Анна Репина
Кровь в Янтаре

Глава 1

Весенний май в Санкт-Петербурге всегда казался мне странным. Календарь упрямо твердит, что весна уже вступила в свои права, но ветер остается пронизывающе холодным, а вечера пахнут влажным камнем, речной сыростью и тонким ароматом плесени старого города. В такие дни особенно остро чувствуется возраст Петербурга, словно сам воздух бережно хранит воспоминания о минувших столетиях. За годы учебы я успела сродниться с этим ощущением.

Я сидела за столом у окна, в третий раз бессмысленно перечитывая один и тот же абзац своей дипломной работы. Слова окончательно расплылись перед глазами, потеряв всякий смысл. Курсор на тусклом экране ноутбука терпеливо и монотонно мигал. Раз. Два. Три.

— Ну же… давай, — тихо пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Этот диплом по археологии должен был стать триумфальным итогом четырёх лет моей учёбы в Институте истории СПбГУ. Когда-то я с юношеским восторгом мечтала о настоящих раскопках, о пыльных древних артефактах, которые можно держать в руках, о физическом прикосновении к прошлому. Я устало потерла виски и откинулась на скрипучую спинку стула. До защиты оставались считанные дни, и чем ближе была эта дата, тем сильнее меня грызли сомнения: всё ли я учла, не упустила ли какую-то критически важную деталь? Пока что моя персональная археология выглядела совсем не романтично: лишь бессонные ночи, горы книг, сухие научные статьи и бесконечная простыня текста на экране.

В квартире стояла тишина, хотя старый дом на Васильевском острове, где мы с Кристиной снимаем жильё, всегда жил своей, особой жизнью. По ночам здесь жалобно скрипели трубы, глухо постукивали батареи, а порой явственно слышались шаги на лестнице, хотя за дверью никого не было. От этой атмосферы иногда становилось жутковато. И, разумеется, тараканы — бессмертные хозяева старого фонда, которых мы тщетно пытались вывести всеми возможными способами.

Мои родители, простые и добрые люди, живут в небольшом доме недалеко от Москвы и искренне гордятся тем, что их дочь учится в культурной столице. Видимся мы редко: они почти не выбирались в Москву, а ко мне в Питер — и подавно, так что я давно привыкла рассчитывать только на себя. Моя соседка и подруга, Кристина, училась курсом младше на том же истфаке, но мёртвая археология её не привлекала — она жила фотографией. Собственно, благодаря ей у меня и появилась неплохая подработка. Туристы обожали профессиональные фото на экскурсиях, а я неплохо справлялась с ролью гида, так что тяжелая камера подруги частенько оказывалась и в моих руках.

Дверь в мою комнату распахнулась с такой силой, что я вздрогнула.

— Алииина! — раздался с порога донельзя возбуждённый голос Кристины, выметая меня из собственных мыслей.

Она ворвалась внутрь так, словно спасалась от погони или, как минимум, только что сорвала джекпот в лотерею. Я медленно повернулась к ней в кресле.

— Что стряслось?.

Кристина буквально светилась изнутри.

— Ты просто обязана меня выручить!.

Я прекрасно знала эту интонацию.

— Нет.

— Но я же ещё ничего не сказала!

— Именно поэтому я говорю «нет».

Крис драматично закатила глаза и театрально плюхнулась на мою кровать.

— Меня позвали на свидание.

— И?

— Это не просто свидание! — Она вскочила и принялась мерить шагами комнату. — Помнишь того футболиста, про которого я все уши тебе прожужжала?.

Я обреченно вздохнула.

— Крис…

— Это он! — перебила она, не в силах сдержать эмоции. — Он написал мне! И пригласил встретиться сегодня!.

— А как же работа?.

Кристина состроила максимально виноватую мордашку.

— Вот об этом я и хотела попросить….

Я подозрительно прищурилась.

— Там всего лишь легкая фотосессия на разводных мостах! — затараторила она.

— Пара туристов, романтика, ночной катер… Ты же проводишь экскурсии в сто раз лучше меня!.

— У меня диплом горит.

