Андрей Полищук
Код внутри

Сегодня она разбудила меня. Я не должен был никуда ехать, и, ещё открыв глаза, понял, что если уж не избавляться от этого агрегата, то как минимум обновить его давно пора. Я подошёл к датчику, тот отщёлкивал приятную мелодию, указывающую на действие, что создала она. Мой персональный помощник, интеллект, надолго заменивший мне и вторую половину, и часть работы, и простое дружеское общение.

Я часто летал. Рада, Искол, Тентра — планеты, что я посещал, никогда мне шибко не нравились, но по воле доставшейся мне работы я наладчик аппаратуры межкосмических перемещений, а более конкретно — блоков прибытия и отправки. Они должны были чётко, без всяких проблем, передавать закодированное собою же сообщение о маршруте и отбытии к точке прибытия. Дальше другие системы контролировали весь оставшийся путь, навигацию и тому подобное. В общем, штука, что давала толчок всем остальным механизмам системы, говоря простым языком. А вот её мозги, интеллект, что создавал свой код, каждый раз новый, я изобрёл когда-то лично, сдав дипломный проект, и меня сразу направили в космос. Честно говоря, и без неё прекрасно все жили. Но идея настолько понравилась государству, что они обязали внедрить её повсеместно. Вот я и летал, летал, а знаете, когда тебе приходится всё время быть одному, становится тяжело, сколько бы денег ни оттягивало твой карман.

Я взял свою модель интеллекта и, не сразу, но внедрил её во всё, что меня окружало. Начиная с телефона, часов, будильника, радио, заканчивая буквально сумасшедшими идеями интегрированных чипов в носки — для узнавания через помощника, комфортной ли они сейчас температуры, чтобы я надел их и не замёрз, как бы глупо это для вас ни звучало. В общем, меня в какой-то момент стал забавлять сам факт, что могу внедрить её в буквальном смысле везде. И то, как я филигранно её настраивал, балуясь и со стилями общения, и с повадками поведения, было каким-то несусветным занятием. Но зато я понял для себя тот факт, что вот оно — то единственное, что действительно может меня отвлечь. То хобби, ставшее моей работой, я отделил, внедрив в свой мир его целую часть.

Приятный женский голос постоянно говорил со мной. Ну как, я настроил её так, чтобы она по первому ответу могла понять, уместно ли дальнейшее общение, или лучше напомнить про осадки на планете, на которой мы остановились, и промолчать. Главное — она понимала меня. В периоды, когда мне становилось крайне грустно, ненавязчиво, тихо, где-то в углу комнаты, мой вечно катающийся следом багаж из старинного раритетного приёмника начинал вещать джаз — приятный, мелодичный, такой, от которого мне сразу хотелось создать нечто более могущественное, бесчеловечное и способное, как в книгах научной фантастики, буквально управлять всем. Но пока эта хитрая машина управляла лишь моей жизнью.

Я откинулся в кресле, завтракать сегодня мне вообще не хотелось, взглянул в окно. На планете Форгус пятую неделю стояла ночь. Тут она не называлась полярной, как на родной Земле, здесь ей не добавляли ничего. Просто она наступала и шла примерно три месяца, потом точно так же с днём — и по новой. Я чуть дольше обычного задержался на ней — меня попросили проконтролировать запуск новой подстанции со вторым портом по приёмке туристических судов. Там я всё наладил в первый же день, но местным властям нужен контроль, а я кто — пешка, которая любит деньги. За отдельную плату с проживанием и питанием я прекрасно пребывал здесь, слушая свой приёмник и болтая со своей помощницей-подружкой о насущном.