Бабушка Забавушка
Архив Бабушки Забавушки

Архив Бабушки Забавушки

Введение.

В тысяча восемьсот… Нет, все же в тысяча девятьсот… Да нет же! В тысяча шестьсот… Ладно, не важно, в каком году это было! Ох, восьмую сотню лет разменяла, а память девичья! Буду вспоминать дальше.

Итак, лето в тот год выдалось тихим, бури налетали через день, а ураганы и того реже – раз в неделю. Тепло было, снег шел мокрый, падал на землю и тут же таял, курьи ножки промерзли всего до колена… Стоп! Откуда у избушки колени? А это точно лето было?

Ладно, идем дальше. Проснулась я как-то по утру и решила в избушке прибраться, а то ночью ее ветром качало, все с полок попадало и пыль по углам разлетелась. Разложила девайсы, то есть вещи, по местам, взяла пылесгон ручной механический, то есть веник, решила обмакнуть его в сборный жидкостной резервуар, то есть ведро, но воды там не оказалось. Я решила дойти до вертикальной шахты к водоносному слою с воротовым устройством подъема, то есть до колодца.

Правда, когда спустила механический трап без автоматизированных элементов, то есть лестницу, зацепилась подолом за гвоздь, оступилась и шлепнулась прямо на курьи ножки своего самоходного трейлера, то есть избушки. И эта зараза мне такого пинка отвесила…

Впрочем, эти подробности вам знать не обязательно!

До колодца я дойти не успела. Возле оборудованного охранно-защитной системой ограждения периметра, то есть у забора с самострелами, топтался опричник. Войти не мог – его предшественник стрелу в бок уже получил, еле выжил, бедолага. Пришлось вернуться в дом и предъявить ему декларацию – ухватом по хребту. Почему не на бумажном носителе или хотя бы на бересте? Да они же там большей частью неграмотные! Все шляются и шляются. Да сколько можно! Еще при царе-батюшке, Иване Грозном Васильевиче, все подати за сто лет вперед уплачены. Сами в своей бухгалтерии разобраться не могут, а бабка, значит, еще раз плати! Налоговики чертовы!

Словом, сплавила я того ОБЭПовца и пошла собираться в стольный град, с начальством его разбираться. Села в индивидуальное транспортное средство, то есть ступу, но взлететь не смогла – пропало механическое устройство управления, то есть пест. Куда я его дела? Вроде и не готовила вчера ничего, порошки не растирала. Пришлось воспользоваться дроном с вертикальным взлетом, то есть метлой.

Да что же такое с памятью происходит? Все в голове перемешалось! И ведь не старая совсем, семьсот пять лет всего. Ох, на голову полагаться нельзя, нужно все записывать, а то историй у меня много о нашем житье-бытье, есть что миру поведать. И про дочек моих ведьмочек, и про добрых молодцев, коим никто не указ.

Так, берем самопишущее устройство с выводом на бумажный носитель, то есть ноутбук с принтером, и приступаем!

Инициация

Последний луч солнца исчез за верхушкой сосны. Небо оставалось ярко-розовым, но лес на его фоне казался темной, пугающей громадиной. Маша посмотрела на тропинку, уходящую в чащу, и невольно поежилась. Между деревьями сгущалась тревожная темень, еловые лапы нависли над узким проходом и, казалось, тянулись к голове девочки. Дневная жара спадала, становилось прохладно. Где-то рядом, в высокой траве, зашуршало небольшое животное, еж или белка. Маша глубоко вдохнула и вошла в лес, мысленно ругая себя за глупый спор. Хорошо Ваське, сидит себе дома, в тепле и безопасности, ужинает и про себя хихикает над ней, пообещавшей провести ночь в лесу за деревней. И зачем она согласилась? Ну, посчитали бы ее трусихой… И потом дразнили все время, дергали за волосы, хватали за ноги в воде, подкидывали на колени дохлых мышей и мерзких лягушек… Нет, уж лучше одна ночь в лесу, чем это!

Размышляя о своей глупости, девочка все дальше углублялась в чащу. Становилось все темнее, где-то рядом ухали филины, в кустах что-то возилось, шуршало и ворочалось.

Может, вернуться? Посидеть до утра на опушке, не будут же мальчишки караулить там всю ночь. Маша огляделась и поняла, что не сможет найти тропинку в кромешной тьме. Она сделала осторожный шаг вперед и остановилась. По спине пробежал холодок. Что делать? Куда идти?

