Одиссей поэма о герое

Песнь I. Одиссей

Звёзды падали в прибой,

Скалам вторит океан.

Пенелопа ждёт домой,

Ветер рвёт его туман.

На утёсе, у причала,

Где там уснул седой маяк,

Тихо море наблюдал он —

Царь Итаки Одиссей.

Был он крепок, был он смелый,

Но сильнее — был умом.

Не любил он путь без цели,

Больше всех любил свой дом.

В битве первым шёл навстречу,

Но не рвался на клинок.

Мог врага сразить при встрече,

А мог выдумать улов.

Сын Лаэрта, царь Итаки,

Муж Пенелопы, отец.

Не боялся он атаки,

Но боялся лишь конец —

Тот, что может в одночасье

Отнять друга иль семью.

Потому ценил он счастье,

Тихий берег, жизнь свою.

В эту ночь ему казалось —

Море знает наперёд,

Что ещё не начиналось,

Что судьба ему несёт.

Он поднял глаза на небо,

Где мерцали огоньки.

— Далеко мне быть не надо…

Мне б до дома доплыть…

Но над морем ветер взвился,

Тронул тёмную волну.

И Одиссей вдруг оглянулся

На уснувшую страну.

Там, за стенами дворцовыми,

Спала Итака в тишине.

И не ведал царь суровый,

Что прощается с ней.

Завтра в гавани проснутся

Крики, весла, голоса.

Паруса в пути качнутся,

Затуманятся глаза.

Будет Троя ждать героя,

Будет долг его вести.

А пока над синей мглою

Звёзды светят на пути.

И стоял он на утёсе,

Словно с морем заключал

Безымянный, древний спор свой,

Сам не зная, что искал.

Только ветер знал ответы.

Только море знало путь.

А над ним горели звёзды,

Не желая погасить.

Песнь II. Пенелопа

Ещё не тронул солнца луч

Седые камни у двора.

В ночи остался тёплый луч

От догоравшего костра.

В очаге тлели угли красны,

И пахло дымом и травой.

В саду шептались кипарисы,

А море билось за стеной.

У двери стояли амфоры,

На полках — масло и вино.

И старый щит, давно забытый,

Покрылся пылью за стеной.

Всё было так, как прежде было:

И стол, и чаши, и кровать.

Лишь одного в покоях не было —

Кому всё это было ждать.

Пенелопа встала рано,

Поправив волосы рукой.

За тонкой дверью дышит утро,

За ней — холодный берег твой.

Она прошла к своему станку,

Провела ладонью по холсту.

И снова нить легла к рисунку,

Как будто время шло к концу.

Но время медленно тянулось,

Не зная берега и дня.

И каждый узел ей казался

Ещё одной вестью от него.

Она не плакала при слугах,

Не задавала лишних слов.

Лишь иногда у старых дверей

Она ждала шагов.

А рядом, в дальней половине,

У окна сидел Телемах.

Он был ещё совсем мальчишкой,

Но тень отца жила в глазах.

Он знал его по старым песням,

По разговорам у костра:

«Твой отец был самым хитрым…

Твой отец не знал страха…»

Но мальчику хотелось больше —

Не подвигов, не славы, нет.

Хотелось просто знать однажды,

Какой у отца был смех.

Какие руки были сильны,

Как он держал когда-то меч,

И правда ли, что перед бурей

Он умел море уберечь.

Телемах подошёл к порогу

И долго смотрел в пустоту.

— А если он вернётся скоро?..

Он не договорил в тишину.

Пенелопа услышала сына,

Но не стала его звать.

Она знала: иногда мужчине

Нужно самому помолчать.

За окнами солнце вставало,

Золотя каменную гладь.

Итака жила, как жила и прежде,

Но некому было ждать.

И только море за утёсом

Катило волны день за днём.

Оно хранило тайну моря —

Где был Одиссей и где его дом.

Песнь III. Телемах

Уже темнело над Итакой,

Волна мерцала у скалы.

Последний отблеск золотой

Скользил по глади до земли.

Телемах спустился к морю,

Не желая видеть пир.

Там, где ветер спорит с горем,

Был простор и тихий мир.

Он присел на край утёса,

Подобрав колени к груди.

Ветер трогал тёмные косы,

Шелестел в сухой траве.

Перед ним темнело море,

За волной скрывался край.

И в мальчишеском том взоре

Жил несказанный вопрос.

«Если б ты сейчас вернулся…

Что бы я тебе сказал?

Я бы, может, не решился

Позвать тебя… Я бы молчал».

Он вздохнул и бросил камень

В тихий сумрачный прибой.

Тот исчез в холодном пламени,

Будто след за ним самой.

И тогда на берег вышел

Незнакомец в плаще простом.

Не старик ещё, но с виду

Много странствовал пешком.

Он остановился рядом,

Посмотрел на юный стан.

— Что печалишься, мой отрок?

Кто обидел на пиру?

Телемах взглянул несмело:

— В нашем доме нынче нет

Того, кто имел бы дело

С тем, кто требует ответ.

Гость промолвил:

— Я был знаком

С твоим отцом в былые дни.

Он умел не только громом

Побеждать чужих в пути.

Телемах поднял взгляд выше.

— Вы встречали моего отца?

— Встречал, — ответил гость спокойно.

— И не раз.

На миг над морем

Стало будто бы светлей.

— Тогда скажите…

Он вернётся?

Гость не сразу дал ответ.

Он взглянул на даль, где звёзды

Зажигались в синеве.

— Не всякая дорога к дому

Коротка для храбреца.

Но кто не предал свою землю,

Тот не потерял конца.

Телемах молчал, не веря,

Что слова способны ждать.

А гость взглянул на двери

Дворца, где продолжался пир.

— Твой отец оставил дом свой,

Но не оставил тебя.

И пока ты помнишь, кто ты,

Не погибнет Итака.

Он поднялся. Ветер тронул

Край дорожного плаща.

И на миг в его облике

Словно вспыхнула заря.

Телемах моргнул — и снова

Перед ним стоял старик,

Только взгляд его суровый

Был совсем не стариком.

— Проснись, — сказал он тихо. —

Тебе пора взрослеть, сынок.

И ушёл по берегу к ночи,

Не оставив за собой

Ни следа на мокром камне,

Ни единой тени вслед.

Долго Телемах ещё

Смотрел ему вослед.

А потом поднялся с камня

Как впервые за свой век

Понял: ждать —не дело.

Нужно самому идти.