Роман Белов
Клуб настоящих.

Глава

Меня зовут Тим. Мне семь лет, и я живу в городе Гармония.

В нашем городе всё очень правильное. Дома стоят в ряд, как солдатики в коробке. Деревья подстрижены под одну линейку. Даже облака, кажется, стараются плыть ровненько.

А в самом центре города стоит Машина.

Машина большая и медная. На солнце она блестит, как начищенный самовар. У неё есть круглый глаз и щёлкающий рот. Из этого рта выезжают звёзды.

Звёзды - это самое главное в нашей жизни.

Заправил кровать без единой складочки - звезда. Съел кашу и не уронил ни капли - звезда. Улыбнулся, когда положено улыбаться, - звезда. Звёзды падают в коробочку, которую носит на груди каждый ребёнок.

У меня в коробочке звёзд больше всех. Родители говорят:

- Наш Тим - самый правильный мальчик.

Я киваю. Я всегда киваю. Так положено.

Но по вечерам, когда я лежу в кровати и слушаю, как Машина тихо урчит за окном, я прикладываю ухо к своей коробочке. Внутри всё звенит и переливается.

А у меня внутри - тихо.

Тихо-тихо. Как в пустом пенале, когда все карандаши куда-то подевались.

В понедельник к нам в класс пришёл новенький.

Мы сидели ровно, сложив руки на парте, как полагается. А он вошёл и сразу всё испортил. У него был растрёпанный чуб. Один шнурок развязался. На коленке зеленело пятно от травы.

Учительница сказала:

- Дети, это Гром.

- Гром? - переспросила отличница Мила. - Так не бывает. Имена должны быть красивыми и правильными.

- Бывает, - сказал Гром. - Если громко.

И он засмеялся. Не тихо и вежливо, как положено. А громко, во весь рот, так, что у Милы дёрнулся бантик.

За окном кашлянула Машина. И не выдала Грому ни одной звезды.

А он посмотрел на неё, пожал плечами и сел за парту. Как будто ему всё равно.

Вот тут у меня внутри что-то ёкнуло. Впервые за долгое время в пустом пенале что-то стукнуло.

На перемене Гром бегал по лужам. Специально. Подпрыгивал и плюхался в самую грязную, и брызги летели во все стороны.

- Так нельзя, - сказал я. - За это снимают звезду.

- А у меня и так ни одной, - ответил Гром. - Снимать нечего.

Он вытер нос рукавом. Рукавом! Моя мама упала бы в обморок.

- А у тебя сколько? - спросил он.

- Больше всех, - сказал я.

И вдруг мне стало неловко. Будто я похвастался чем-то не своим.

Гром посмотрел на мою коробочку. Потом на меня. И спросил:

- А тебе самому-то нравится?

Так меня ещё никто не спрашивал. Мне всегда говорили, что звёзды - это хорошо. Что их должно быть много. Что это значит - я правильный.

Но нравится ли мне самому?

Я открыл рот. И закрыл.

Домой я шёл один. Солнце садилось, и моя тень бежала впереди по дорожке. Я шагал ровно, а тень - нет. Она подпрыгивала и размахивала руками, как будто ей совсем не хотелось идти ровно.

Я остановился. Тень тоже остановилась.

- Ты чего? - прошептал я.

Тень не ответила. Тени не разговаривают. Но мне показалось, что она пожала плечами.

Точно как Гром.

Глава 2. Правила настоящих

На следующий день Гром подошёл ко мне на перемене. Он шёл так, будто все лужи сами ложились ему под ноги.

- Тим, - сказал он, - ты смелый?

- Я правильный, - ответил я.

Это было честно. Мама всегда так говорит.

- Это не то же самое, - сказал Гром.

Он наклонился и заглянул мне в лицо, как заглядывают в дупло: а вдруг там кто-то есть.

- После уроков, у старой школы. Там есть подвал. Придёшь?

Я хотел сказать «нельзя». Так положено. В подвале темно и пахнет сыростью, и за подвал снимают звезду.

Но вместо этого я сказал:

- Приду.

Гром кивнул и ушёл. А я стоял и смотрел, как его тень бежит за ним по стене. Она бежала вприпрыжку. Моя так не умеет.

После уроков я сделал вид, что иду домой. Потом свернул за угол и побежал к старой школе.

Подвал был за покосившейся дверью. Из щели пахло дождём и старыми газетами. Я постучал. Тишина. Потом дверь скрипнула, и оттуда высунулась рука.