Юрий Краюшкин
Свой берег - Дом, который пахнет летом .

Глава «Свой берег», дом, который пахнет летом

Спустя два года после поступления в Политех — Ты серьёзно? Туда ехать почти восемь часов на поезде, потом ещё на автобусе полтора, а потом пешком? Лиза смотрела на меня с неподдельным ужасом, когда я рассказывал ей маршрут до своей деревни. Мы стояли на вокзале, и за спиной у неё был чемодан, который она брала в поездки к морю, а не в глухую сибирскую глушь. — Не бойся, — усмехнулся я. — Там даже интернет ловит, если подняться на горку. — Господи, зачем я согласилась? — Потому что ты сказала, что хочешь увидеть, где я вырос. И что «это важно». Твои слова. Она закатила глаза, но улыбнулась. И мы сели в поезд. --- Дорога была долгой. Лиза всю ночь смотрела в окно на бесконечные берёзы и поля, а я рассказывал ей про каждую станцию: здесь мы ездили за картошкой, здесь у меня была первая драка, а здесь я впервые поцеловал девочку — она тут же стукнула меня подушкой. Когда мы вышли из автобуса на облупившейся остановке, Лиза замерла. — Это это и есть твой «город»? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Деревня, — поправил я. — Три улицы, магазин и клуб, который не работает. — И здесь ты жил пятнадцать лет? — Ага. И считал, что это весь мир. Она взяла меня за руку, и мы пошли по главной дороге. Лето было в самом разгаре — пахло сеном, пылью и спелой клубникой. Где-то лаяла собака, из открытого окна доносился голос старого радио. — Юрка! — закричал кто-то с крыльца. — А это кто с тобой? Тётя Валя, моя соседка, выбежала на улицу, вытирая руки о фартук. Она смотрела на Лизу так, будто та была инопланетянкой. — Это Лиза, — сказал я. — Моя девушка. — Ой, красавица какая! — тётя Валя всплеснула руками. — Проходите, проходите, я вас чаем напою. У нас тут, правда, не городские условия Лиза улыбнулась своей самой тёплой улыбкой: — Спасибо, я с удовольствием. Мы пили чай с вареньем на веранде, и Лиза слушала, как тётя Валя рассказывала, какой я был в детстве: «Вечно с синяками, всё лез куда-то, моторы разбирал» Лиза смеялась, а я краснел. Потом мы пошли на речку. Я показал ей место, где мы купались, где я впервые поймал рыбу, где сидел с отцом по вечерам. Она молчала, но я видел в её глазах не жалость, а удивление. Как будто она наконец-то сложила все пазлы моего характера в одну картину. — Знаешь, — сказала она, присаживаясь на старый мостик, — я всегда думала, что ты просто решил убежать из бедности. А теперь понимаю: ты не убежал. Ты просто взял этот мир с собой. Я сел рядом. Вода под нами журчала, а вдалеке пастух гнал коров. — И теперь у меня есть ты, — тихо сказал я. — И я могу вернуться сюда, когда захочу. И это не будет бегством. Она положила голову мне на плечо. — Вот за это я тебя и люблю, — прошептала она. — Ты всегда знаешь, где твой берег. Мы сидели так до заката, а когда солнце скрылось за лесом, я понял, что этот день останется со мной навсегда. Ведь дом — это не место на карте. Это человек, который идёт с тобой рядом. Даже через восемь часов на поезде.