Максим Котвицкий
Я его мама - сыщик

Глава 1. Дело о фарфоровой кукле

У Павла Сергеевича Воронцова было два правила, которые он вбивал в голову своим оперативникам: никогда не пить растворимый кофе на месте преступления и никогда, ни при каких обстоятельствах не пускать туда свою мать.

Первое правило нарушалось регулярно — дежурный следователь вечно забывал молотый арабика дома. Второе правило Павел Сергеевич соблюдал железной волей последние семь лет своей карьеры. До сегодняшнего утра.

— Пашенька, ты сахар забыл положить, — раздался над ухом голос, от которого у старшего следователя по особо важным делам дернулся глаз.

Вероника Павловна стояла посреди гостиной элитного жилого комплекса «Алые паруса», аккуратно переступая через желтую ленту ограждения. На ней был твидовый костюм цвета осенней листвы, на плече висела сумка с вышивкой бисером, а в руках она держала бумажный стаканчик из ближайшей кофейни. Свой собственный, потому что сын опять пил эту полицейскую бурду.

— Мама, — сквозь зубы процедил Павел, прикрывая ладонью лицо погибшего бизнесмена Ларионова. Лицо было белым, как мел, а губы приобрели странный синеватый оттенок. — Какого черта ты здесь делаешь? Кто тебя пропустил?

— Вахтер Григорий Михалыч. Я ему сказала, что привезла тебе домашний пирог с капустой, чтобы ты язву себе на этих своих нервах не заработал. Он меня всегда уважал, еще когда я в школе родительский комитет возглавляла. Паш, а почему у него глаза навыкате? И язык… фу, какой синий. Это яд?

Павел медленно выдохнул. Три часа ночи. Труп миллионера в пижаме. Запертая изнутри квартира на сороковом этаже. Классический висяк или идеальное самоубийство на фоне биржевого краха. Ему нужен чистый периметр, эксперты и тишина. Вместо этого у него за спиной переминалась с ноги на ногу женщина, которая знала химию лучше любого судмедэксперта района просто потому, что тридцать лет преподавала ее трудным подросткам.

— Мама, выйди за ленту. Это место преступления. Здесь работают криминалисты.

— Они уже сняли отпечатки пальцев со столика, — невозмутимо кивнула Вероника Павловна на стеклянный журнальный столик. — Очень грязные чашки были, между прочим. У покойного отвратительные манеры. А вот это интересно.

Она ловко подцепила длинными пальцами с безупречным маникюром край шелковой подушки на диване. Под подушкой лежала маленькая коробочка темно-синего бархата.

— Паша, смотри. Фарфоровая балерина.

Криминалист Дима, парень толковый, но молодой, тут же шагнул вперед:

— Гражданка, не трогайте улики! Следователь Воронцов!

— Спокойно, лейтенант, — бросил Павел, хотя внутри у него все похолодело. — Что за балерина?