Полина Люро
Настоящая тьма

Переезд в новый дом ожидаемо затянулся, и дело тут было не в огромном количестве постоянно терявшихся детских вещей или нерасторопности фирмы грузоперевозок, которую выбрал папа. А он в нашей семье, как известно, постоянно… как бы это помягче сказать? Короче, если за дело брался глава семьи, оно ещё ни разу не заканчивалось хорошо. Во всяком случае, без происшествий точно не обходилось. Обычно тяжело вздыхавшей маме приходилось всё переделывать, да ещё придумывать очередную отговорку, оправдывающую его косорукость, лишь бы не задеть чувствительную натуру любимого супруга…

Ведь папа у нас ― писатель, а они как все творческие личности страшно ранимы, подвержены стрессу, приступам тревоги и неуверенности в себе… ну и тому подобное. Слышать это уже не могу! Именно поэтому я так обрадовалась, когда месяц назад мама объявила, что теперь у нас будет собственный дом. А, следовательно, у каждого ― включая меня и двух братьев ― появится комната. Аллилуйя! Должны же хоть иногда мечты сбываться…

И вот он, этот счастливый день настал. Мы приехали на место, и хоть грузовик дважды умудрился застрять в наполненной талой водой яме, а из-за сломавшегося навигатора нас сначала повезли совсем в другую сторону, это не смогло испортить мне хорошего настроения. Во всяком случае, пока не увидела новый дом…

Я стояла, держа в руках коробку со своими вещами, открыв от удивления рот, не в силах поверить, что вот эта, наверное, столетняя рухлядь с очень подозрительным балконом ― и есть то самое место, о котором все мечтали. Впрочем, младшим братьям, близнецам Дину и Марку, которым только что исполнилось по шесть лет, новое жилище даже понравилось. С криками:

― Ура! Мы будем жить в самом настоящем доме с привидениями! ― вечные «липучки» помчались внутрь этого «страшилища», делая всё, чтобы помешать грузчикам выполнять свою работу.

Папа с его «драгоценным» ноутбуком остановился рядом со мной, смущённо пробормотав:

― Понимаю, Лиззи, это не совсем то, что ты ожидала, но обещаю, как только закончу новую книгу и дела пойдут в гору, мы обязательно подыщем что-нибудь поприличнее. Потерпи, дорогая… Смотри на это как на приключение ― по-моему, дом выглядит очень готично. Говорят, здесь когда-то жил то ли настоящий провидец, то ли колдун. Видишь, как близнецам понравилось, ведь неплохо же, да?

Я хмыкнула:

― Угу… Интересно, сколько человек тут покончили с собой? Риэлтор тебе случайно не рассказывал?

Папа виновато заёрзал, отводя взгляд:

― Не выдумывай, скажешь тоже… Ничего такого тут не было. Ну ладно, я пойду, а то как бы мальчишки что-нибудь не разбили. А ты осмотрись и выбери любую комнату на втором этаже. Там даже ванная есть. Здорово, правда?

Я завела глаза к серому, вот-вот собиравшемуся разродиться осенним дождём небу и нехотя поплелась в дом, с удивлением прислушиваясь к странной тревоге в душе. С этой рухлядью точно что-то было не так, не даром же сердечко барабанило совсем как в том заброшенном доме, где при пожаре погибло много жильцов. Мы с Тимом тогда на спор забрались в знаменитое на весь город здание и натерпелись страху. Впрочем, я тогда была чуть старше близнецов ― неудивительно, что так перепугалась.

Внутри наше новое жильё выглядело ненамного лучше, чем снаружи, но своё «убежище» и выбирать не пришлось: в этой небольшой угловой, не слишком светлой комнате с окном в виде вытянутого ромба я сразу почувствовала себя уверенно. Даже унылый, бледно-сиреневый цвет недавно поклеенных обоев в противный мелкий горошек соответствовал моему убитому переездом настроению. Впрочем, вскоре многочисленные постеры и собственные рисунки в стиле «ненавижу всех» надёжно убрали это убожество с глаз долой.

Только вечером, когда мебель была окончательно расставлена по своим местам, и мама с папиной сестрой, тётей Ирен, закончили уборку ― то есть перестали гонять остальных членов семьи с мокрыми тряпками по пыльному дому ― все наконец облегчённо выдохнули. И, немного посидев для приличия за накрытым общими усилиями «праздничным» столом, я смогла вырваться на волю, запершись в своей и только своей комнате.

Неудивительно, что, устав как собака, «бедняжка» практически сразу уснула, едва успев записать в дневник всё, что накипело за день. Когда глаза открылись, часы показывали около трёх ночи. На душе было как-то неспокойно. Светильник в виде голубого цветка лотоса на столе неприятно пульсировал, и, недолго думая, я выключила его из сети. А когда это не помогло, и противное мелькание продолжилось, забросила ночник в коробку из-под обуви, надёжно прикрыв крышкой и презрительно фыркнув:

― И как тебе такое, «шутник»?

В ответ в окно что-то ударило: сначала раз, потом ещё и ещё, в конце концов застучав как игрушечный зайчик пришитыми к лапам палочками по старенькому барабану. Пришлось выглянуть в темноту сентябрьской ночи ― деревьев рядом не было, впрочем, как и ветра. Обрадованный моим вниманием «приставала» забарабанил в стекло ещё сильнее, чем вызвал лишь ироничную усмешку: