Владислав Лысенко
Возвышая: сборник стихотворений

Иллюстрация на переплете А. А. Байер

© Издательство «Перо», 2026

© Владислав Игоревич Лысенко, 2026

Рецензия на творчество

Когда читаешь произведения авторов, которые находятся в самом начале своего пути, то радуешься за то, что литература жива и будет продолжать расти.

Открыв для себя стихи молодого уральского поэта Владислава Лысенко, я испытал те же самые чувства и считаю, что у него есть потенциал.

Некоторые стихи Владислава Лысенко написаны онегинской строфой. В начале своего творческого пути, поэты всегда обращаются к классике. Это правильно, поскольку стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета, Державина и многих других являются и истоком, и эталоном русской поэзии. Строение книги – не какие-то случайные стихи, а тщательно подобранные, обозначающие каждый жизненный этап молодого автора. Уже в самой идее мы встречаем отсылку к «Евгению Онегину» Александра Сергеевича Пушкина, в которой идет жизнеописание героя, разделённое на главы.

В творчестве молодого автора можно найти интересные находки. В частности «Сидел во мраке я со светом…», в котором автор приглашает нас познакомиться с его творчеством, первая строка представляет собой интересное противопоставление. Во второй строке показано, что этот свет есть у каждого пишущего человека. Им он освещает дорогу во мраке жизни. Этот свет дает людям надежды на то, что дальше будет только лучше.

Ещё одна интересная находка имеется в стихотворении «Вечер»:

Что? Я похож на куклу вуду?
Ты только иглы не втыкай!

Это надежда на то, что лирический герой не получит никаких ударов от судьбы, от близких ему людей. Но, к сожалению, это стихотворение, также, как и следующее «Месть» имеют трагический финал.

Не менее интересной находкой может послужить стихотворение «Ручка».

О предметах обихода мы говорим редко, но ручка является одним из важнейших атрибутов поэта.

Таким образом Владислав Лысенко от имени всех пишущих людей поблагодарил главный атрибут литератора.

Стоит также поговорить и о недостатках. Например, о технической составляющей. Как и у многих начинающих поэтов имеются ритмические сбои, несоблюдение стихотворных размеров, но в целом от книги у меня осталось хорошее впечатление.

В завершении хочу пожелать Владиславу Лысенко не останавливаться на достигнутом, а продолжать развиваться, совершенствоваться, чтобы стать настоящим профессионалом своего дела.

Н. А. Поповский

поэт, председатель Правления Челябинского представительства Челябинского регионального отделения Союза писателей России

Сидел во мраке я со светом,
И свет лил этот из меня,
Когда душа, сгорая пеплом,
Пленяла мыслию себя
О том, что нужно рассказаться,
И как бы ей не обознаться
В людской манере слепоты
О лишь рождавшейся мечты!
Вот как явились все творенья,
Что мы читаем с сожаленья,
А может с радости какой,
А может и души пустой.
Ну что, раскроем одеяло!
Друзья, является

Начало

Вечер

Приезжай! Попьем мы чаю,
Посидим, расскажешь мне!
И вот тебе я помогаю.
Веселее же вдвойне?

Только чур молчать я буду.
Ты говори, не замечай.
Что? Я похож на куклу вуду?
Ты только иглы не втыкай!

Зачем ты одеваешься скорее?
Зачем куда-то ты бежишь?
Зачем, читая письма, из «музея»
В мою глухую дверь стучишь?

И забегаешь вся в слезах.
Теперь летишь ко мне.
В глазах твоих мне виден страх.
Попьём мы чаю в тишине?

Но ты кричишь.
Кому звонишь?
Какая смерть? Кого?
Моя?.. Ого.

Приехала. Попили чаю.
Посидели, рассказала мне.
И я б помог, я ж обещаю,
Но только тело здесь в петле.

Месть

Вечер. Май. Весна.
Парк. Лавочка. Листва.
Темень. Дождь. Она.
Небо. Звезды. И луна.

Время. Телефон. Сообщение.
Парень. Прекращение общения.
Слезы. Паника. Вина.
Кто? Он или она?

Боль. Накрутка. Ложь.
Поезд? Вены? Нож?
Мысли. Страх. И смерть.
Морг. Полиция. Месть.

Ручка

На столе лежала ручка.
На вид обычная совсем,
Но все же очень дорогая.
Избавляла от проблем.

