Елизавета Граф
Её время

Глава 1

«Цена безупречности»

Мия росла в неполной семье — её воспитывали мама Виктория и бабушка Аврора. Мама была главой их маленького посёлка. Она всего добилась сама, пройдя через суровые жизненные испытания.

Когда-то Викторию растила мать-одиночка, от которой после восьми лет брака, бесконечных пьянок и побоев ушёл муж. Виктория на всю жизнь запомнила то страшное детство: материнскую боль и жгучий стыд за то, что их жизнь сложилась именно так. Ещё с малых лет окружающие знали, что эта девочка добьётся многого. Пока другие дети беззаботно играли во дворе, она усердно сидела за учебниками, росла активисткой, и её звонкий голос был слышен повсюду. Виктория будто пыталась компенсировать крах собственного отца, стремясь доказать, что он зря так жестоко поступил с ними.

При этом в глубине души она осуждала мать за слабость и глупость, считая, что та просто плохо старалась и не смогла сделать семью счастливой. Из-за этих детских травм Виктория выросла женщиной со сложным, тяжёлым характером. Она была невероятно требовательна к окружающим и никогда ни за кем не признавала права на ошибку, ведь в её собственной жизни тоже однажды случилась слабость. В восемнадцать лет Виктория безоглядно влюбилась...

Влад приехал из города на лето, чтобы навестить близких. Это был высокий, статный юноша с глубокими синими глазами и мужественными, резко очерченными чертами лица. От него так и веяло внутренней стойкостью и силой. Он поселился по соседству. Как-то тёплым вечером, отдыхая на террасе, Влад увлечённо рассказывал родственникам о городской жизни и своих планах. В этот самый момент Виктория заглянула к соседке, бабе Вале, за молоком. Столкнувшись с этой сценой, девушка не стала никого отвлекать, а тихонько присела в стороне, превратившись в молчаливую слушательницу.

Влад заметил её сразу. Среди собравшихся она выделялась бледной кожей, светлыми волосами и большими карими глазами. Тоненькая, даже худощавая, она тем не менее держалась удивительно строго и гордо. Окончив свой рассказ, Влад подошёл к ней и предложил прогуляться. Он был старше её на пять лет, но Виктория, вопреки своей обычной сдержанности, согласилась. Впервые в жизни, просто взглянув на мужчину, она почувствовала, как внутри всё закипает, а сердце начинает бешено биться в груди. Ей казалось, что если он скажет ещё хоть одно лишнее, слишком личное слово, она просто упадёт в обморок от нахлынувших чувств. Виктория твёрдо решила для себя: это любовь с первого взгляда.

С того самого дня они стали неразлучны. Впервые в жизни она напрочь забыла о книгах и подготовке к вступительным экзаменам. Влад засыпал её обещаниями. Он красочно описывал, как заберёт её с собой в город, как они совьют общее гнездышко, и не упускал случая упомянуть о собственных достоинствах и успехах. Виктория слушала его, затаив дыхание. Ей не верилось, что она наконец обрела своё долгожданное счастье. Оказалось, что жизнь состоит не только из бесконечной гонки за карьерой и отличными оценками.

Но в конце лета сказка оборвалась. Виктория, как обычно, пришла к бабе Вале за молоком и случайно подслушала разговор, который перевернул её мир. Влад и соседка о чём-то горячо спорили на веранде. Они увлечённо обсуждали его маленького сына и то, как сложится жизнь Влада после предстоящего развода. Увлёкшись дискуссией, они совершенно не заметили Викторию.

Девушка замерла у калитки, не в силах сделать ни шагу. Сердце, ещё недавно бешено бившееся от любви, внезапно остановилось. В голове вихрем закружились мучительные вопросы: «Он был женат? У него есть сын? Разводится? Но почему, почему он ничего мне не сказал?»

...«Почему он промолчал?»

В этот миг стеклянная банка выскользнула из её ослабевших рук. Громкий звон бьющегося стекла наконец заставили спорящих обернуться. Виктория уже резко развернулась, собираясь бежать прочь, но Влад успел перехватить её. Он подбежал со спины и крепко, удерживающе обнял её за плечи.

— Вика, постой! Я тебе сейчас всё объясню, — тяжело дыша, заговорил он.

Виктория резко высвободилась из его рук и повернулась к нему лицом. Её взгляд был ледяным.

— Что именно ты хочешь мне объяснить? То, почему скрыл от меня свой брак? Или то, почему ни словом не обмолвился о сыне?

— Всё очень сложно, Вик... — Влад растерянно запустил пальцы в волосы.— Я просто не хотел тебя спугнуть. Ты мне действительно безумно нравишься. Ты удивительная, необыкновенная девушка, я никогда в жизни не встречал таких, как ты! Но понимаешь...

Лицо Влада изменилось, в глазах блеснули непролитые слёзы, а губы едва заметно задрожали. Он выглядел искренним и глубоко несчастным.

— Понимаешь, я был слишком молод и совершил глупую ошибку. Я искренне думал, что это настоящая любовь. Делал всё, чтобы она была счастлива. Мы сыграли свадьбу всего после трёх месяцев знакомства, а потом ...Я слишком много работал и не уделял ей должного внимания. А недавно я вернулся домой, и она ошарашила меня новостью о разводе. Сказала, что встретила другого мужчину.

По его щеке покатилась одинокая слеза. Виктория шумно выдохнула. Обида, едва не разрушившая её первую любовь, мгновенно улетучилась, и угасающее чувство вспыхнуло с новой силой. Поддавшись порыву, она крепко обняла его.

— Ты ни в чём не виноват, — прошептала она. — Мне так жаль, что с тобой это случилось...

Они ещё долго стояли в обнимку посреди двора, согревая друг друга. Позже Влад проводил её до самого дома. Виктория сразу легла в постель, но сон к ней не шёл. В её мыслях что-то упорно не сходилось, вызывая глухую тревогу. Она ворочалась с боку на бок, задаваясь вопросами. Почему он упорно называл свою пока ещё законную жену безликими местоимениями, будто у неё вовсе не было имени? Почему он так вскользь, почти равнодушно упомянул собственного сына?

Однако вскоре она силой заставила себя отбросить эти сомнения. «Сейчас ведь всё хорошо, — успокаивала она себя. — Он рядом, он любит меня, а я люблю его. Скоро мы вместе уедем в город». С этой убаюкивающей, прекрасной мыслью она наконец забылась сном.

Их счастливый роман беззаботно длился до самой осени. Но однажды, во время очередной вечерней прогулки, Виктория всё же решила прояснить то, что так долго не давало ей покоя. Когда же они поедут в город. Ответ Влада прозвучал как гром среди ясного неба. Он сообщил, что по работе появились срочные дела и ему нужно уехать уже завтра. Мужчина поспешил заверить её, что, решив все вопросы, обязательно вернётся, а пока пообещал непрерывно звонить и писать.

В этот момент сердце Виктории будто ухнуло в бездну, а потом бешено заколотилось где-то у самого горла.

— Но как я буду здесь без тебя? — вырвалось у неё.

— Это ненадолго, — попытался успокоить её Влад. — Ну я же пообещал тебе: буду звонить, писать. А теперь давай я тебя провожу, мне ещё нужно собрать вещи.

Она лишь молча кивнула. Обратный путь они проделали в гнетущей тишине.

Следующее утро выдалось тяжёлым. Несмотря на яркое солнце, мир вокруг казался Виктории серым, унылым и бесконечно одиноким. На кухне Аврора уже привычно варила кашу. Для их семьи ранний подъём был обычным делом. Заметив, что дочь до сих пор не вышла к завтраку и всё ещё лежит в постели, Аврора встревоженно направилась в её комнату.

— Викусь, ты заболела? — Аврора тихо приоткрыла дверь. — С тобой всё хорошо?

— Мам, со мной всё нормально, — глухо отозвалась Вика, отвернувшись к стене. — Иди готовь. Я просто хочу полежать, у меня нет настроения.

Старшая женщина сделала шаг в комнату и присела на край кровати.

— У вас что-то случилось с Владом? Я видела, как вы гуляете, да и весь посёлок об этом только и гудел. Он тебя обидел?

— Да ничем он меня не обидел! — вспыхнула Вика, резко приподнявшись на локтях. — Он просто уехал по делам. Скоро он вернётся и заберёт меня, ясно вам всем?!

Аврора ничего не ответила. С грустью в глазах она поднялась и молча вышла на кухню. В её душе болезненным эхом отозвалась эта вспышка, но ранила её не грубость дочери. Женщина раз за разом прокручивала в голове свои невесёлые мысли: «Такой напыщенный, слишком самоуверенный... Наверняка обманул. Не позвонит ведь. А Викуся влюбилась без памяти». Ей было невыносимо жаль девочку, которая, сама того не ведая, угодила в ловушку слепой любви.

Пережив когда-то кошмар с мужем-тираном, Аврора больше так и не вышла замуж. К людям она теперь относилась с крайней осторожностью: подолгу присматривалась, сопоставляла факты, вслушивалась в разговоры. Влад не понравился ей с первой же встречи — что-то в нём глубоко отталкивало, сквозь напускное обаяние отчётливо проступал глухой эгоизм. Свою дочь Аврора любила больше жизни, в этой любви заключался весь смысл её существования. Она принимала всю боль Виктории как собственную и втайне винила себя за то, что когда-то не смогла дать девочке полноценную семью. И всё же сейчас Аврора решила попридержать свои опасения и дать дочери время прийти в себя, в глубине души отчаянно надеясь, что она ошибается и Влад действительно вернётся.

Спустя месяц Аврора стала замечать неладное. Виктория спала сутками напролёт, почти ничего не ела, а на кухонные запахи и вовсе смотрела с явным отвращением.

— Викусь, прекращай так изводить себя, — мягко, но настойчиво позвала Аврора, заглянув в комнату. — Пошли пообщаемся, позавтракаем.

— Мама, я не хочу, — глухо отозвалась Виктория, бледная и осунувшаяся. — Меня воротит от любой еды. Ничего не хочу... Я просто жду, когда позвонит Влад.

Аврора тяжело вздохнула и присела на край кровати.

— А когда он звонил тебе в последний раз?

— На прошлой неделе, — тихо призналась Виктория, уставившись в одну точку. — Он объявляется так редко... В основном его телефон отключён. Изредка пишет короткие смс: «Занят, подожди». Мам, я просто не понимаю, что мне делать...

Аврора прекрасно понимала, что этот парень попросту сбежал. Ей мучительно не хотелось озвучивать горькую правду, но в этот момент она внимательнее присмотрелась к дочери. Её и без того худощавая Викуся теперь напоминала живой скелет. Каждая косточка резко обрисовывалась под одеждой, а кожа стала пугающе бледной, почти прозрачной. Осознав, что дочь нужно немедленно спасать, Аврора кое-как уговорила её поехать в больницу и сама отвезла её в приёмный покой.

В больнице дежурный врач долго и тщательно осматривал изнурённую девушку. Он задавал глухие наводящие вопросы, что-то вдумчиво записывал в медицинскую карту, а затем, оторвав взгляд от бумаг, прямо спросил:

— Скажите, а вы не можете быть беременны?

В этот миг Виктория словно очнулась. Мучительный пазл в её голове наконец начал складываться. Она торопливо вспомнила все свои странные симптомы последних недель — утреннюю тошноту, слабость, отвращение к любимой еде — и поняла, что всё сходится. Сомнений не оставалось: скорее всего, это была беременность.

Виктория испуганно посмотрела на мать. Аврора тут же крепко сжала её холодную ладонь.

— Не переживай, это всего лишь предположение, — мягко успокоила она дочь. — Сейчас мы сходим на УЗИ, и всё сразу станет ясно.

— А если я и правда беременна? — голос Вики задрожал. — Что тогда? Как же учёба, моё будущее? А Влад... Мне нужно будет немедленно сообщить ему! Он ведь тогда точно заберёт нас как можно быстрее...

