Лили Черникова
Когда растает весь этот снег

Глава

КОГДА РАСТАЕТ ВЕСЬ ЭТОТ СНЕГ

«Говорят, любовь не умирает от холодного слова. Она умирает только тогда, когда ты сама вонзаешь лезвие в грудь человеку, за которого готова пролить собственную кровь. Я сломала Ярослава в семнадцать лет. Я растоптала его веру в людей, чтобы он выжил, вырос и улетел из моего ада. А через семь лет он вернулся — неотразимый, сказочно богатый, чужой... и все с теми же глазами цвета замерзшего моря».

ПРОЛОГ. Первая строчка

Если вы думаете, что сердце разбивается со звуком звонкого стеклянного хруста, вы никогда не слышали, как тихо и навсегда рушится жизнь в семнадцать лет.

Заснеженный задний двор частного лицея «Феникс». Морозный декабрьский вечер. Снег падал крупными, нереальными хлопьями, засыпая мои старые, протертые до дыр кеды и его дорогие кожаные ботинки. Ярослав стоял передо мной — растрепанный, с разбитой губой, от которой на белоснежный воротник его рубашки капала алая кровь. Он только что дрался за меня. Снова. Против четырех мажоров из параллельного класса, которые полчаса назад выбросили мою единственную зимнюю куртку в мусорный бак и облили мои тетради горячим кофе.

В его сине-серых глазах горело такое отчаянное, дикое, чистое пламя, от которого у меня перехватывало дыхание.

— Агния, посмотри на меня, — шептал он, обжигая морозный воздух своим горячим дыханием. Его дрожащие, сбитые пальцы касались моих замерзших щек. — Я никому не позволю тебя тронуть. Слышишь? Мы уедем отсюда. Я поступлю в Академию, буду работать по ночам, я построю для нас дом. Только не плачь... Пожалуйста, Агния, не плачь.

Он достал из кармана бархатную коробочку, купленную на все его сбережения с работы на автомойке. Простенькое серебряное колечко с маленьким прозрачным камешком.

Я смотрела на это кольцо и чувствовала, как внутри меня разрывается каждая жила.

Потому что пятнадцать минут назад мне позвонили из городской больницы. Моей маме — единственному родному человеку на свете — оставалось жить полгода, если я не найду два миллиона рублей на срочную пересадку почки и донорские медикаменты. А золотой мальчик лицея, сын мэра Марк Власов, пообещал перевести эти деньги на счет клиники в ту же секунду, как я навсегда исчезну из жизни Ярослава и откажусь от любых претензий на грант.

Ярослав Казанцев был талантлив. Он был гением архитектуры, наглецом с душой поэта, человеком, который мог покорить этот мир. Если бы он остался со мной, нищей, затравленной изгойкой с умирающей матерью, он сгорел бы со мной за компанию. Я была ядом. А он был моим единственным светом.

И я решила погасить этот свет своими руками.

— Забери эту дешевую дрянь, Казанцев, — сказала я. Мой голос не дрогнул. Я тренировала эту фразу перед зеркалом в туалете десять минут. — Ты правда думал, что мне нужна твоя романтика? Твои нищенские мечты про сиротский дом на холме?

Ярослав замер. Его пальцы, держащие коробочку, судорожно сжались.

— Агния... о чем ты? — прошептал он, и в его голосе прорезалась первая трещина.

— Ты — нищий неудачник, Ярослав, — выплюнула я, глядя ему прямо в глаза и чувствуя, как рот наполняется вкусом собственной крови от искусанных губ. — Ты просто драчун с улицы. А мне нужны деньги. Настоящие деньги, положение и уверенность в завтрашнем дне. Марк предлагает мне жизнь. А ты предлагаешь мне мерзнуть на задворках и считать копейки? Мне тошно от тебя. Не подходи ко мне больше никогда.

Я развернулась и пошла прочь. Кабмины моих старых туфель проваливались в сугробы. Я слышала, как за моей спиной упала на снег бархатная коробочка. Слышала, как он тяжело, рвано вздохнул — словно ему в грудь вогнали арматуру.

Я не обернулась. Я дошла за угол лицея, упала на колени в сугроб за мусорными баками и закричала в ладони так, что сорвала связки. Снег вокруг меня таял от моих горячих, отчаянных слез.

В ту ночь Ярослав забросил учебу, забрал документы из лицея и уехал из города в неизвестном направлении. А я осталась одна в своем личном аду.

ЧАСТЬ I. ШКОЛЬНЫЕ ШРАМЫ И ТЕМНЫЕ ГОДЫ

Лицей «Феникс» был местом, где статус родителей определял то, как с тобой здороваются учителя. Дети нефтяных магнатов, чиновников и строительных баронов ходили по коридорам с видом хозяев жизни. Я оказалась там случайно — победив на всероссийской олимпиаде по математике и черчению, за что получила единственный социальный грант.

С первого же дня я стала идеальной мишенью. Ученики смеялись над моими перешитыми мамиными кофтами, прятали мои учебники в мужских туалетах, писали оскорбления на моем шкафчике. Лидером травли был Марк Власов — красивый, избалованный и жестокий парень, не привыкший получать отказы.