Она мне радовала глаз,
Она и поддержать могла,
Она – бесценный мой алмаз.
Плохие мысли отвела.

С ней было грустно и смешно,
И радость, и переживанья.
Нам вместе было так легко!
Загадывал её в желаньях!

А писала как красиво!
Один её лишь только штрих
Мог рассказать скорей болтливо
О настроениях своих.

На столе лежала ручка.
На вид обычная совсем.
Но только вот такая штучка —
– Остался я без ручки,
без проблем.

Писать ручка перестала.
Ничего не объясняла.
Врала, молчала, избегала.

На столе лежала ручка.
Не устану я благодарить,
Но вот не поняла она,
Что я успел её настолько…

Билет

В окно мне постучался лунный свет,
Я подошёл к нему навстречу.
И подарил он мне билет,
А что же я отвечу?

Я согласился без сомнений,
Вскарабкался на подоконник.
В стекле увидел много отражений,
Будто ночной поклонник.

На небе звезды ночь рассыпала случайно,
Открыв окно, я потянулся одну взять,
Но ветер подхватил меня. Необычайно!
Я начал с звёздами сиять.

Ночь пролетела как комета.
Я запомню навсегда.
И снилась мне тогда планета,
Волшебная чутка.

Открыв глаза, я осознал всё.
И начал даже сожалеть,
Что удостоился смотреть
Лишь сновидение моё.

Дурман

В тени лесов, где шепчет ветер,
Там, где цветы растут в полях,
Дурман весенний, сладкий, светлый,
Пролетает на зорях.

Сквозь утренний туман, как сны,
Он манит и зовёт в мечты,
И в каждом лепестке – загадка,
И в воздухе так сладко-сладко!

Пьянящий запах, словно вино,
Заставляет забыть как время бежит.
И в этот миг, когда всё одно,
Дурман тебя к себе манит.

Но осторожно! Не радуйся рано.
Легко потерять себя в плену.
За красотой чудного сопрано
Светлый путь обернётся во тьму.

Так выбирай, где счастье твоё:
В мире иллюзий иль простоты?
Дурман – он сладок, но помни одно!
Что жизнь – это больше, чем просто мечты.

Течение

Вода безмолвно шепчет в тени,
Река ведет в бездну, в мрак, темноту…
Текут по ней души, как листья по луже,
Не зная, что ждёт их в глубоком шуму.

Сквозь мрак плывут, не зная страха,
Как сладкая песня теченье зовёт.
В объятиях воды не хватает размаха.
Судьба решена их, а счастье – течёт.

Они не ищут берега, светлых просторов,
Им мило покойство в потоках холодных.
В бездне блестят их мечты и оборы,
Свет звёзд угасает, но сердце свободно.

И вот на краю, где волны кричат,
Лишь тени мелькают, как сны на рассвете.
Они не боятся ни боли, ни смеха.
Записан шум волн на старой кассете.

Плывут по теченью, не зная конца.
Река их ведёт в безмолвную бездну.
Сейчас ты узнаешь имя лжеца,
А после надолго отсюда исчезну.

Забвение души

Закрыл глаза.
И белый свет.
Ушла гроза.
Уже рассвет.

Теперь я здесь.
Теперь всегда.
И света смесь
Тут пролита.

Я понял всё.
И всё забыл.
Зачем я стал,
Зачем я был?

Стоит пятно
На фоне неба.
Портит панно
Лучами света.

Я продолжаю углубляться
В недра поэзии своей,
И начинаю просвещаться
Какой-то философией…
Пишу о пленности разумной,
О жизни, смерти может жуткой.
О всех забвеньях и желаньях
Я вам пишу во всех стараньях.
Чтобы стихи могли рождаться,
Пытаюсь мысли я собрать
И ни одну не потерять,
Благой чтоб цели достигаться.
Я слышу чистый голос лир,
Иду за ним – там мой

Вход в мир

Крик

Я опять зашёл в тупик,
Вновь передо мной ледник,
Блуждаю сквозь высоких стен,
Не чувствуя своих колен.

Я опять попал в твой плен,
Облик твой мною священ,
Слишком много здесь улик…
Слышу только лишь свой крик.

Он попадает в резонанс,
Между нами вновь альянс.
Душу рвёт мою на части,
Жаждя бескорыстной власти.