— Они платят хорошие деньги, — этот аргумент прозвучал куда весомее.

Она заговорщицки понизила голос.

— Очень хорошие.

Я выдержала паузу, обдумывая ситуацию.

— Ну пожа-а-алуйста… — жалобно заныла подруга. — У него такая машина… ты бы только видела!

— То есть, ты идешь на свидание ради тачки?

— Нет! — возмутилась Крис, но тут же замялась. — Ну… не только из-за нее.

Я не выдержала и усмехнулась.

— Ладно, давай.

Кристина замерла, не веря своему счастью.

— Правда?! Я тебя обожаю! — Она взвизгнула так, что наверняка перебудила половину подъезда.

Когда за ней наконец захлопнулась дверь, я лишь покачала головой и начала собираться. Я стянула волосы в тугой хвост, влезла в свои любимые широкие джинсы, натянула водолазку и накинула темно-зеленую замшевую куртку. Перед выходом по привычке задержалась у зеркала. Оттуда на меня смотрела стройная, подтянутая девушка среднего роста — где-то метр шестьдесят семь. Постоянная беготня по Питеру и летние практики на раскопках не давали расслабиться и держали в форме. Зеленые глаза смотрели на мир с привычной долей скепсиса, а каштановые волны волос немного выбились из прически.

Скептически оглядев себя, я хмыкнула.

— Ну что ж, может немного развеюсь, по крайней мере, ночная прогулка мне сейчас точно не повредит.

Подхватив кофру с камерой, я вышла в прохладную петербургскую ночь.

Ночь выдалась удивительно тихой. Катер плавно разрезал черную воду Невы, в которой дрожали отражения городских фонарей, а свежий ветер приносил запахи речной тины и мокрого гранита. Я привычно ловила ракурсы, делая один снимок за другим.

— В Петербурге насчитывается более трехсот мостов, — поставленным голосом гида вещала я.

— Но разводными из них являются только двенадцать.

Туристы, молодая влюбленная пара, слушали меня вполуха, увлеченные друг другом. Парень обнимал смеющуюся девушку за плечи. Щелчок затвора. Еще один.

Именно в этот момент, отводя объектив, я заметила какое-то странное движение на опоре моста. Я прищурилась, вглядываясь в темноту. Сначала мне показалось, что это просто игра теней, но фигуры явно двигались: там, в техническом помещении моста, находились двое мужчин. Один внезапно сделал резкий выпад, схватил второго и всем телом навалился на него.

Мой палец машинально нажал на кнопку спуска.

Щелчок.

«И как их вообще туда занесло?» — промелькнула отстраненная мысль. Но катер уже прошел под мостом, унося нас дальше по течению.

— На этом всё? — спросил парень, возвращая меня в реальность.

— Да, думаю, мы поймали отличные кадры, — кивнула я.

Мы причалили к набережной, они расплатились, и я сошла на берег. Пара отправилась гулять дальше, а я осталась одна в ночном городе.

Проверив свой банковский счет, я решила не тратиться на такси.

— Пройдусь пешком, тут совсем рядом, — решила я вслух.

Ночь стояла теплая, и страха у меня не было, я никогда не увлекалась популярными тру-крайм историями, считая все эти маньячные страшилки чем-то бесконечно далеким от моей реальности.

Город словно вымер. Звук моих шагов гулким эхом отскакивал от фасадов старинных зданий. Поворот, еще один. Я уже наизусть выучила все улочки Васильевского острова.

— Все-таки есть в ночном и безлюдном Питере что-то невероятно романтичное, — подумала я про себя.

Как вдруг из темноты подворотни раздался резкий шорох. Я испуганно вздрогнула и обернулась. Из-за мусорных баков жирной тенью метнулась огромная крыса.

— Черт… — выдохнула я, прижимая руку к колотящемуся сердцу. — Ну и напугала.

Крысы и ещё раз крысы! Без этих серых хулиганов не обходится не один старинный город.

От испуга сердце нервно заколотилось.

— Еще эти мужики на мосту, —подумала я.

Тишина ночного города и увиденное происшествие навивали тревогу.

