Остров Буян
Сказка для взрослых
Михаил Седляр

© Михаил Седляр, 2026

ISBN 978-5-0071-1785-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1 «Баба-Яга»

Утро на острове Буяне начиналось так, как и положено утру на волшебном острове: с лёгкой растерянности и необъяснимого ощущения, будто мир слегка перекосился, пока все спали. Туман стелился над водой, словно не решался подняться выше, а редкие лучи солнца пробивались сквозь него с видом человека, который не вполне уверен, нужно ли вообще объявлять о своём появлении. На песчаном берегу, в позе, лишённой всякого достоинства — одна нога вытянута, другая согнута, рука под головой, а шапка затерялась где-то в прибрежной осоке, — спал Иван-дурак. Он проснулся не от крика чаек, не от холода, пробирающего до костей, и даже не от настойчивого тычка в бок, а от того, что кто-то или что-то наблюдало за ним. Иван медленно открыл глаза и сел. Взгляд его скользнул по песку, по рябой глади моря, по корявому пню, напоминавшему профиль древнего старца, и наконец остановился на ней. Избушка на курьих ногах стояла в трёх шагах от воды, слегка покачиваясь, будто раздумывала, не окунуться ли в море с головой. Она была не новой — это было видно по облупившейся краске, по щербатым ступенькам и по тому, как одна нога чуть подгибалась, словно от долгой усталости. Из трубы шёл дым, пахнущий чем-то средним между сушёными грибами, мятой и тайной. Из окна доносилось размеренное «кудах-тах-тах» — то ли курица, то ли механизм, то ли сама избушка подавала знаки.

— Ну, — пробормотал Иван, потирая лоб, — либо я вчера перебрал с брагой, либо это всё взаправду.

Он поднялся, отряхнул порты, нашёл шапку и направился к избушке. Та, заметив его приближение, неохотно повернулась передом, скрипнув всеми суставами. Дверь приоткрылась сама собой.

Внутри, у окна, за маленьким столиком, сидела Баба-Яга. Она не подняла глаз, не вздрогнула, не произнесла ни слова приветствия. Просто вязала носок — длинный, полосатый, явно не для человеческой ноги. Клубок лежал у неё на коленях, спицы мелькали с механической точностью, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы стен, острова и, возможно, самой реальности. Иван кашлянул. Баба-Яга вздохнула, отложила вязание, пошарила рукой под столом и выложила перед ним три предмета: медный пятак, тускло поблескивающий, будто впитавший в себя сотню чужих желаний; старую подкову, покрытую пятнами ржавчины, но всё ещё крепкую; перо жар-птицы — оно не горело, но светилось изнутри мягким золотистым светом, отбрасывая блики на деревянный стол.

— Это на три случая, — произнесла она наконец, голосом, похожим на шорох сухих листьев. — Потратишь — дальше сам.

Иван посмотрел на предметы, потом на Бабу-Ягу, потом снова на предметы.

— Могу я задать вопрос? — осторожно спросил он.

— Один. Любой. Кроме «где я?» и «как уйти?».

Иван задумался. Он мог бы спросить о судьбе, о богатстве, о том, почему ему всегда так везёт. Но вместо этого он сказал:

— Почему именно три?

Баба-Яга улыбнулась — едва заметно, краешком губ — и ответила:

— Потому что два — это мало, а четыре — уже перебор. Да и кто их считать будет, эти случаи?

Иван взял предметы, сунул их в котомку и вышел из избушки. Туман уже начал рассеиваться, открывая тропинку, ведущую вглубь острова. Он сделал первый шаг…

Глава 2 «Дух-печник»

Тропинка, открывшаяся в тумане, виляла между корявыми деревьями, будто нарочно запутывала странника. Иван шагал, поглядывая по сторонам: то камень покажется похожим на спящего медведя, то куст — на старушку с клюкой. Наконец деревья расступились, и перед ним предстала старая деревня — крыши просели, ставни провисли на петлях, а посреди главной площади возвышалась печь. Не просто печь, а настоящая громадина — кирпичи местами осыпались, но зато труба торчала гордо, и из неё валил густой дым с запахом свежеиспечённого хлеба. Печь не просто стояла — она слегка покачивалась, словно пританцовывала под неслышную музыку.

