Саид Мариф
Неубиваемые Книга вторая: Шов миров

Пролог

С поверхности Гали война выглядела красиво, если не знать, что именно происходило там, наверху. Корабли и станции вспыхивали на чёрном небе огромными беззвучными цветами, а их обломки входили в атмосферу длинными золотыми полосами; со стороны всё это можно было принять за праздничный салют, если забыть, что каждый такой цветок означал сотни погибших. С такой высоты своих от чужих было уже не отличить — смерть одинаково нарядно выглядела с обеих сторон.

Семён не смотрел на небо.

Гравикар нёсся по почти пустому проспекту, едва касаясь разметки. Ограничитель скорости он отключил ещё возле здания Управления. Автоматика дважды предупредила о нарушении, потом поняла, что хозяину сейчас не до неё, и замолчала.

На центральных улицах ещё встречались машины. Они мчались в разных направлениях, иногда проносились колонны Национальной гвардии. На перекрёстках мигали аварийные маяки, автоматические табло повторяли одно и то же сообщение:

ГРАЖДАНАМ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТАВАТЬСЯ В УКРЫТИЯХ. НЕ ПОКИДАЙТЕ ПОМЕЩЕНИЯ ДО ОСОБОГО РАСПОРЯЖЕНИЯ.

Все гражданские частоты были забиты такими предупреждениями. Военные частоты — приказами. Новостные — слухами.

Одни утверждали, что орбитальная оборона держится.

Другие — что несколько ашланских кораблей уже прорвались.

Третьи уверяли, что флот Республики появится с минуты на минуту.

Семён больше не слушал. Он знал правду. Помощи не будет.

Ещё два часа назад сотрудники Управления Перспективных Разработок сидели в защищённом подземном комплексе и делали вид, будто продолжают работать.

Ждали приказа об эвакуации. Ждали известий с орбиты. Ждали флот Республики.

Потом директор вошёл в главный зал без пиджака, с серым лицом и сказал:

— Расходитесь по семьям.

И всё стало ясно.

Семён был главным научным сотрудником Управления. Его должность предполагала многое: специальный допуск, закрытые лаборатории, проекты, о существовании которых не знало большинство министров, служебную машину и место в первой очереди эвакуации.

А ещё ему обещали, что его семья будет в безопасности.

За Алиной и Майком должна была приехать группа Национальной гвардии.

Не приехала.

Подразделение, направленное за семьями сотрудников Управления, попало в засаду на восточной окраине.

Теперь каждый спасал своих сам.

— Только дождитесь меня, — прошептал Семён, сильнее вдавливая педаль. — Только дождитесь.

Навигатор показывал двадцать три минуты. Слишком долго.

Он свернул на транспортную магистраль, пронёсся между двумя брошенными машинами и едва не задел боком автоматический грузовик, замерший посреди дороги.

Над северной частью города вспухло новое солнце.

Впервые за всё время он посмотрел вверх. Что-то огромное разваливалось в верхних слоях атмосферы.

Через несколько секунд небо перечеркнули десятки горящих обломков.

Семён снова опустил взгляд на дорогу.

— Только дождитесь.

До дома он добрался за двадцать семь минут.

Пригород встретил его пугающей тишиной. Здесь не было паники, заторов и военных колонн. Аккуратные дома стояли среди деревьев, поливальные системы исправно орошали газоны, где-то даже работала автоматическая косилка.

Только на юге в небо поднимался столб чёрного дыма — должно быть, тот самый сбитый истребитель, о котором утром писала Алина.

Семён бросил гравикар прямо перед домом, даже не стал закрывать дверь.

Входная дверь открылась по биометрии.

— Алина!

Он пересёк гостиную, едва не поскользнулся на игрушечной машинке Майка и рванул дверь в подвал.

Они были там.

Алина поднялась ему навстречу.

Майк вскочил с раскладного кресла.

И в этот момент всё остальное перестало существовать.

Семён обнял жену так сильно, что она коротко охнула, другой рукой подхватил сына и прижал к себе.

— Папа!

Майк обхватил его за шею.

— Ты долго.

— Знаю.

Семён закрыл глаза. Запах Алиных волос. Тёплая детская рука на его шее. Тяжесть сына.

Всё, ради чего он вообще когда-то соглашался на бессонные ночи в лаборатории, бесконечные командировки и секретность, из-за которой половину своей жизни не мог рассказать жене, чем занимался на работе.

Вот только времени на это больше не было.

Он поставил Майка на пол.

— Берём только самое необходимое.

Алина внимательно посмотрела ему в глаза.

— Нас эвакуируют?

Семён помедлил.

— Да. Но нужно спешить. Коридор пока держат, — сказал он. — Но долго не продержат.

— Республика?

Он покачал головой.

Алина побледнела всего на мгновение, а потом кивнула. За эту способность он любил её едва ли не сильнее всего остального.

Через три минуты они выбежали из дома. Алина несла небольшой рюкзак. Семён — Майка.

Мальчик оглянулся через плечо.

— А мы вернёмся?

Семён замер возле машины.

Перед ним стоял их дом.

Светлая стена, которую они перекрашивали прошлым летом, потому что Алина решила, что старый оттенок «слишком больничный».

Кривоватая яблоня, которую Майк посадил собственными руками и потом две недели каждый день спрашивал, когда на ней появятся яблоки.

Маленький балкон спальни. Кресло у окна. Мангал за домом, который Семён всё собирался заменить уже третий год.

Вся его жизнь помещалась в нескольких десятках метров.

— Конечно, вернёмся, — сказал он.

До эвакуационного района они добрались почти за час.

Последние километры пришлось ехать медленно.

Дорогу перекрывали бетонные блоки, бронемашины, мобильные огневые точки. Где-то впереди непрерывно грохотало. Над посадочной зоной висели несколько истребителей Национальной гвардии.

Первый же патруль остановил их, но, увидев удостоверение Управления, тут же выделил двоих бойцов в сопровождение до центра. От них Семён узнал, что противник пытается войти в зону с юга и востока, а Национальная гвардия пока держит периметр. «Пока» — слово, которое в тот день произносили слишком часто и слишком тихо.

В центре эвакуационной зоны царил организованный хаос.

Людей распределяли по секторам. Военные выкрикивали фамилии. Медики носились между ранеными. Дети плакали. Кто-то ругался. Кто-то молился.

Над всем этим висел тяжёлый запах дыма.

Семёна быстро нашли в списках.

— Следующие шаттлы через пятнадцать минут, — сообщил офицер. — Ожидайте в секторе семь.

Семён кивнул. Пятнадцать минут. Они уже почти выбрались. Он обнял Алину за плечи.

Майк уселся между ними на скамью и начал рассказывать матери, как папа нарушал правила движения. Семён засмеялся, настоящим смехом. Впервые за весь день.

Пятнадцать минут превратились в двадцать. Потом в двадцать пять. А затем над горизонтом появились шаттлы.

Всего три.

Семён поднялся. Что-то было не так. Ожидали семь.

Шаттлы садились почти одновременно. Один дымил. У второго отсутствовала часть внешней обшивки.

Посадочная площадка ожила.

Военные начали выкрикивать номера секторов.

Потом прозвучало:

— Сотрудники стратегических ведомств! Первая очередь! Немедленно к посадочным шлюзам!

Семён почувствовал, как Алина сжала его руку.

— А семьи? — спросил кто-то.

Офицер не ответил.

Боец в форме Национальной гвардии, держа в руках список, подошёл к ним.

— Даниэль Норман?

— Моя семья идёт со мной.

— Мистер Норман, приказ командования. Эвакуация специалистов первой категории.