Чтобы хоть как-то унять нервную дрожь, я включила камеру и стала просматривать отснятый материал. Дойдя до кадра с мостом, я нажала на увеличение, вглядываясь в экранчик… и у меня перехватило дыхание.

Это была никакая не драка. Мужчина действительно навис над своей жертвой. И… вцепился зубами ему прямо в шею, а в тусклом свете был едва заметен янтарный свет глаз.

Я медленно опустила фотоаппарат, чувствуя, как ледяной пот катится по спине.

До спасительной двери парадной оставалось несколько десятков метров. И тут позади снова раздался звук. Шорох. Но на этот раз совершенно другой — тяжелый, размеренный. Я подняла глаза и увидела его.

Высокий, статный мужчина стремительно приближался ко мне. В тусклом свете редких фонарей было сложно разобрать черты его лица, но идеально прямая спина, аристократичная осанка и плавная походка выдавали в нем человека серьёзного.

— Кто вы… — дрогнувшим голосом спросила я, и в тот же миг встретилась с ним взглядом.

Его глаза во мраке мерцали потусторонним, хищным янтарным светом. Мозг пронзила одна-единственная, кристально ясная мысль: бежать!.

Сердце пропустило удар. Тот самый монстр с моста. Он преследовал меня.

Я резко развернулась и сорвалась на бег. Но преследователь оказался нечеловечески быстрым. Один неуловимый рывок — и я спиной ощутила его присутствие. Дикая, животная паника накрыла меня с головой.

И тогда сработал инстинкт. На бегу я выщелкнула из камеры карту памяти, зажав ее в кулаке. Ему не нужна я, ему нужны доказательства — фото!.

С размаху я швырнула тяжелую камеру прямо ему под ноги и рванула вперед из последних сил. Мужчина затормозил. Наклонился. Этой крошечной заминки мне хватило. Я влетела в спасительный сумрак парадной и навалилась на тяжелую металлическую дверь, захлопнув её перед самым его носом.

Только оказавшись в относительной безопасности своей квартиры, я поняла, что меня бьет крупная дрожь.

— Какой кошмар… кто это вообще был? Что это было? — бормотала я, судорожно глотая воздух. Перед глазами всё ещё стоял этот жуткий светящийся взгляд.

Не давая себе времени на истерику, я бросилась к окнам, плотно их закрыла и зашторила, провернула все замки на входной двери, но свет включать так и не решилась. Темнота казалась надежным укрытием. Если он всё ещё там, внизу, горящее окно станет для него идеальной мишенью.

Кристины дома ещё не было. Я на цыпочках подошла к окну, осторожно выглядывая из-за края плотной шторы так, чтобы снаружи меня было не разглядеть. Мои окна как раз выходили на ту часть переулка, где я пожертвовала камерой.

Но улица была пуста. Ни загадочного преследователя, ни разбитого фотоаппарата. Тишина. Словно весь этот кошмар мне просто приснился.

Только тогда я позволила себе привалиться к холодной стене и шумно, прерывисто выдохнуть.

— Просто какой-то придурок… — попыталась я вслух успокоить себя.

Но дрожь никак не унималась, а к горлу подкатил горький, тяжелый ком вины. Камера Крис. Её любимая, дорогущая зеркалка, которую она так берегла. Я ведь собственными руками, с размаху грохнула её о эту каменную брусчатку. Он определённо точно преследовал меня из-за тех самых фото.

— И из-за этого урода я пожертвовала камерой Крис… — жалобно простонала я, в отчаянии закрывая лицо руками.

Подумав о том, что объяснюсь с Крис утром, я отправилась в спасительную и теплую душеву.

Обжигающе горячий душ немного снял напряжение. Адреналин отступил, уступив место сокрушительной усталости, и, едва добравшись до кровати, я провалилась в тяжелый сон без сновидений. И я даже не догадывалась, что в ту самую минуту кто-то неотрывно смотрел на мои окна.

Утро началось обманчиво спокойно. Яркий весенний свет пробивался сквозь занавески, расчерчивая обои теплыми золотистыми полосами. Несколько блаженных секунд я просто лежала с закрытыми глазами, сладко потягиваясь и наслаждаясь редким питерским солнцем. Тело гудело от усталости, мысли ворочались лениво и неохотно.

