Эд Кузиев
Теремок

Глава

Омерзительно противный осенний дождь плевал с небес на серый городок Н-ск. Когда влага, минуя плащи, зонты и дождевики, лезла за шиворот, пряталась за стельками кроссовок, заставляла близоруко морщиться от мокрой хмари. Небесная канцелярия с изяществом художника и упорством садиста вот уже неделю наносила на город дождевую пыль слой за слоем, как на известном холсте Малевича.

Недостаточно влаги, чтобы смыть грехи и грязь, но слишком много для обострения осенней хандры и депрессии. Даже в этом абсолютном унынии и сплине было свое яркое пятно. Зажатая между двумя многоподъездными девятиэтажками, в непроглядное свинцовое небо светила вывеска "Мир Пива". Неон выглядел излишне празднично для конца сентября, броско и пошло. А на крыльце питейного заведения, прячась под козырьком от непогоды, дымила длинной сигаретой весьма непримечательная особа. Плотная клетчатая юбка в пол, серый, колючий свитер и накинутая на плечи дырявая шаль. Игнорируя мольбы страдающих с похмелья и алчущих вкусить янтарного нектара, Лариса тянула из тонкой палочки яд, упиваясь своей маленькой властью. Перекур — дело святое, будто святость напрямую зависла от причинения вреда собственному здоровью. Короткое самобичевание или, как по-модному, селфхарм.

Три с небольшим минуты, но если затягиваться пореже, то можно растянуть свободу от пивного каземата до четырёх с половиной. Приветливые со сменщицей завсегдатаи разливайки, щедро насыпающие мелочь в банку для чаевых, с Ларисой вели себя иначе. Грубо, язвительно, с плохо скрываемым пренебрежением. И сейчас сверлили её взглядом, поджимая губы и отпуская неуместные шуточки. Мысли о своей тяжёлой судьбе захлестнули женщину, как непогода серый город. Сумбурные и мелочные, вытягивающие последние силы сложной смены, впрочем, вскоре её сменит вечно опаздывающая Машка, которая с порога заполнит все помещение пивного бутика тяжёлым, вечерним парфюмом, необъятной грудью и фирменной улыбкой.

Лариса ненавидела больше всего два момента в работе: приход на место каторги и ожидание окончания смены. Чуть меньше возвращаться домой. Обязательный поход в магазин, где оставляла половину заработанного за сутки, мимо фальшивых улыбок соседей, через пропахший застарелой мочой подъезд к разбитой бывшим сожителем двери. Ненароком вспомнила, как увидела свой телевизор в ломбарде, а после разведённые руки полиции, и глумливые и заискивающие улыбки старушек. Уголовное дело никто не завёл, да и телевизор—единственное светлое пятно в её жизни, никто не вернул. В её квартире поселились полумрак, разруха и упадок, да соседские тараканы. Там, на маленькой кухне ей было хоть немного уютно и не так страшно.

— Повеситься может быть? — рассеяно произнесла женщина вслух, и тут же отогнала от себя чёрные мысли. Да и где? В однокомнатной квартире нет даже крепкого крючка, может в подъезде? Чтобы соседка фыркнула, глядя на белые ноги с сеткой вен и ногти без лака? А потом участковый с усталым взглядом пригласит в её квартиру свидетелей, а там бардак и грязь. Начнут шептаться, что Лариска-то совсем запаршивилась, даже повесилась из-за хлама.

— Нужно что-то менять...

Чем ближе тлеющий уголек подбирался к фильтру, тем крепче в ней росла уверенность.

— Открывай давай, крыса... — выбил из задумчивости грубый, прокуренный голос.

Именно с этих слов закончилась прежняя жизнь крысы Ларисы, серой мышки в пивнушке, и началась совершенно иная. Женщина с проседью в неполные тридцать два, вдруг осознала все и сразу. Свою неуютную норку в плохом районе, жизнь полную страха и неуверенности, а затем... Резиновый тапочек розового цвета от всей неудовлетворённости существующим положением медленно оттянулся к стене, а затем резко влетел в промежность нахалу. Тихий стон, в котором читалось слово : "сука", глухо плюхнулось в лужу перед пивнушкой скрюченное тело. Лариса же, влетев в торговый зал, поспешно заперла стеклянную дверь и повесила табличку "приемка товара". Эйфория дерзкого поступка подожгла первый мост из многих, и жажда новых ощущений подтолкнула женщину к краю пропасти. Оглядевшись, хищно улыбнулась.

Сейф каркнул несмазанными петлями. Под светом мобильного телефона Лариса вынимала пузатые пачки наличных, кое-как перетянутых резинкой. Запихав в прозрачный пакет с надписью "Спасибо за покупку", женщина испугалась собственной храбрости. Вот так, украсть выручку за неполный месяц. Уже промелькнула мысль сложить все назад, как в дверь требовательно застучали.

Хлопнул сейф, пакет упал на дно безразмерной сумки, а через заляпанное стекло входной двери зло сверкала глазами Машка.

— Ты чо, мать? Погода такая, а наши постоянные клиенты мокнут. И это. Выйди за меня в среду, я на стрижку записалась.