На мгновение на её измученном лице промелькнула слабая, робкая улыбка.В кабинете ультразвуковой диагностики было прохладно. Спустя пару минут осмотра врач повернулась к притихшим Виктории и Авроре. Улыбнувшись, она поздравила их и сообщила, что срок составляет девять недель.

Услышав это, Вика буквально соскочила с кушетки. Схватив со стола телефон, она дрожащими пальцами принялась лихорадочно набирать номер Влада. Первые два вызова он сбросил. Лишь на третий раз в трубке раздался его сонный и глубоко раздражённый голос:

— Зачем ты мне настырно натравливаешь звонки? Если я сбрасываю, значит, занят! — грубо отрезал он.

— Влад, это очень важно, — задыхаясь от волнения, быстро заговорила Вика, не обращая внимания на его тон. — Я только что из кабинета врача. У меня для тебя новость... У нас будет ребёнок!— ...Я на девятой неделе.

— А зачем мне эта новость? — Его голос внезапно стал ледяным, чужим, будто он никогда её не знал и у неё вовсе не было чувств. — Ты знаешь, какие у меня сейчас проблемы, и решила накинуть мне ещё одну?! — закричал он в трубку. — Ты меня ребёнком удержать не сможешь, ясно тебе?! Решай эту проблему сама!

Короткие гудки оборвали связь. Виктория стояла в глубоком шоке. Ей казалось, что в этот самый миг её сердце безжалостно разбили, а всё её будущее превратили в руины. В её мыслях никогда не было места аборту — она всегда оставалась ярой противницей таких мер. Но девушка и представить не могла, что когда-нибудь сама окажется в столь капкане безысходности.

Аврора, для которой семейные ценности всегда оставались святыней, молча шагнула к дочери и крепко прижала её к себе.

— Не переживай, — тихо, но твёрдо прошептала она, гладя плачущую Викторию по волосам. — Мы со всем справимся. В нашей семье появится ещё один человек, которого мы будем безумно любить. Мы воспитаем его, и он будет любить нас.

В тот год Виктория так никуда и не поступила. Она была настолько поглощена своими несчастными отношениями, что даже не подумала вовремя подать документы. Именно тогда, оставшись у разбитого корыта, она дала себе твердое обещание: во что бы то ни стало встать на ноги и больше никогда ни от кого не зависеть.

В начале мая на свет появилась прекрасная Мия — светловолосая, синеглазая и удивительно милая девочка. А уже осенью Виктория, проявив железную волю, уехала в город учиться на юриста. Аврора с маленькой Мией отправились вместе с ней. Пока молодая мать разрывалась между лекциями и работой, бабушка преданно нянчила внучку. Это были черные, изнурительные времена. Они едва выживали на крошечную зарплату официантки, умудряясь как-то сводить концы с концами и оплачивать съемный угол.

Окончив обучение с красным дипломом, Виктория вместе с семьей , с триумфом вернулась в родной поселок. Мия пошла в детский сад, а Виктория, гордая своим высшим образованием, смогла устроиться секретарем в местную администрацию. С этого момента она стала проявлять крайнюю требовательность к своей дочери...Она жестко отчитывала девочку за малейшие провинности и неправильные, по её мнению, выходки. Бабушка Аврора раз за разом пыталась заступиться за внучку, но в ответ ей приходилось лишь молча выслушивать от Виктории бесконечные лекции о правилах поведения и нормах морали. Под таким жестким давлением Мия быстро научилась вести себя «правильно»: росла послушной, прилежной и тихой.

Когда девочка пошла в шестой класс, её маму назначили главой посёлка. С этого момента жизнь Мии превратилась в череду строгих обязательств. Теперь она была обязана соответствовать высокому статусу матери. Виктория требовала от дочери учиться только на круглые пятерки и во всём быть самой лучшей, идеальной, недосягаемой для остальных. Дома Мие нельзя было оплошать ни на секунду — её день был поминутно расписан строгим графиком. И только бабушка ничего от неё не требовала. Аврора просто любила свою единственную, драгоценную внучку такой, какая она есть, даря ей то редкое тепло, которого девочке так не хватало.