Галина Давидович
Пакет с тремя бананами

Был в моей жизни период, выжженный до самого дна. Я теряла своих родителей — сначала мама ушла, тихо, бесповоротно. Есть ли слова, способные описать эту боль? Нет. Их не существует, как не существует меры для бездны.

Спасала работа — рекламное агентство, где меня держали на плаву коллеги: директор Аксана и мальчишки, что трудились рядом. Об одном из них я хочу рассказать сейчас, потому что он — отдельная вселенная, которую я до сих пор ношу в себе.

Олежка был необычным. Странным — в лучшем смысле этого слова, будто жил не совсем здесь, а в параллельном мире, где книги важнее людей, а тишина — громче разговоров. Немного лохматый, не всегда опрятный, но такой умный, такой начитанный, что мог поведать любую историю — правду или небылицу, — но всегда с такими конкретными фактами, что диву даешься. В свои двадцать пять лет он, казалось, знал всё. Не знал он, пожалуй, только одного — как не знать ничего. Его память была феноменальной, он запоминал каждую прочитанную строчку, будто она прорастала в нем навсегда. Я считала его безответственным, любителем выпить. Но он был светлым — голубоглазый умник с большими очками, которые постоянно сползали на нос. Часами сидел у компьютера, вымеряя миллиметры в макете, поправлял оправу, снова нырял в работу. Мог уйти покурить — и вернуться через два-три дня, убежденный, что отсутствовал всего минуту. Продолжал с того же места, где остановился, и это одновременно бесило, возмущало и смешило. Потому что основной эскиз он обычно уже собрал, а мелочи мы могли доделать и без него. И если на рабочем столе висел совсем другой проект, он молча, без лишних вопросов, вникал в суть и продолжал — как будто всегда там был. Уникум. Настоящий, самородный, необъяснимый.