— Нет, — твёрдо ответила Лариса. Третий мост полыхнул по всей длине, отразившись всей гаммой чувств на лице толстушки. Твердую позу в мягких резиновых тапочках отметили, но не придали значения.

— Смысле "нет", — удивлённо протянула сменщица. В её большой голове с накрученными кудрями и коровьими глазами никак не умещался такой ответ. "Да" было намного привычнее и удобнее.

— Я уволилась, Мария. Сегодня последний рабочий день. Кассовый журнал в порядке. Оплату за смену забрала. Прощай!

С трудом разминувшись с массивной Машкой, Лариса рванула на улицу. Встречный поток страждущих не дал ни шанса остановить беглянку, урезонить и пристыдить. Вырвавшись из душного мешка пивной, Лариса впервые за долгие годы не знала, что делать дальше. А ещё повинный пакет с наличными тянул её в парикмахерскую, бутик и магазин электроники одновременно. Только навязчивое желание прожить месяц шикуя, вдруг столкнулось с желанием обеспечить себя на долгие года. Да и привлекать внимание женщина не хотела. Потому привычный маршрут в магазин за дешёвой едой в чавкающих резиновых тапочках, мимо фальшивых улыбок вечных обелисков на лавочках к разбитой двери.

Заварив последние крохи кофе и укрывшись от промозглой погоды колючим пледом в ожидании тепла от центрального отопления, Лариса начала действовать...

***

Старый кинотеатр "Авангард" давно заброшен и ограблен. Место встречи робких юношей с цветами и девушек в строгих платьях ныне представляло из себя печальное зрелище, напоминая скорее пустырь и свалку, чем храм кино. Администрация огородила заброшку бетонным забором, тем самым неумело прикрывая гнойник и умывая руки. И в первых числах октября появилась тяжелая техника. Весь накопленный мусор, мёртвые деревья и бетонные блоки уезжали, оголяя разбитый фасад некогда прекрасного здания. Следом появились муравьи в оранжевых жилетах, нарочито грубо превращая развалины в рабочее состояние, латая крышу и вставляй стекла. Нет, серая мышка не купила землю, не взяла в аренду. Действия дерзкой предпринимательницы попадали под статью 7.1 Коап. "Самовольный захват земельного участка". Только все было сделано настолько открыто и свободно, что даже у главы Администрации не возникло капли сомнения, что это могло быть без разрешения вышестоящего руководства.

"Секс. Шашлык. Танцы"

Странный набор слов закрывал свежеокрашенные стены. А на последние деньги, вырученные от продажи разбитой однушки, Лариса купила лучшую акустику из обветшалого Дома Культуры и Техники у вороватого председателя. Прошёл всего месяц с памятного удара по промежности у пивнушки, а Лариса за это время кардинально изменилась. Той самой забитой серой мышки больше не было, вместо неё появилась хозяйка ночного клуба с претензиями на шикарную жизнь. Популярность бывший кинотеатр приобрёл после введения золотого правила: "Можно все по обоюдному согласию и после оплаты по прайсу." что не говори, а семь лет работы в пивной разливочной не прошли даром. Ничто так хорошо не продаётся, как пороки и тайны. И народ потянулся. Не только клиенты. За короткий срок персонал оказался набран, как на подбор — лихой и тертый. Любая инициатива работника расценивалась из правила двух недель. Если за две недели новшество не принесло денег, то затраты ложились на инициатора.

Постепенно, пустующие помещения обрастали добротной мебелью, мини баром, почасовой оплаты приват-комнат. А видео с разгульных корпоративов давали отличную рекламу. В один из вечеров в кабинет хозяйки клуба постучался робкий мужчина неприятной наружности. Мятый твидовый пиджак в "шотландку", кепи и дырявый сапог. А ещё огромное количество папиллом и бородавок на бордовом от частого злоупотребления вредных продуктов лице.

Если Лариса и ждала кого в этот вечер, то точно не бывшего главного бухгалтера градообразующего предприятия. Осужденный за растрату, Симеон Квакин сумел договориться со следствием и вышел через три года по УДО с небольшими отступными. Его супруга и дети сделали слишком поспешные выводы и, не дожидаясь окончания следствия, покинули небольшой городок, оставив Симеону лишь разбитую квартиру и долги за коммунальные услуги, успев продать даже сан фаянс.

— Я все могу, Лариса Львова, вести бухгалтерию, составлять графики, спрогнозировать доходы. Могу снизить налоги, спрятать прибыль. Дайте мне три месяца, и я...

— Мы не платим налоги, — огорошила хозяйка просителя.

— Как? Вообще? Или не в региональный бюджет? А знаете, к черту налоги, но... Мы можем получить гранты, субсидии и дотации, я знаю это болото и ориентируюсь в нем очень...

— Что ты хочешь? — устало спросила Лариса. Не такой она представляла себе шикарную жизнь, где проблем и вопросов было больше, чем наличных.

— Мне нужна работа. Я устраню все попытки воровства, снижу расходы, приведу прайс в порядок. У вас! — Симеон задрал палец с папилломами, смутился и спрятал его за спину. — У вас уволить официанта стоит дешевле, чем помочиться с барной стойки! А закрыть бар всего триста тысяч!