Елена Райская
Наблюдатель ненадежен

Он не любил давать названия.

Названия создают иллюзию контроля — так его учили ещё в Академии, и он с этим не спорил. Когда ты называешь вещь, ты как будто заключаешь с ней негласный контракт: *ты становишься понятной, а я — хозяином ситуации*. Но Вселенная не подписывает контракты.

Поэтому планета осталась безымянной. В бортовом журнале она значилась как Объект 3-Gamma-19, но для него — просто «Третья».

Третья посадка за экспедицию. Третья попытка найти что-то, что оправдает затраты. Третья возможность убедиться, что космос по-прежнему не обязан быть логичным.

Посадка прошла слишком гладко.

— Это уже подозрительно, — пробормотал он, когда посадочный модуль мягко коснулся поверхности.

Автопилот отключился, панели погасли, и наступила тишина — плотная, почти вязкая. Такая тишина бывает только там, где нет ветра, воды и живых существ, способных её нарушить.

Он сидел в кресле ещё несколько секунд, не двигаясь.

Привычка.

Лучшие пилоты — это не те, кто быстро реагирует, а те, кто умеет *подождать*. Иногда проблема проявляется именно в эту паузу.

Но ничего не произошло.

— Ладно, — сказал он вслух. — Слишком хорошо — тоже данные.

Он включил запись:

Журнал. День 1. Час 00:03 после посадки

Атмосфера в пределах нормы. Давление стабильное. Гравитация — 0.92 стандартной. Визуальных аномалий нет… пока.

Он сделал паузу, посмотрел на горизонт — и чуть прищурился.

Горизонт был… неправильным.

Не явно. Не так, чтобы можно было ткнуть пальцем и сказать: вот, ошибка. Но глаз цеплялся. Линия, которая должна быть плавной дугой, казалась… сомневающейся.

Как будто планета не до конца решила, какой формы ей быть.

— Геометрия нестабильна, — добавил он в журнал. — Возможно, локальное искажение пространства.

Он открыл шлюз.

Воздух пах странно — не неприятно, но непривычно. Сухой, с лёгкой металлической нотой, как будто кто-то попытался воссоздать атмосферу по учебнику, но допустил пару неточностей.

Первый шаг на поверхность всегда был ритуалом.

Он вышел, остановился и огляделся.

Пейзаж был почти аскетичным: ровная поверхность, редкие скальные образования, мягкий рассеянный свет звезды, которая висела чуть выше обычного — или это просто казалось из-за искривления горизонта.

Никакой растительности. Никаких признаков жизни.

Идеальная лаборатория.

Он сделал несколько шагов вперёд, оставляя за собой чёткие следы. Пыль под ногами вела себя странно — она не разлеталась, а как будто лениво расступалась, словно не была уверена, стоит ли реагировать.

— Интересно, — сказал он.

И снова записал:

Час 00:27.

Поверхность реагирует с задержкой. Возможно, необычные свойства частиц. Требуется анализ.

Он прошёл около сотни метров от модуля и остановился.

С этого расстояния модуль выглядел почти игрушечным — аккуратный металлический объект посреди слишком правильного пейзажа.

И тут он впервые почувствовал это.

Не страх. Не тревогу.

Скорее — лёгкое несоответствие.

Как если бы он смотрел на фотографию, в которой всё на месте, но что-то не совпадает с памятью.

Он нахмурился.

— Усталость, — сказал он себе. — Переходы, перегрузки, обычное дело.

Рациональное объяснение — лучший друг выжившего.

Он вернулся к работе.

В течение следующих часов он действовал строго по протоколу: сбор образцов, замеры, проверка оборудования. Всё работало идеально. Даже слишком идеально.

Датчики не показывали ничего необычного.

Гравитация стабильна. Радиация в норме. Магнитное поле слабое, но предсказуемое.