Полина Люро
Лесопилка

Тёмный лес по обеим сторонам дороги казался бесконечным. Возможно, я просто очень устал от нудных переговоров, что пришлось вести с неуступчивым, умудрившимся поселиться в этой глуши клиентом. Но выбирать не приходилось ― шеф недвусмысленно намекнул, что вскоре в фирме ожидаются большие перемены, и если, как он выразился, надувая толстые щёки, «некоторые» неповоротливые лентяи собираются до конца своих дней просиживать штаны в тёплом кресле, то они ― мерзавец с насмешкой посмотрел на меня ― сильно ошибаются.

Пришлось ехать… И хоть прекрасно понимал, что от успеха переговоров зависит, сохраню ли я работу или вместе с другими неудачниками окажусь на улице, честно говоря, выкладываться на полную желания не было. Последнее время со мной вообще происходило что-то непонятное, и тётя Агата, вырастившая единственного племянника в любви и строгости, гадала, морща нарисованные брови ― неужели у Джонни уже начался кризис среднего возраста? Это в неполные тридцать лет… Не рановато ли?

Меня же давно оседлала такая апатия, что самому порой становилось не по себе. Понятно, что переезд из тихого городка, где я родился и вырос, в шумную, бестолковую, суетливую столицу округа, как и поспешная продажа родительского дома, не делали недавнего выпускника колледжа счастливее. А ещё расставание с Мэрил накануне помолвки и ссора с лучшим другом, как раз и ставшим причиной этих событий. Ведь я, по словам Агаты, со свойственной только дебилам доверчивостью умудрился прохлопать собственное счастье, позволив Мику увести такую девчонку из-под носа…

Тётушке нравилась Мэрил ― красивая, энергичная, не то что «некоторые» ― очередной камушек в мой адрес ― и что, разумеется, важно, из очень состоятельной семьи. По представлению Агаты, лучшей невесты её непутёвому племяннику никогда не найти. И вдруг такой облом. Все ждали хоть какой-то реакции. Но я промолчал, ещё раз подтвердив репутацию бесхарактерного растяпы: не устроил скандала или драки с соперником, даже дверью не хлопнул ― продал отцовское «наследство» и уехал…

Наверное, неудачнику просто повезло быстро найти место в хорошей фирме ― друг семьи с неохотой, но всё же взял свалившегося на его голову парня к себе. И все эти три года я, как мог, старался оправдать его доверие. Правда, меня не покидало ощущение, что стезя агента по продажам совсем не то, что нужно провинциальному чудаку, всегда мечтавшему о литературной карьере.

Я продолжал писать небольшие рассказы, с завидным упорством посылая их во всевозможные издательства. И, разумеется, получал отказ, но пока держался, лелея детскую мечту, что однажды… однажды когда-нибудь…

А пока с тоской смотрел на пролетавшие мимо тёмные после дождя стволы деревьев, гадая, когда же наконец покажется выезд на основное шоссе, ведь полагаться на постоянно слетавший с катушек навигатор не приходилось. Судя по его показаниям, до желанного поворота ещё час назад оставалось совсем немного. Но время летело, дорога продолжала петлять, становясь всё уже и непригляднее, заставляя поверить в очевидное ― я умудрился заблудиться в этом чёртовом лесу.

«И зачем только послушал того парня у заправки? Он показался мне таким симпатичным и добродушным, чем-то напомнив двоюродного брата Нильса. Наверное, обаятельной улыбкой и веснушками по всему круглому лицу. Каким самонадеянным идиотом надо было быть, чтобы довериться словам совершенно незнакомого человека, свернув с основного шоссе на эту проклятую заброшенную дорогу. Неужели тебе, Джон, так хотелось побыстрее вернуться домой, что решился на эту авантюру, или сказалась бессонная ночь в мотеле с озверевшими москитами? Впрочем, какая теперь разница…»

Я вышел из машины, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к подозрительной тишине в надежде различить шуршание шин приближающейся одинокой машины, а лучше ― далёкий гул автострады. Налетевший порыв ветра толкнул меня в спину, словно призывая поторопиться ― громыхнувший вдали раскат грома напомнил об утреннем неутешительном прогнозе погоды. Похоже, сегодня дождь решил продолжить своё безумие, начатое ещё на прошлой неделе, окончательно превратив эту покрытую лесами местность в подобие гигантского, окутанного туманом болота.

Раздавшийся сзади казалось бы такой долгожданный визг тормозов незнакомой машины почему-то меня напугал. И, оглянувшись на остановившийся в соседней луже старенький серый пикап, я с непонятной тревогой ждал, пока откроется его проржавевшая дверь, выпуская своего хозяина в этот промозглый сумрак. Но водитель не торопился покидать автомобиль, словно тоже рассматривал незнакомца через тёмное, потрескавшееся стекло, и, видимо, я ему чем-то не понравился. Во всяком случае, пикап сорвался с места, но, проехав немного вперёд, вдруг снова резко затормозил.

Это разволновало меня ещё сильнее, и мысленно я попросил того, о ком долго не вспоминал:

«Господи, пожалуйста, пусть он уедет, пусть не останавливается…»

Это выглядело не логично и, наверное, глупо, ведь наконец-то появился шанс узнать, куда же всё-таки занесло «горе-путешественника». А значит, замаячила реальная возможность выбраться на нормальную дорогу. Но, прислушиваясь к вдруг заторопившемуся сердцу, я продолжил мысленно твердить, чувствуя, как липнет к спине новая рубашка:

«Кто бы ты ни был, уезжай отсюда… Не хочу тебя видеть, нет, нет…»

Не знаю, что тогда со мной творилось ― на какой-то краткий миг даже почудилось, что в темноте салона замершего пикапа я вижу смуглое, покрытое глубокими морщинами лицо человека. Его тонкие губы кривились в неприятной ухмылке, а тяжёлые, нависшие веки под седыми бровями распахнулись, позволив глазам сверкнуть бесцветными, почти прозрачными радужками в окружении ослепительных бело-голубых белков.

Это было, мягко говоря, неприятно. Вернее, противно до тошноты, словно я прикоснулся к странным, наверняка слепым глазам. И не просто потрогал их, а сильно прижал пальцы, стремясь…

«Ужас, да что за дрянь лезет в голову? С чего бы мне… делать такое? К тому же, слепой вряд ли бы смог так лихо водить машину. Это всё из-за того, что я не смог уснуть ночью, вот и мерещится подобная дичь…»

Человек за рулём старой развалины, словно почувствовав смятение в моей душе, окончательно передумал останавливаться ― презрительная ухмылка покинула его губы-линии, а страшные глаза спрятались за покрытыми старческими пятнами веками. Пикап скрылся из виду за ближайшим поворотом так, словно только что получил хорошего пинка.