Андрей Савичев
Уникум

Глава

Ефим Николаевич, или попросту Фима, был уникален даже для нашего тесного инженерного мирка. Окончательно я в это поверил после того, как он умудрился провалиться под разборный металлический пол в машзале, около силового щитка. А ведь до него там сотни раз без происшествий проходили десятки людей. При этом еще вырубилась как раз та фаза сети, на которой наш славный мастодонт, компьютер СМ4, вторые сутки досчитывал задачу ответственного заказчика. А от этого зависела квартальная премия всего нашего отдела.Когда на ближайшей пьянке его обступили со всех сторон коллеги и поинтересовались, не смотрел ли он комедию с Пьером Ришаром "Невезучие", бедняге пришлось отшучиваться, что для гражданина СССР такая роскошь просто непозволительна. Что если бы он и впрямь, как Ришар, был отмечен Богом подобным образом, то вряд ли бы был еще жив, а так, мол, "не дождетесь". Я, среди прочих, признаться, ему не поверил. Ведь случаи из его жизни свидетельствовали об обратном. Но был он мне по-человечески, как и Ришар, глубоко симпатичен, и потому я решил про себя вслед за героем Депардье Фиму всячески оберегать. Нет, конечно, если бы нечто ужасное случилось с ним, когда меня не было рядом, совесть моя была бы чиста. Но допустить, чтобы он пострадал от злого рока в моем присутствии, я, конечно же, не мог.

События развивались в полном соответствии с сюжетом этого трагикомичного фильма. Порой нам приходилось пить его горькую чашу вместе. Когда нас посылали в совместную командировку, я молил Бога только об одном, чтобы это не было дальше Подмосковья, чтобы не лететь на самолете. Но если это был поезд, то он или сбивался с графика, или наши билеты оказывались двойные, или к нему привязывались любвеобильные проводницы. Естественно, зная, что это чертовщина, я не позволял превратить ночь в поезде в вариант "Вия". Когда же он ездил один, то возвращался часто с лицом, белее мела. При нем то случалась какая-нибудь авария с многократным превышением ПДК, то даже без счетчика Гейгера было ясно, что он схлопотал многомесячную дозу облучения. Кончилось тем, что коллеги наотрез отказывались работать по темам, где руководителем был Ефим Николаевич. На общем профсоюзном собрании несколько человек даже просили руководство освободить его на веки вечные от посещения колхоза и овощной базы. Но руководство было партийно-атеистическим и пресекало суеверия и панику.