Но потом память обрушила на меня события прошлой ночи. Сначала фрагментами. Темная подворотня. Ледяной ветер. Силуэты на мосту. А затем — глаза. Хищные, янтарные, прожигающие тьму.

Сонливость как рукой сняло. Я подскочила на кровати, словно от толчка в спину. Сердце вновь забилось в горле, а внутри всё стянуло ледяным узлом.

— Флешка… — одними губами прошептала я.

Я буквально слетела с постели и бросилась к рабочему столу. Крошечный кусочек пластика лежал там же, где я бросила его в ночи, и один только взгляд на него вызвал острый приступ тошнотворной тревоги.

А что, если мне всё это просто привиделось в темноте? Стресс, усталость, плохое освещение?

Я потянулась за картой памяти, но пальцы предательски дрогнули. Вставляя ее в разъем ноутбука, я заметила, что меня снова трясет. Ноут тихо зашуршал, экран осветил лицо бледным светом, и папка с роковыми кадрами начала медленно подгружаться.

Дверь за моей спиной тихонько скрипнула, но я даже не обернулась, полностью поглощенная экраном.

— Ты чего? Простудилась? — удивленно спросила вошедшая Кристина. Она остановилась в дверях, с непониманием разглядывая мою напряженную, сгорбленную фигуру.

— Нет… всё нормально, — механически ответила я, не сводя глаз с монитора.

Как назло, тяжелые файлы грузились мучительно долго. Крис подошла ближе, сложив руки на груди.

— Какая-то ты странная, — констатировала она. — Что-то вчера случилось?

Я промолчала, лихорадочно пролистывала миниатюры в поисках того самого снимка.

— Даже не хочешь узнать, как прошло мое свидание? — в голосе подруги проскользнула откровенная обида.

Я бросила на нее короткий взгляд и снова повернулась к монитору.

— Я занята.

Она тяжело вздохнула.

— Ну… ладно.

Кристина ушла, оставив дверь приоткрытой, но я не обратила на это никакого внимания, потому что нужная фотография наконец открылась.

Несколько долгих секунд я просто смотрела на уменьшенную копию, собираясь с духом. А затем медленно потянула ползунок масштаба.

Качество, конечно, оставляло желать лучшего. Ночь, расстояние, задний план — детали размывались, тени искажали силуэты. Но главное было видно пугающе чётко.

Двое мужчин. Один стальной хваткой удерживал второго. Я приблизила изображение еще сильнее.

Глаза. Эти невозможные янтарные глаза светились даже на цифровом снимке. И они смотрели прямо в объектив моей камеры.

Сердце резко сжалось. Я ударом по тачпаду закрыла окно просмотрщика — мне казалось, что монстр с фотографии может увидеть меня прямо оттуда. По телу пробежал холод.

— Значит… мне не показалось… — прошептала я.

— Что не показалось?

Кристина возникла в дверях настолько неожиданно, что я едва не подпрыгнула на стуле. На этот раз она держала огромную тарелку с бутербродами.

— Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь пытали, — фыркнула она, ставя тарелку на мой стол. — Вот, лучше поешь.

— Спасибо….

Я машинально взяла один бутерброд, хотя желудок скрутило от нервов, и аппетита совершенно не было. Подруга буравила меня внимательным взглядом.

— Так что вчера произошло?

Я на секунду задумалась. Вываливать на нее правду не хотелось.

— После работы я решила немного прогуляться, — я изо всех сил старалась придать голосу спокойное звучание. — И меня стал преследовать какой-то мужчина.

Крис вмиг стала белее мела.

— Что?!.

— Всё нормально! — поспешно добавила я.

Я опустила виноватый взгляд и тихо произнесла.

—Крис, прости, —выпалила я неловко поёжившись на стуле. — Я разбила твой фотик, разбила его что бы отвлечь преследователя.

Она в ужасе прижала ладони к губам.

— Господи… Алин…

— Прости, — виновато опустила я голову. — Я постараюсь вернуть деньги за фотик.