— Ну надо же, — пробормотал Иван. — То избушка на курьих ногах, теперь печь танцует. Что дальше — веник заговорит?

— А я и говорю! — раздался скрипучий голос прямо из печи. — И не просто говорю, а с интонацией!

Из отверстия для дров высунулась лохматая голова с усами, похожими на две метёлки. Глаза сверкали, как угольки, а брови топорщились, будто кустики полыни.

— Я — Пыхтун Пыхалыч, дух-печник! — торжественно объявил он. — Хозяин огня, повелитель угля и мастер пышных булок! Чего надо, странник?

Иван почесал затылок:

— Да вот, иду куда-то, а куда — сам не знаю. Может, подскажете?

Пыхтун Пыхалыч важно надул щёки, отчего из трубы вырвался клуб дыма.

— Подскажу, подскажу! У меня три совета, лучших из лучших. Первый: иди на восток, пока не увидишь трёх ворон, танцующих кадриль. Как увидят тебя — сразу беги на запад, там будет мост из пряников.

— Э… — замялся Иван. — А если вороны не танцуют?

— Тогда танцуй сам! — отрезал Пыхалыч.

— Второй совет: когда услышишь, как камни шепчут «Почему бы и нет!», прыгай в ближайший колодец. Там тебя ждёт сюрприз!

— Сюрприз? — Иван поёжился. — А если там вода?

— Тем лучше! — бодро ответил дух. — Вода — это тоже сюрприз. А третий совет… — он понизил голос до шёпота, — …всегда бери с собой бутерброд. В самый неожиданный момент он спасёт тебя от голода.

Иван задумчиво потёр подбородок:

— И какой из них правильный?

Пыхтун Пыхалыч хитро подмигнул:

— А кто ж его знает? Может, все три. Может, ни одного. Может, правильный — тот, который кажется самым глупым. В конце концов, кто сказал, что «правильный» — это обязательно «разумный»? Иногда самый нелепый путь приводит туда, куда нужно. Главное — не забывай про бутерброд, вот держи!

Иван взял бутерброд и положил его в карман — на всякий случай.

— Спасибо, Пыхтун Пыхалыч. Пожалуй, пойду на восток. Вдруг и правда вороны танцуют…

— Удачи! — крикнул ему вслед дух. — И помни: если что — прыгай в колодец! Шучу-шучу… или нет?

Печь хихикнула (по крайней мере, Ивану так показалось), а он зашагал дальше, поглядывая на небо — не кружат ли где вороны. В кармане тихонько хрустел бутерброд, напоминая, что даже в самых странных советах может скрываться крупица истины…

Глава 3 «Колодец»

Иван шёл на восток, поглядывая по сторонам с той смесью опаски и любопытства, какая свойственна человеку, осознающему, что реальность вокруг него слегка расшатана, будто старый стул с расхлябанными ножками. Воздух был густ, пропитан запахом хвои, прелых листьев и чего-то неуловимо сладкого — словно где-то неподалёку пчёлы готовили варенье из солнечных лучей.

Тропа становилась всё уже, деревья смыкались над головой, образуя свод, сквозь который пробивались лишь редкие участки неба. Иван уже начал сомневаться в мудрости совета Пыхтуна Пыхалыча, как вдруг впереди замелькало что-то чёрное. Он ускорил шаг, раздвинул колючие ветви — и замер.

Перед ним раскинулась круглая поляна, окружённая высокими папоротниками, чьи резные листья шевелились без всякого ветра, будто прислушивались. В центре, на утоптанной земле, танцевали три вороны.