Шелехов Константин
Каначиковая Дача. Записки из сумасшедшего дома

Глава 1

Сидя в палате, я свыкался с мыслью, что теперь я стал сумасшедшим. Жизнь начинала приобретать новые, странные обороты и завихрения. В беседе с врачом я уяснил для себя только одно: если я не буду принимать препараты, то раз в полгода или в три месяца буду снова попадать в больницу. А это, как ни крути, не очень хорошо. Есть люди, которые не принимают таблетки и, едва выписавшись, снова «залетают» сюда. Для таких психбольница уже стала домом.

Я же начал постепенно смиряться со своим заболеванием и поэтому еще был полон глупых надежд на то, что меня излечат. Но время шло, а чуда не свершилось. Теперь у меня клеймо на всю жизнь. Ни работы, ни достатка. Люди подавать не будут, ссылаясь на то, что я получаю пенсию. Мордашки, попы и грудей у меня нет, как у красивых женщин, которым похотливые люди могут запросто накинуть денег на отпуск.

И как жить дальше, я не понимал. Пока родители живы — будут помогать. А дальше как? Жить на обочине и скулить о загубленной жизни? Или ходить в своем выдуманном мире и дожить так до смерти, если, конечно, очередной инновационный препарат не отправит меня на тот свет?

Наверное, каждый думает, что он сильный в психологическом плане и со мной это не произойдет. Если честно, я тоже так думал. Но произошел злой рок. Судьба распорядилась иначе, и моя жизнь потекла в другом русле, все дальше и дальше отдаляясь от основного потока.

Испытание препаратов — обычная норма в психушке. Денег испытуемым за это не платят, просто в наглую выписывают и всё. Препараты действуют на понижение давления, и пить их много опасно для жизни. Так можно и передоз вызвать. Но врачам как-то всё равно.

Я попал в больницу четырнадцать лет назад, и жизнь моя с тех пор остановилась. Либо двигается настолько медленно, что превратилась в какой-то страшный сон, из которого нет выхода.

Я мерил шагами палату из угла в угол, и вдруг меня осенило: эта жизнь принадлежит мне, а не кому-то ещё. И прожить я её должен так, чтобы перед смертью не сожалеть о бесцельно прожитых годах.