Дмитрий Лысов
Осенний путь

ОСЕННИЙ ПУТЬ

Василий сидел у берега реки Волги, всматриваясь куда-то вдаль. Вчера закончился последний день лета, наступила осень, но погода сохранялась тёплой. Волга была спокойной, её волны касались берега, маня своей красотой и величием.

Только Василию не хотелось купаться — боялся заболеть.

Он сидел на тёплом песке, пальцы его медленно водили по мелким камушкам, которые словно шептали ему свои древние истории. Волга тянулась перед ним, широкая и величественная, как царица, укутанная в серебристо-серое покрывало осеннего тумана. Воздух был насыщен запахом мокрой листвы и свежей воды, но Василия это не трогало. Он смотрел вдаль, туда, где небо встречалось с рекой, словно пытаясь найти ответ на вопрос, который даже не мог сформулировать.

Его мысли были тяжелы, как камни, которые он держал в руке. Вчера закончилось лето, а с ним и что-то важное, что он не смог удержать. Василий вздохнул, потирая лоб, на котором уже начали появляться морщинки, словно трещины на старой глиняной посуде. Ему очень хотелось курить, да только мысли не давали ему покоя. На душе ему было одиноко, и он продолжал смотреть на реку.

Ветер очень аккуратно шевелил листву на деревьях, и волны будто стремились на берег. Солнце стояло пока высоко, но уже не так сильно грело, как раньше, и незаметно спускалось к закату. Вокруг было тихо, ни одной души, а Василию было это только и нужно. Он пришёл сюда, на этот безлюдный берег, чтобы отдохнуть, отдохнуть от городской суеты, от бесконечной беготни, от нескончаемых лиц людей. Василий давно мечтал вернуться сюда, на этот прекрасный, чистый, неиспорченный туристами берег, увидеть величественную Волгу, услышать шум ветра и, наконец, как в детстве, отдохнуть душой.

Василий сидел, а мысли не успокаивались, как будто душа чего-то ждала. Вроде тот же берег, та же Волга, и погода была такой же, только для Василия было всё по-другому, и это не давало ему покоя…

Внезапно его внимание привлекло шевеление в кустах позади него. Он обернулся, и сердце его замерло. Из зарослей вышла девушка. Она была одета в лёгкое платье, которое облегало её фигуру, словно вторая кожа, и двигалась с грацией дикого зверя. Её волосы, цвета осеннего золота, развевались на ветру, а глаза, яркие и глубокие, как вода в самой сердцевине Волги, смотрели на него с лёгкой насмешкой.

— Ты чего тут сидишь, как скирда сена? — спросила она, и её голос был как звон колокольчика, который вдруг прозвучал в тишине.

Василий замер, не зная, что ответить. Его горло пересохло, а сердце начало биться быстрее. Она подошла ближе, и он почувствовал, как тепло её тела смешивается с прохладой осеннего воздуха.

— Я… — начал он, но она перебила его, опустившись на песок рядом.

— Молчи, — прошептала она, и её рука легла на его. — Ты слишком много думаешь и сомневаешься. Иногда нужно просто довериться своим чувствам.

В этот момент Василий понял, что сдался. Он смотрел на неё, и его тревоги растворились, как туман над рекой. Она улыбнулась, и он почувствовал, как что-то внутри него оживает, как будто весна уже наступила.

Её прикосновение было неожиданным и жарким, словно искра, вспыхнувшая в сухой траве. Василий почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он отвернулся, не в силах выдержать её взгляда, но её рука по-прежнему лежала на его, удерживая его здесь, рядом с ней.

— Что ты чувствуешь? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Василий задумался. Он чувствовал тепло, страх, надежду, всё смешалось в один странный клубок. Он не привык говорить о своих чувствах, всегда держал их при себе, словно сокровище, которое боится потерять. Но сейчас, глядя в её глаза, он почувствовал, что может открыться.

— Я… я не знаю, — пробормотал он, чувствуя себя глупо. — Мне… хорошо. И страшно. Но я рад, что ты пришла, мне кажется – я тебя ждал…

Она улыбнулась ещё шире, и её глаза засветились.

— Это хорошо, — сказала она. — Страх — это то, что делает нас живыми. А хорошее… оно всегда стоит того, чтобы за него бороться.

Она поднялась и потянула его за собой.

— Пойдём, — сказала она. — Я покажу тебе, как чувствовать. Мы будем купаться, пока не замерзнем. И тогда ты забудешь все свои печали. И, возможно, полюбишь осень так же, как любишь лето.

Василий нерешительно последовал за ней, словно зачарованный. Она вела его к берегу, где не было посторонних глаз. Вода казалась манящей, словно приглашала окунуться в свои глубины.

Она скинула одежду, и её стройное тело блеснуло в лучах заходящего солнца. Василий замер, пораженный её красотой и смелостью. Он не знал, что делать, чувствовал себя неловко и смущенно.

— Не бойся, — сказала она, заметив его замешательство. — Просто доверься своим чувствам и пойдём.

Скинув с себя одежду, Василий спустился в воду. Она была ледяной, но ощущение обжигающего холода быстро сменилось приятным покалыванием. Они плескались и смеялись, словно дети, забыв обо всём на свете. Василий чувствовал, как его скованность и неуверенность постепенно отступают, уступая место лёгкости и радости.

Василий и не заметил, как ушло солнце и начало смеркаться, ветер немного усилился.

— Может, выйдем и согреемся! У меня как раз есть бутерброды, – посмеявшись, предложил он, — С голоду не пропадём!

В ответ она ничего не сказала, а только молча смотрела своими яркими глазами.

Выбравшись из воды, Василий принялся разжигать костёр, чтобы согреться. Ему долго не удавалось это сделать, так как пальцы рук его подводили, и Василий, ругая себя, раз за разом вытаскивал из коробки новую спичку. В мыслях проносилось: «Ну что же я такой неуклюжий? Сейчас, наверное, решит, что я растяпа, и уйдёт!»