Павел Славин
Взгляд навстречу

...как в сердце и в душе растет

любовь...

1

Внизу темно, холодно и бесформенно, бездна притягивает. Она хочет, чтобы я опустил взгляд и посмотрел в ее серо-черный бессмысленный омут. Но я не смотрю. Я не боюсь упасть, потому что знаю — мне не будет больно, я не умру — просто останусь там, внизу Я уже был там, я был там долго, много-много лет, и эта серая мгла казалась мне вполне пригодным местом для жизни. Но теперь я так не считаю. Я больше не хочу оставаться в серой мгле. Я увидел отблеск света, я почувствовал толику тепла, я хочу прикоснуться к тому прекрасному, оформленному, ясному...

Я взбираюсь по неровной скале — прочь от тьмы, вверх, к свету. Каждое движение для меня — борьба. Я не умею карабкаться по скалам, мои ноги дрожат, руки соскальзывают с холодных камней. Я неумело распластываюсь на отвесном склоне, и шероховатости царапают мою грудь. Мне кажется, что вершина очень-очень далеко, и мысль, что я не приближаюсь к ней, сверлит душу тревогой. Может быть, я соскальзываю вниз быстрее, чем забираюсь вверх? Я трясу головой, пытаясь прогнать эту мысль.

Вытянуть руку, нащупать и уцепиться за крохотный выступ от напряжения болит плечо. Подтянуть тело и поставить ногу на другой выступ дыхание срывается, и, чтобы не сотрясаться от вздохов, я замираю, стискиваю зубы. Держусь Осторожно выдыхаю — и новый уступ. Движение за движением, рывок за рывком.

А бездна притягивает все сильнее. Мне кажется, что она зовет меня, почти говорит со мной — беззвучным, монотонным, убедительным голосом. Вспомни, как тебе было спокойно, стабильно, предсказуемо. Ты знал, чего ждать. Ты стоял на ногах, Зачем тебе эти предательские вершины? Зачем тебе любить? Зачем тебе свет? Нет никакого света. Мир темен. Мир циничен, свет — это обман. Он иссякнет, и ты снова окажешься во тьме, но только у тебя не останется сил. Отпусти руки, не будь глупцом. Ну! Чего тебе стоит?..

Слезы текут у меня из глаз, но я все сильнее стискиваю зубы — и подтягиваюсь на выступах скалы, лезу вверх. Сил остается все меньше — но вот я начинаю чувствовать, что камень под пальцами рук становится теплее. Неужели это знак близости вершины? Сердце начинает гулко биться.

Я осторожно поднимаю голову — да, вершина, оказывается, уже совсем близко! Совсем рядом! Мои усилия были не напрасны! Сделать еще один рывок — и я ухвачусь за край обрыва.

Мне становится страшно. Мне кажется, что сейчас снизу, из мглы вылетит белесое, пальчатое, очень сильное и упругое щупальце, обовьется вокруг моей щиколотки и сдернет меня вниз. Мне не верится, что я почти достиг вершины. Что я сейчас сделаю рывок — и встану на самой верхней точке.

Но никакого щупальца нет. Проходит секунда, другая — и я начинаю верить. Я понимаю, что вся сила тьмы — в голосе, которым она говорит со мной. В моем собственном голосе, голосе моей слабости.

Я хватаюсь за край обрыва, подтягиваюсь, переваливаюсь — и распластываюсь на теплом шероховатом камне. Переведя дух, переворачиваюсь на спину, раскидываю руки, подставляю лицо солнечным лучам. Они как будто живые, они гладят мою кожу, они отдают мне свое тепло.

Я медленно поднимаюсь на ноги, делаю несколько шагов вперед, осматриваюсь.

Да, я стал иным. И мир вокруг меня стал иным, я это вижу. Теперь нет серой бесформенной тьмы. Все стало цветным, теплым, освещенным и интересным Но мне пока что ничего не понятно. Я смотрю на мир как ребенок, любопытным, осторожным взглядом.

Вот небо, бескрайнее и великолепное в своем разнообразии оттенков. Оно простирается надо мной, и там, впереди, вдали — далеко-далеко от меня — в сплетении голубых, белых, оранжевых облаков плывет бесконечно прекрасный образ. Образ, который пронзает мою душу незнакомым чувством. Я вижу его впервые, но я уже сейчас знаю, что никогда не смогу его забыть до самого моего последнего вздоха. Он не только прекрасен сам по себе, он пробуждает все прекрасное и в моей душе. Этот образ я связываю его с поэзией, с музыкой, с улыбкой, с волнительным биением сердца. Со смыслом жизни. Изящество облачных линий, тонкая, невесомая, хрупкая фигура, легкие изгибы прядей, скользящие в бледном утреннем мерцании.

Я чувствую исходящий от этого образа живой, пульсирующий вопрос. Вопрос, адресованный лично мне. Само осознание того, что мы соприкасаемся мыслями, уже для меня — счастье. Но я не могу ответить. Я пока не знаю ответа.