Колыбель для палача
Тая Феномен

Корректор Роман Дювуа

Иллюстратор Тая Феномен

Редактор Жессиане да Консейсау Новикова Фрейре Шавиер

© Тая Феномен, 2026

© Тая Феномен, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0071-1636-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КОЛЫБЕЛЬ ДЛЯ ПАЛАЧА

Об убийцах и маньяках обычно начинают говорить слишком поздно.

Тогда, когда на месте преступления уже работают следователи, криминалисты и судебные эксперты. Телевизионные студии обсуждают мотивы, журналисты раскапывают подробности биографии, а соседи с удивлением повторяют одну и ту же фразу:

— Он казался совершенно нормальным человеком.

Но настоящая история начинается задолго до этого…

Тёплый вечер медленно опускался на средиземноморское побережье.

За перилами террасы лениво покачивались листья пальм. Где-то за домами глухо шумело море, а в густом воздухе смешались запахи нагретого за день асфальта и цветущих растений. Турецкие ночи обладают странным свойством: они умеют лечить душу и создавать иллюзию абсолютного покоя. Будто на свете не существует ни человеческой жестокости, ни боли — и нет матерей, которым однажды предстоит хоронить своих детей…

На колени мягко запрыгнула трёхцветная кошка. Сонька устроилась поудобнее и довольно зажмурилась. Чувствовать под ладонью её тёплую шерсть и слушать размеренное мурчание было прекрасной возможностью хотя бы ненадолго отложить дела.

Я сидела за ноутбуком с чашкой давно остывшего кофе, изучая рабочие материалы.

Перед каждой консультацией оставалось всего несколько минут тишины — тонкая и хрупкая грань между собственной жизнью и чужими судьбами.

Люди редко обращались ко мне с простыми вопросами. В основном, когда в дом уже постучалось горе: загадочные исчезновения людей, серия необъяснимых смертей в одной семье. Дети, которых не удавалось найти ни полиции, ни волонтёрам. Трагедии, в которых привычная человеческая логика оказывалась бессильна.

Для сеансов, проводимых онлайн, у меня всегда было железное правило: фотография и дата рождения человека, которому требуется помощь, должны быть присланы заранее. Основной процесс всегда начинался задолго до того, как на экране появлялся сам клиент.

Вот и в этот раз тоже рядом с блокнотом лежало распечатанное фото десятилетнего мальчика, которое мне прислали вчера.

Есть детские милые лица, от которых веет теплом. И те, за которыми уже чувствуется боль и страх. А бывает, что одного внимательного взгляда достаточно, чтобы понять: впереди беда.

Этот снимок лежал передо мной уже несколько часов.

На нём Костя — мальчишка лет десяти: худое лицо, коротко остриженные волосы и слишком серьёзный для своего возраста вид. Ничего примечательного — если смотреть на снимок обычными глазами.

Но я почему-то возвращалась мысленно к нему снова и снова. Такое случалось редко: увиденное всегда довольно быстро складывалось у меня в голове в цельную картину. Здесь же оставалось ощущение незавершённости, словно скрывалось нечто важное, чему пока не позволяли проявиться.

За годы работы я давно заметила одну особенность: почти каждого ребёнка можно прочитать, как открытую книгу. Но иногда встречаются страницы, к которым страшно прикасаться. Сейчас они будто слиплись между собой — чёрные, тяжёлые, не желающие выдавать свои тайны. Но даже того, что уже успело открыться, было достаточно, чтобы понять: предстоящий разговор с матерью мальчика окажется одним из самых тяжёлых за последнее время.

Часы на экране ноутбука показывали без пяти девять.

До сессии со следующим клиентом оставалось совсем немного. Моя вторая, невидимая для обывателей жизнь экстрасенса часто не знала часовых поясов и выходных.

Не спеша открыла программу видеосвязи, проверила звук и привычным движением поправила камеру.

Я не знала, с какой глубиной человеческой боли предстоит встретиться. Но была уверена в одном: какой бы страшной ни оказалась ситуация, выход существует почти всегда. В тот вечер мне впервые пришлось усомниться в этом…

Ровно в девять экран ноутбука ожил.

Камера на той стороне установилась не сразу: сначала в кадре мелькнул край потолка, затем изображение дрогнуло, опустилось ниже — и появилась женщина. Моей клиентке было на вид около тридцати пяти. Ничего броского во внешности: русые волосы, собранные на затылке, светло-серые глаза, тонкие губы. Она была из тех людей, которых не запоминаешь после случайной встречи — не потому, что непривлекательны, а потому, что в облике нет ничего, за что цепляется память.

Лариса вальяжно расположилась за столом. Несколько прядей выбились из собранных волос и падали на лицо. Она убирала их за ухо, но через несколько секунд те снова возвращались на прежнее место. В этом движении не было ни раздражения, ни досады — только какая-то странная механичность. Скромная домашняя одежда. Никакой косметики, украшений или попытки выглядеть лучше перед посторонним человеком. Ещё была видна часть кухонного угла: холодильник, шкаф, полотенце, небрежно перекинутое через спинку стула. Телевизор работал на полной громкости, и голоса из него без всякого стеснения заполняли комнату. Хозяйка даже не потрудилась сделать звук тише.

Первые впечатления от увиденного были неприятными. Не из-за внешности.