Лагун Владислав
Книжная полка

Глава 1: Квартира.

Свадьба была скромной, но весёлой.

Они расписались в апреле, в маленьком загсе на окраине города, где потолки были низкими, а шторы пахли пылью и чужими надеждами. Гостей было немного: родители, пара близких друзей, двоюродная сестра Анны, которая постоянно поправляла фату и плакала, хотя сама не понимала почему. Паша стоял у алтаря — вернее, у стола с гербом, — в взятом напрокат костюме, который жал в плечах, и смотрел, как Анна идёт к нему по красной дорожке. Она была в простом белом платье, купленном на распродаже, и в этих дешёвых туфлях на низком каблуке, и она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

Когда регистратор сказала: «Объявляю вас мужем и женой», Паша почувствовал, как что-то внутри него щёлкнуло, встало на место. Словно он всю жизнь собирал пазл, и вот наконец последний фрагмент лёг туда, где должен был быть.

— Горько! — крикнул кто-то из гостей.

Они поцеловались. Анна улыбалась, и в уголках её глаз блестели слёзы. Паша обнял её, прижал к себе, и в этот момент ему казалось, что он может свернуть горы. Что угодно. Всё, что она попросит.

Родители подарили им квартиру.

Однокомнатную, на четвёртом этаже панельной девятиэтажки, в спальном районе, где по утрам пахло жареным луком и стиральным порошком, а по вечерам — сигаретным дымом с балконов. Квартира была маленькая — тридцать два квадрата, — но своя. Своя! Не съёмная, не в ипотеку, не у чужих людей. Своя, с документами, с ключами, с правом закрыть дверь и никого не впускать.

Пашины родители копили на неё двадцать лет.

Отец, инженер на заводе, получал немного. Мать, медсестра в поликлинике, — ещё меньше. Они откладывали годами, отказывали себе во всём: не ездили в отпуск, не покупали новую мебель, донашивали одежду до последней нитки. Отец курил «Приму» вместо нормальных сигарет, потому что разница в цене была ощутимой. Мать штопала носки вместо того, чтобы выбросить. Они не жаловались — просто жили так, как жили, и каждый месяц относили в банк очередную сумму.

— Для вас, — сказал отец на свадьбе, вручая Паше ключи. — Мы хотели, чтобы вы начали жизнь без долгов. Чтобы не пришлось, как нам, считать каждую копейку. Это... — он запнулся, — это наше главное наследство.

Паша обнял отца. Тот был сухим, жилистым, с ладонями, покрытыми трещинами от заводского масла. Он не умел говорить красиво, но в этих словах было всё.

— Спасибо, пап.

— Не благодари. Просто живите хорошо.

Они переехали в квартиру через неделю после свадьбы.

Первые дни были как в тумане. Они расставляли мебель — старую, отчасти привезённую от родителей, отчасти купленную на барахолке, — и каждый предмет казался им сокровищем. Диван, на котором обивка была поцарапана котом в трёх местах, но зато он раскладывался в кровать. Шкаф, купленный за полцены, потому что у него не хватало одной дверцы. Стол, который Паша собрал сам из ИКЕА-набора, и он даже не шатался — почти.

Анна наводила уют. Она развесила шторы — лёгкие, светлые, в мелкий цветочек, — и квартира сразу стала казаться больше. Поставила на подоконник горшки с геранью, которую принесла от мамы. Разложила на полках книги: её любимые романы, его юридические справочники, пара кулинарных сборников, которые она листала, но по которым почти не готовила.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? — сказала она как-то вечером, когда они лежали на диване, глядя в потолок. За окном шумел дождь, и в комнате было тепло и тихо.