Анжела Абдуризакова
Зелёния

Глава

В одной большой стране, которая называлась Зелёния, жили города. Не просто стояли — а жили: дышали, разговаривали, ссорились, мирились и иногда даже хранили друг у друга секреты.

Зелёния была страна длинная, как река, и разноцветная, как лоскутное одеяло. На севере, где зима не уходила до апреля, стоял Морозка — город ледяных фонарей и тёплых печей. Жители Морозки носили шапки даже летом — на всякий случай — и умели делать из льда такие тонкие скульптуры, что они звенели, как хрусталь.

На самом юге, где солнце грело даже в декабре, раскинулся Теплогорск — город персиков, винограда и длинных вечеров на улице. Там люди разговаривали громко, смеялись часто и пили чай из стаканов с серебряными подстаканниками, потому что так было принято ещё прадедами.

Между ними, посреди страны, стоял Мосток — маленький город на холме, через который проходила единственная дорога с севера на юг. В Мостоке жили мастеровые люди: кузнецы, тележники, пекари и один старый часовщик, который чинил городские часы так тонко, что они никогда не отставали.

Морозка и Теплогорск не любили друг друга.

Морозка говорила: «У них нет настоящего мороза. Как можно понять зиму, если у тебя зимой цветут деревья? Это не зима, это обман».

Теплогорск отвечал: «А у них нет настоящего лета. Они полгода сидят у печки и думают, что мир — это серое небо и сосульки. Скучно».

Они не воевали. Просто не разговаривали. Поезд шёл из Морозки в Теплогорск девять часов — и все девять часов пассажиры из Морозки молчали, а пассажиры из Теплогорска тоже молчали. Каждый на своей стороне вагона. И только когда поезд проезжал Мосток, все улыбались — потому что Мосток умел смешить. Там, в Мостке, на станции, стоял деревянный мальчик — вырезанный из липы, с поднятым флажком. Он был символом города. И каждый, кто проезжал, знал: вот Мосток, значит, половина пути. Значит, скоро дома.