Этот крик летит стрелой,
Душу ты ему открой!
Не успеешь ты сглотнуть,
Как воткнётся в твою грудь.

Исток

Одна тарелка на столе.
Мой ужин снова в тишине.
И некого ведь пригласить,
И не с кем ведь поговорить.

Устал так жить ей Богу я,
Как будто бы рождён с нуля.
С ума схожу я в этом доме,
Живу один в таком разгроме…

Устав так жить, решил одно:
Конец уже недалеко.
Я лучше душу бы продал,
Чем сам свалился наповал.

И сквозь меня проникла дрожь,
В моей груди давно уж нож,
Сказал заветные слова,
И глубоко ушла душа.

Под землю, под слои времён,
Где шанс второй мне был вручён.
Я будто бы горел в огне.
Продал я душу Сатане.

Контракт наш прост весьма казался,
Он подписью сопровождался.
Я подписал его с любовью.
А подписал его я кровью.

Теперь мой друг на веки он,
В порядке будет и мой сон.
Зато теперь не одинок…
И я ушёл в свой же исток.

Остров

Стою один среди воды,
Уже не избежать беды.
Волна меня сейчас обнимет,
На пару метров вниз подымет.

Вокруг меня бескрайне море,
С судьбой своей я явно в ссоре.
Стою как одинокий остров,
Всё оказалось очень просто.

Не подходите вы ко мне,
Не дайте силы слабине.
Под воду лучше мне уйти,
Себя мне лучше унести.

Чем тварью одинокой быть,
Мне проще будет всё забыть,
Но проще – значит ли, что лучше?
И я остался здесь. На суше.

«Рвётся голова от мыслей…»

Рвётся голова от мыслей,
Чемодан пустых бессмыслий,
Разум как пустой стакан.
Надвигается буран.

От себя не убежать,
Только мне здесь выбирать.
Посмотреть охота вниз,
Но… Не мой это девиз.

Чужой шаг

Стоя на тёмной крыше,
Хочется сделать шаг.
Душа поднимается выше,
Рука образует кулак.

Ветер меня толкает,
Жизнь забирает Борей,
Невольно мне намекает
Сделать шаг мой быстрей.

В сердце лёд из пластмассы,
Меня обманула судьба.
Под моими ногами трассы.
Прощается ветер, скорбя.

Я лечу по чужой воле.
Обманут своей же судьбой.
На руках были мозоли,
Остались они за чертой.

Хочется

Порою хочется сорваться
И кинуться на всех как зверь.
Но заставляет мозг держаться
И не ломать пока ту дверь.

Порою хочется сорваться
И перестать громко молчать.
Порою надо бы собраться
И что есть мочи закричать.

Но разум пульсом бить мне будет,
Ошибку совершу тогда.
Поэтому я все забуду
И взгляд направлю на верха.

«Сейчас все дни однообразны…»

Сейчас все дни однообразны,
Сейчас все новости каркасны.
Нет света в жизненном туннеле,
И чувства все вдруг потускнели.

Вся грандиозность дверь закрыла.
Мечта побег вдруг совершила.
Всё волшебство пропало в бездне.
Со всех сторон слышу: «Исчезни!»

Остался этот мир без красок,
Понадевали люди масок.
Создали лживый здесь фуршет.
Где будет лучше? Где нас нет.

Между строк

Я вспомнил чудное мгновение,
Когда ребёнком песни пел.
Я вспомнил мамы порученье,
Чтобы уроки делать сел.

Я вспомнил просто своё детство.
То детство, где играл в бега,
Где было мне, уж если честно,
Получше райского луга.

Тогда я жил не для кого-то,
Тогда я просто был для всех.
Тогда и дела никакого
Зачем я сотворил тот грех.

Я книгу брал и рисовал в ней.
Я рисовал в ней между строк.
Я жизнью жил, не для кого-то!
Я помню сильный чувств поток!

Я помню, как меня ругали,
Я помню, как водили в сад.
Я помнил, как со мной играли,
Как мы смотрели звездопад.

Тогда я жил не для кого-то.
Тогда не знал о боли впрок.
Сейчас мне стыдно отчего-то.
Пишите, люди, между строк!

Вектор «ноль»

Начало и конец совпали,
Образовался некий круг.
Моё нутро закольцевали,
Раздался сзади страшный звук.

Попали в точку невозврата —
Рукой поставил вектор ноль.
Всё состояние – утрата;
На языке сплошная соль.

