Анна Ветренко
Часы, идущие вспять

Точка в браке

Наша история с Женечкой Бабичевым началась так давно, что кажется, будто я знала его всегда. Мы вместе росли: детский сад, одни и те же школьные коридоры, общая парта и ворох детских секретов. Женя был воплощением надёжности — добрый, сильный, всегда готовый защитить от хулиганов, поделиться шоколадкой или терпеливо разжевать сложную задачу.

Мы жили в одном подъезде, наши родители дружили, и эта близость предопределила наш путь, связав нас по рукам и ногам ещё до того, как мы успели что-то осознать. В подростковом возрасте он подарил мне первый поцелуй — и все последующие тоже. В двадцать мы поженились, уверенные, что впереди у нас целая вечность.

Но вечность оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Дети так и не появились: сначала Женя хотел встать на ноги, потом — заработать на квартиру, затем — на машину. И вот теперь у нас есть всё: достаток, уют, стабильность. А самого главного нет. Я всё чаще ловлю себя на мысли: была ли между нами настоящая любовь? Или наши чувства незаметно выцвели, превратившись в удобную дружбу, где я для него — лишь привычный, комфортный спутник?

Страсть давно угасла, нежность испарилась, а те маленькие радости, что когда-то согревали, теперь кажутся отголосками чужой, далёкой жизни. Я жажду огня, хочу, чтобы сердце замирало от одного взгляда, хочу нежности и детского смеха в доме. Я хочу чувствовать себя любимой женщиной, а не просто частью интерьера.

Кто-то скажет: «Многие так живут, и ничего». Возможно. Но я больше не могу притворяться. Ещё немного — и я просто задохнусь в этой безупречно выстроенной, но пустой жизни.

И вот теперь, когда я наконец решилась поставить точку, осталась одна нелепая деталь — экскурсия к пещерам между Большим и Малым Араратом. Поездка оплачена, и Женя настаивает: «Деньги уплачены — надо ехать». И я снова уступила. Как уступала ему всю свою жизнь.

— Эй, нам через два часа выезжать. Ты собралась? — Женя вышел из кухни, дожевывая бутерброд. Он оглядел меня с ног до головы и, заметив красный костюм в белую крапинку, усмехнулся: — Да уж, не зря ты решила вернуть девичью фамилию. Одеваешься под стать ей — настоящий мухомор.

— Давай только не будем перечислять все прозвища, которые ты придумал мне еще в школе, — я раздраженно закатила глаза. — Я их и так помню: «мухомор», «ядовитая», «хвост»… Ты видимо моё имя забыл? Напомню, раз память подводит: Галя.

Я сверкнула глазами в сторону практически бывшего супруга и поплелась в свою комнату.

— У меня все готово. Встретимся в машине через два часа.

— Хорошо… — Бабичев скривил губы и удалился.

Он так и остался красавчиком. Мужчинам в этом плане проще: природа одарила его сполна, и возраст ему только к лицу. Широкоплечий, темноволосый, с пронзительными голубыми глазами и вечным хитрым прищуром — он всегда нравился женщинам. Я часто ловила себя на мысли: может, у него появилась другая, поэтому интерес ко мне так быстро угас? Да и на развод он согласился сразу, даже не пытаясь отговорить.