Справа, в непроглядном мраке, заскрипело сухое дерево. Воображение тут же нарисовало пугающую картину огромного выворотня, который вытаскивает из земли последние корявые корни и двигается к ней, волоча за собой поваленный ствол. Огромная пасть с подгнившими деревянными зубами раскрывается, норовя проглотить девочку, светятся желтые злые глаза… Как коряга, не полая внутри, может кого-то съесть, Маша не подумала, и с тихим писком бросилась вперед, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, путались в волосах, цеплялись за одежду. Девочка задыхалась на бегу, но страх не позволял остановиться и восстановить дыхание. В результате этого беспорядочного метания между деревьями она зацепилась за корень, торчащий из земли, и упала, растянувшись на чем-то сухом и колючем.

Маша отчаянно засопела, готовясь зареветь, но в этот момент заметила впереди какой-то просвет. Поднявшись на четвереньки, девочка присмотрелась и поняла, что хвойный лес закончился, дальше растут лиственные деревья, а между ними небольшая полянка. Маша поднялась на ноги и осторожно, вытянув руки вперед, побрела в сторону просвета.

Отодвинув последнюю толстую ветку, девочка шагнула на ровную поверхность и почувствовала, что нога погружается во что-то сырое и вязкое. Полянка оказалась болотом. Маша попыталась вытащить ногу, но ее что-то держало. Вскрикнув от ужаса, девочка дернулась сильнее. В ответ прямо перед ней начал расти большой замшелый холм, в котором распахнулись огромные желтые глаза. Раздалось бульканье, словно пузыри воздуха поднимались из болотной жижи. Ногу сжали сильнее и неведомое существо потянуло жертву к себе.

Обезумев от ужаса, Маша вцепилась в ветку и отчаянно дернулась. Нога выскочила из болота, оставив там носок и сандалю. Девочка, не удержавшись, упала и поползла обратно в лес. Болотное существо обижено завыло, забулькало и начало погружаться обратно. Маша упрямо ползла в лес, где было темнее, но теперь казалось безопаснее. Колени ободрались обо что-то жесткое и колючее, но девочка не останавливалась. Забравшись в густую чащу, где кусты и ветки не давали двигаться вперед, она села на землю и сжалась, обхватив колени руками. Из темноты на нее таращились желтые и красные глаза, кто-то чавкал, ухали филины. Маша дрожала от холода и страха, надеясь только на то, что майские ночи короткие и с первым криком петуха все ужасы исчезнут.

Где-то вдалеке раздался жуткий вой. Не собачий, не человеческий. Так могло выть какое-то потусторонне существо. Маша закрыла уши руками. Вой стал глуше и вскоре совсем стих. Девочка почти успокоилась, когда рядом что-то заворочалось и начало подниматься. Маша ожидала увидеть земляную гору или оживший пень, но это оказались корни деревьев, под которыми она сидела. Словно корявые узловатые руки, они вылезали из земли и тянулись к девочке.

- Мне это кажется! Мне это только кажется! – шептала Маша, не веря самой себе.

В уханье филина послышалось какое-то злобное торжество. Лес не отдал ее болоту только для того, чтобы уничтожить самостоятельно. По щекам девочки покатились слезы. Ей было страшно и обидно за глупый спор, кошмарную ночь и такой бесславный, бестолковый конец.

Где-то рядом снова раздался вой, но на этот раз обычный, волчий. Маша вскочила на ноги и, оставив в хватке корня вторую сандалю, носок и кусок подола платья, бросилась на вой. Да, хищник, скорее всего, загрызет ее, но лучше погибнуть от понятного, живого зверя, чем от лесной нечисти.

Вой повторился. Волк чувствовал тепло и запах человека, он уверенно двигался к добыче. Вот за кустами, в том месте, где между ветками просочился тревожный свет луны, мелькнула его спина, голова с острыми ушами, блеснули желтые живые глаза.

Маша выбралась на относительно свободное пространство и замерла, ожидая своей участи. Волк принюхивался к чему-то, тихо ворчал и, наконец, выпрыгнул из полумрака. Он бросился на девочку, повалил ее на землю, но не вгрызся в горло, а быстро облизал лицо, словно крупный пес, приветствующий хозяйку. Девочка растерялась. Волк боднул ее головой в плечо и шумно выдохнул.

- Ты не волк? – шепотом спросила Маша. – Ты песик?

Глаза привыкли к полумраку, и девочка видела, что в лицо ей дышит не собака, а крупный матерый хищник, но он вел себя словно игривое домашнее животное. Волк тихонько тявкнул и снова лизнул ее в щеку. У него была жесткая шерсть и шершавый язык, но в целом животное оказалось теплым и дружелюбным. Маша осторожно высвободила руку и погладила его по голове. Волк довольно вздохнул и поднялся. Девочке уже не было страшно. Она не понимала, что происходит. Зверь отошел в сторону, кувыркнулся и с вытоптанной земли поднялся Коля-тракторист. Маша почти не удивилась. Подумаешь, оборотень. Видела она сегодня и пострашнее. Молодой человек подошел к ней, ободряюще улыбнулся, поднял девочку на руки и зашагал к опушке. Он крепко прижимал малышку к себе и недовольно ворчал:

- И чего вы все в этот лес лезете? Уже столько народу сгинуло, обходите проклятое место стороной, так ведь нет! Медом вам тут намазано, что ли? Все бока ободрал, все репьи на шкуру собрал, пока нашел…

- Мы с Васькой поспорили… - прошептала Маша. – Он мне лягушку на колени бросил, я вскрикнула. Она холодная такая… Все засмеялись. А Васька дразниться начал, трусихой обозвал. Я сказала, что не трусиха! А он мне – докажи, сходи ночью в дальний лес. Я и пошла.

- Васька… Макаров, что ли? – уточнил Коля, недовольно хмурясь.

- Нет. Жаров, - ответила девочка.

- Завтра поймаю – уши обору! – пообещал тракторист.

- Не надо, Коленька! У него бабка ведьма, порчу наведет, если узнает, - испугалась Маша.

- Ну, мне только порчи бояться! – хмыкнул оборотень.

Лес кончился и стало светлее. До деревни нужно было идти через луг, небольшую посадку и огороды. Коля быстро, легко шагал по упругой земле, крепко прижимая к себе ребенка. Возле калитки, ведущей на участок родителей Маши, тракторист осторожно опустил девочку на дорожку, посмотрел на ее босые, исцарапанные ноги, и поинтересовался:

- До дома сама дойдешь?

- Дойду! – уверенно кивнула Маша. – Спасибо, Коленька!

- Не за что. Но больше в Проклятый лес не суйся. Даже на спор. В следующий раз я могу не успеть. Это вчера тебя моя мама заметила, когда с покоса возвращалась.

- Обещаю! – улыбнулась девочка и открыла калитку.

Молодой человек проводил взглядом свою подопечную до крыльца, отошел от забора и, кувыркнувшись на влажной от росы траве, обернулся волком. Ночь заканчивалась, а у него было еще одно важное дело.

Серый хищник помчался на окраину деревни, где жил Вася со своей бабушкой. На двух ногах он наверняка опоздал бы, да и на четырех лапах успел просто чудом. Крики мальчика были слышны издалека.

- Нет! Пожалуйста, не надо! – вопил Вася. – Я же Машку в лес отправил, бери ее!

- Удрала твоя Машка, не поймал ее Проклятый лес! – шипела в ответ ведьма. – Так что не обессудь, внучек, придется тебя высасывать.

Николай прибавил скорость, хоть и так мчал со всех лап, тяжело дыша и роняя пену с разгоряченных боков. К избушке он подбежал под пронзительный детский вопль. Оборачиваться и открывать дверь времени не было. Матерый хищник обогнул бревенчатое строение, сгруппировался и прыгнул в окно, выбив перекрестие и продавив внутрь стекла. Ведьма оглянулась и тихо рассмеялась. Мальчик, забившийся в угол кухни, воспользовался тем, что старуха отвлеклась, упал на колени и быстро заполз под лавку. Оборотень зарычал, хлестнул по бокам хвостом и начал надвигаться на ведьму.

- Ой, какие мы грозные! – захохотала старуха. – Явился, не запылился! Дурак ты, Колька! Дураком родился, таким и помрешь! – она растопырила пальцы и зашептала какое-то заклинание.

Из стен избушки потянулись узловатые ветки без листьев. Оборотень презрительно тявкнул и щелкнул челюстью. Несколько палок со стуком упали на пол, но на смену им тут же появились новые. Волк кусал, тянул и грыз ветки, но их с каждым его выпадом становилось все больше. Коля поджал хвост, глухо завыл, но не прекращал бороться до тех пор, пока прутья не оплели его, плотно прижав к стене. Ведьма подошла и заглянула в злые волчьи глаза.

- Что, попался, щеночек? – притворно-ласково поинтересовалась старуха. – А я говорила, что дурак ты! Ну, куда ты полез? Детишек этих противных ему, видите ли, жалко! Да тебе их жрать положено, косточками похрустывать! – ветви сжали тело оборотня, и он услышал, как хрустят его собственные ребра.

Николай зарычал, но в голосе его слышалось больше ярости, чем боли.

- Нечисть должна друг за друга держаться! – продолжала ведьма. – А людишки что? Просто корм. Да и вреда от них сколько! Знаешь, как твой отец погиб? Охотник его застрелил! Дед той самой Машки, что ты сегодня из леса вытащил!