Но где причина кольцеванья?
Я не могу найти тот «икс»,
Что затерялся со стараньем,
Образовал туманный микс.

Мы ложно света в небе ждали,
Его не будет, милый друг.
Начало и конец совпали.
Образовался страшный круг.

Многолико

Кому не скучно лицемерить,
Различно повторять одно,
Стараться важно в том уверить,
В чём все уверены давно…

А. С. Пушкин

Я помню тебя вчерашней:
Была ты скромна и жалка.
Играешь фигурой павшей:
Сегодня ты поражена
И отвержена будешь вскоре.
Звучит новая роль.
Богиней ты выйдешь в ссоре
Чистейшей души как Ассоль.

Скромна и мила всем отныне,
Иметь уважение – клад.
Но гордо проигрывать ты не
Умела. Хоть падай в овраг.
Завтра зайдёшь королевой,
Попробуешь новый контекст.
Свернула «царица» налево,
Неся разукрашенный крест.

Твоё признанье пугало
Всю слабую, грязную чернь,
Места слабее искало,
Чтоб спрятать грешную тень.
Пустила к себе под обманом,
Считая, что будешь им друг.
Решится всё громким скандалом —
– Я слышу из скорого звук.

Зря видишь свою гениальность,
Её здесь в помине и нет.
Играешь в сентиментальность,
Вставляешь улыбки корсет.
Злодейство и гений сливаешь,
Хоть зная: не выйдет добра.
В вере в себя обитаешь.
Вся суть в строчках выше дана.

Ритуал

Сгустилась тьма на небе темном,
Соната лунная взошла.
Возник в миру почти загробном.
Все отворились зеркала.

Я встал столбом на месте действа,
Не разбирал к чему здесь я.
Похлеще грязного плебейства
Узрел на фоне полотна.

Всё празднословие собралось
Для мести красочной в крови;
И кулаком вдруг сердце сжалось.
Ко мне явилися они.

Главарь к устам моим приник
И прошептал на ухо слово.
А после вырвал мой язык,
И речь моя осталась нова.

Я подписал их договор
О жизни, слове и недуге.
И я запомнил разговор.
Язык остался в «Рит. Услуги».

«Удобно человеку обманывать себя…»

Удобно человеку обманывать себя:
Казаться элегантным; учиться, но шутя;
Играть с собою в прятки, никак не находить.
Но только не пойму я: как так возможно
жить?

Я тихо жду

Я тихо жду, когда падут
Оковы тяжкие с костей.
Когда страдания умрут,
Уйдут с сознания людей.
Когда избавит душу блуд,
Что меня лечит вне страстей,
Когда восстанет здравый суд
И, сделав лезвие острей,
Пронзит глубины алых руд.
Уверен, что произойдёт,
Развею сам я это бремя,
И знаю, что меня спасёт
Лишь жизнью скованное время.

Ориентир

Закрыл глаза. И белый свет.
Услышал в мыслях детский голос.
Не наступил ещё рассвет,
Как ветер тронул ярый колос.

Он мне шептал о чем-то глупом,
Наивном, искреннем, живом.
А я упёрся в дверцу стулом,
Твердил, что действую умом.

Пытался я сопротивляться,
Всё думал: «Надо отмести,
Забыть, закрыть, убрать и спрятать.
Себя достойнее вести».

«Ты врун! Ты тот обманщик с книги,
Кого всё детство презирал!
Вчера ты был достоин Лики
За то, что правду возглавлял.

Вчера ты видел в отраженье
Мой голос из своих же уст.
Сегодня слышишь с отраженья
Фальшивых правд желанный хруст».

И тело замерло в секунду,
Как треск донёсся до ушей.
Поддался внутреннему бунту,
Что оторвал немых пашей.

Пусть были разны оба взгляда,
В одно лицо сошлись глаза.
На фоне летнего заката
Слились в единое моря.

Тогда услышал свой я голос.
Тогда глаза открыл на мир.
И даже самый ярый колос
Теперь внушает ориентир.

Сторона

Порою жить совсем легко,
И солнце с неба греет ясно,
И сердце бедное моё
Стучит размеренно, не страстно.
Порою я иду домой,
А всё вокруг мне, улыбаясь,
Зовёт, кричит и льёт рекой,
Как будто в лето возвращаясь…

Но стоит такту дать искру,