что Дик не мог идентифицировать.

Он шёл по узким коридорам, мимо труб, из которых капала зелёная жидкость. Капли падали на пол с ритмичным звуком — кап, кап, кап — как будто отсчитывали время до чего-то неизбежного.

Он увидел дверь с символом — глаз в треугольнике. Тот же самый символ, что был на контейнере. Тот же самый глаз, который, казалось, следил за ним.

Дик толкнул дверь. Она открылась с протяжным скрипом.

Внутри было темно. Только мягкий свет, исходящий от центра комнаты. Дик шагнул вперёд и увидел... носок.

Носок висел в центре комнаты, освещённый мягким светом. Вокруг него стояли существа в серых балахонах. Они пели гимн на языке, который Дик не понимал — что-то о «пятке» и «спасении».

— Это священный носок, — объяснил жрец — высокий худой человек с длинной бородой. — Он был найден в руинах древнего храма. Мы верим, что он приведёт нас к спасению.

Дик посмотрел на носок. Он был серый, с потёртостями на пятке.

— Это он, — прошептал Дик.

— Что? — спросил жрец.

— Это тот самый носок. Который я должен был доставить.

Жрец нахмурился.

— Ты ошибаешься. Этот носок — наш. Мы не отдадим его.

— Но он нужен мне!

— Тогда тебе придётся сразиться с нами!

Дик вздохнул. Он не хотел сражаться. Он просто хотел доставить посылку. Но посылки не было. Была только пустота в голове и слово «носок», которое жгло его изнутри.

— Ладно, — сказал он. — Я ухожу.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Подожди! — крикнул жрец. — Ты не хочешь узнать тайну носка?

Дик остановился.

— Какую тайну?

— Носок — это ключ. Но не к спасению. К уничтожению.

Дик почувствовал, как холодок пробежал по его спине.

— Что ты имеешь в виду?

— Носок — это оружие. Абсолютное Оружие. Оно может заставить всех во вселенной чихнуть и потерять управление.

Дик моргнул.

— Чихнуть?

— Да. И это будет конец всего.

Дик посмотрел на носок. Потом на жреца. Потом снова на носок.

— Мне нужно забрать его, — сказал он.

— Тогда тебе придётся сразиться с нами!

Дик вздохнул.

— Ладно.

Он выхватил бластер и выстрелил в потолок.

Сектанты закричали и разбежались.

Дик схватил носок и побежал.

***

Он бежал по коридорам станции, прижимая носок к груди. За ним гнались сектанты.

— Остановись! — кричал жрец. — Ты не понимаешь, что делаешь!

Дик не слушал. Он бежал.

Он завернул за угол и столкнулся с... пиратами.

— Ты! — сказала капитан с шрамом. — Ты украл наш носок!

— Это не ваш носок! — ответил Дик. — Это... э-э-э...

Он замолчал. Он не помнил, чей это носок.

— Отдай его! — сказала капитан.

— Нет!

Пираты выхватили оружие.

Дик посмотрел на носок. Потом на пиратов. Потом снова на носок.

И тут он чихнул.

***

Всё произошло одновременно.

Носок в его руках вспыхнул странным светом — серо-зелёным, как гниль на старом хлебе. Пираты закричали. Их крики смешались в какофонию, которая, казалось, разрывала пространство.

Дик почувствовал, как что-то острое пронзило его мозг — как будто кто-то пролистал книгу его памяти, вырывая страницы. Он видел лица, места, события — и всё это исчезало, растворялось, как сахар в горячей воде.

Он видел лицо матери. Оно исчезло.

Он видел свой первый корабль. Он исчез.

Он видел... что-то важное. Что-то, от чего зависела судьба вселенной.

Оно исчезло.

Когда он пришёл в себя, пираты исчезли. Вместе с носком.

Дик лежал на полу коридора, глядя в потолок. В ушах звенело. Голова болела так, будто по ней проехал грузовой поезд.

— Что... что я должен был доставить? — пробормотал он.

Он помнил, что должен что-то найти. Что-то важное. Что-то, от чего зависит судьба вселенной.

Но он совершенно не помнил, как это выглядит.

Он помнил только одно слово: «носок».

Но что такое носок? И почему это слово казалось таким важным?

Он лежал на полу, глядя на звёзды за иллюминатором, и чувствовал, как что-то важное ускользает от него. Что-то, что он должен был помнить.

Но он не помнил.

Он не помнил ничего.

***

Прошло несколько часов. Дик сидел в баре на станции «Последний шанс» и пытался собрать осколки памяти в единое целое.

Он помнил, что был на пиратской базе. Помнил, что украл носок. Помнил, что чихнул. А потом — пустота.

Он посмотрел на свои руки. Они были пусты. Носка не было. Но было что-то ещё — странное ощущение, что он что-то забыл. Что-то важное.

Он снял ботинок. Потом второй. На ногах были носки. Серые, с небольшими потёртостями на пятке. Обычные носки.