Ринк Годвест
Хроники Миллиарда

Эпизод 1. Колыбель

Доктор Ханно, нервно мечась между приборами, в очередной раз проверил показатели датчиков и, не выдержав, резко обернулся к коллеге.

— Это конец, Дитмар. Конец всему, понимаешь? — его голос сорвался на высокой ноте, в нем отчетливо звенела паника. — Эта проклятая трехсторонняя бойня… ладно бы их было двое, тогда один победил бы другого, и наступил бы мир. Но три стороны — это вечный двигатель войны! Ослепленные своей ненавистью, они даже не могут создать временную коалицию на двоих, чтобы уничтожить сильнейшего, а потом продолжить грызть друг друга. Это бесконечный цикл. И наш мир — просто следующая строчка в их расстрельном списке.

Доктор Хаусхофер даже не вздрогнул. Он медленно отложил планшет, сохраняя абсолютное, почти машинное хладнокровие. Взгляд его серых глаз был устремлен на Ханно, но мысли, казалось, витали далеко за пределами этой беззащитной планеты.

— Ты прав, Ханно, — спокойно и ровно ответил Хаусхофер, словно зачитывал прогноз погоды. — Согласно утренним сводкам Планетарной обороны, в центральных секторах полностью разрушено еще четыре обитаемых мира. Еще семь секторов просто замолчали. Кажется, навсегда. Математически мы уже мертвы, это лишь вопрос времени.

Ханно замер, побелев, и судорожно сжал край лабораторного стола. Хаусхофер мягко поднялся со своего кресла и подошел к нему.

— Ладно, не будем о грустном, — неожиданно мягко произнес Дитмар, слегка коснувшись плеча коллеги. — Раз уж финал неизбежен, давай закончим то, ради чего мы здесь собрались. Мэрия Хопстада дала зеленый свет моему проекту «Новая Надежда». Я формирую автономную базу ДНК выдающихся ученых нашего сектора. Твой разум, Ханно, слишком ценен для галактики, чтобы просто превратиться в радиоактивный пепел. Мне нужна твоя кровь.

— Кровь? Сейчас?! — Ханно дико огляделся, его дыхание стало прерывистым. — Зачем, Дитмар? Кому она достанется? Черной Фаланге?

— Нам, Ханно. Нам и нашему будущему, — Хаусхофер оставался непреклонен. Не давая коллеге опомниться, он ловким, отточенным движением подкатил к столу компактный роботизированный прибор для забора биоматериала. — Протяни руку. Всего один забор.

Парализованный непреклонным тоном Хаусхофера и накатывающим страхом перед будущим, доктор Ханно покорно вытянул вперед дрожащую руку. Капсула робота-манипулятора плавно зафиксировала его указательный палец и с едва слышным тихим шипением сделала микропрокол. На дне прозрачной капсулы прибора заалела первая капля, содержащая ДНК для будущей базы.

В ту же секунду, когда роботизированный прибор с тихим щелчком закончил забор крови, мирную тишину лаборатории внезапно разорвал пронзительный, бьющий по барабанным перепонкам вой сирены. Стены мгновенно залил красный пульсирующий свет, превращая высокотехнологичную лабораторию в преддверие ада.

Над головами учёных ожил динамик внутренней системы оповещения. Электронный голос центрального компьютера, обычно ровный и безучастный, сейчас звучал пугающе громко:— Внимание! Тревога первого уровня! В системе зафиксирован выход из гиперпространственного прыжка трех неопознанных боевых кораблей класса «крейсер». Всем сотрудникам комплекса немедленно покинуть рабочие места и следовать в гражданские убежища сектора «А». Повторяю: всем покинуть рабочие места!

Для доктора Ханно этот сигнал стал точкой невозврата. Рассудок окончательно уступил место животному страху. Поддавшись паническому импульсу, он резко отшатнулся от прибора, едва не опрокинув стойку, и бросился к выходу. За дверями лаборатории уже нарастал гул: сотни других сотрудников биотехнологического центра бежали по коридорам, следуя отработанной инструкции по эвакуации. Ханно, не оглядываясь, растворился в этой испуганной толпе, стремящейся к подземным гермозатворам стандартного укрытия.

Доктор Хаусхофер остался стоять на месте. Он не сделал ни единого панического движения. Спокойно, словно время вокруг него замедлилось, он извлек из роботизированного блока запечатанную капсулу с кровью Ханно, спрятал её во внутренний карман комбинезона и только после этого шагнул в коридор.

Поток бегущих людей тащил его налево, к спасительным бункерам. Но у Хаусхофера был свой расчет. На первом же перекрестке он намеренно свернул направо — в опустевшее техническое крыло, куда никто не бежал. Миновав безлюдные переходы, через автоматический шлюз он выскочил на задний двор комплекса. Над головой уже клубились облака, потревоженные инверсионными следами истребителей-перехватчиков в верхних слоях атмосферы, а на парковочной площадке, поблескивая обтекаемым корпусом, его ждал служебный транспорт.

Глайдер модели «Гарпия-4» выглядел как монолитный, хищно заостренный челнок из матово-серого композита. Его аэродинамические контуры были созданы для быстрых перемещений в плотных слоях атмосферы, а мощные антигравитационные подушки позволяли игнорировать любой рельеф. Хлесткие порывы ветра, поднявшиеся из-за ионизации воздуха в стратосфере, уже раскачивали легкий корпус, когда доктор Хаусхофер рванул на себя сенсорную панель люка.

Он тяжело опустился в глубокое ложе кресла пилота, которое тут же обхватило его фиксаторами. Вокруг, внизу под холмом, на котором располагалось здание института, планета Фурнье-3 окончательно погружалась в хаос: автоматические сирены выли на разные голоса, в жилых кварталах Хопстада вспыхивали огни экстренного торможения транспорта, а небо над головой стремительно темнело от разворачивающихся силовых щитов, которые вряд ли смогли бы сдержать три боевых крейсера.

Хаусхофер хладнокровно коснулся пальцем центральной консоли. Панели приборов вспыхнули мягким неоновым светом.

— Элджи, прием! Ты слышишь меня? — твердо произнес доктор, вглядываясь в бегущие строки системной самодиагностики.

— Слышу, доктор Хаусхофер, — мгновенно отозвался из динамиков спокойный, обволакивающий голос искусственного интеллекта. Его ровные интонации казались чужеродными на фоне нарастающего за бортом гула.