— Да забудь ты про этот фотик! — воскликнула Кристина. — Главное, что ты жива.

Я благодарно улыбнулась ей в ответ.

— Всё равно неприятно.

— Ладно, — смягчилась Крис, присаживаясь на край моей кровати. — Но, если ты ещё раз попадёшь в такую историю, пожалуйста, звони мне. Даже если будет четыре утра.

Эти её слова вызвали у меня непроизвольную лёгкую улыбку. В это мгновение я осознала, что нет ничего лучше, что в таком огромном городе есть хотя бы один человек, которому искренне на тебя не наплевать.

— Договорились, — улыбаясь пробормотала я.

— Зачем ты вообще попёрлась одна среди ночи домой? — Возмутилась подруга.

Я строго взглянула в её глаза.

— Ну вот не начинай, Крис. Давай просто забудем и сменим тему.

Подруга наконец расслабилась и потянулась за своим бутербродом.

— Кстати, — заговорила она уже более оживленным голосом, — ты всё-таки не спросила, как прошло моё свидание.

Я невольно усмехнулась.

— Ну рассказывай. Ты же всё равно не отстанешь.

Кристину словно включили в розетку.

— Всё было идеально! Он приехал за мной на такой машине… ты бы видела!. И мы поехали в ресторан на Петроградке. Там такие огромные окна, прямо на Неву….

Она увлеченно щебетала, активно жестикулируя и смеясь, а я слушала вполуха, всё ещё чувствуя липкое напряжение после фотографий. И всё же, видеть ее такой счастливой было приятно.

— И представляешь, — продолжала Крис, — он сказал, что у них скоро матч и пригласил меня прийти на стадион.

— Значит, свидание прошло успешно.

— Более чем! — гордо заявила она. Внезапно она осеклась и удивленно присвистнула, глядя в экран своего смартфона. — Ничего себе….

Я подняла на нее настороженный взгляд.

— Что?

— Представляешь, вчера ночью недалеко от Дворцового моста нашли тело утопленника, там, где ты вчера должна была работать.

Меня словно током ударило.

— И что?

— Пишут, что смерть мужчины произошла из-за большой потери крови… — Крис продолжала читать с экрана.

— Представляешь? Говорят, что тело было практически полностью обескровлено.

По спине пробежал мороз. Я подалась вперед и резко выхватила телефон из ее рук.

Фотографии с места были размыты — полиция постаралась скрыть жуткие детали. Но даже сквозь блюр было видно неестественно-восковую, бледную руку мертвеца. Я подскочила на месте. Пазл в голове сложился с оглушительным треском.

Мужчина на мосту. И обескровленное тело.

Дрожащими руками я вытащила карту памяти из ноутбука.

— Мне нужно срочно в полицию.

Кристина смотрела на меня растерянно.

— Алина… что происходит?

Но я уже лихорадочно переодевалась, натягивая широкие светло-серые спортивные штаны и черное худи. Подруга металась за мной по комнате.

— Подожди! Ты можешь объяснить?

Застегнув кроссовки, я замерла у входной двери.

— Прости… — тихо бросила я. — Я позже всё объясню.

И выскочила за дверь, с силой захлопнув ее за собой.

Погода на улице стояла ослепительно ясная. Майский Петербург редко баловал таким теплом, словно пытаясь напомнить, что весна всё-таки существует. Воздух пах холодной водой Невы, прогретым камнем набережных и той щемящей свежестью, которая знаменует окончательный конец зимы. Но мне было плевать на красоты города.

Мысли путались, пульс стучал в висках, а перед внутренним взором раз за разом всплывала фотография с ночного моста — и те самые глаза, смотревшие прямо в объектив.

Я поймала такси и назвала адрес ближайшего отделения полиции. Всю дорогу я сидела как на иголках, до боли стискивая в кармане флешку, словно боялась, что она исчезнет. Машина затормозила через несколько минут.

— Приехали, — буркнул водитель.

Оплатив через онлайн банк, я пулей вылетела из салона и направилась к зданию участка. До входа оставалось всего несколько шагов.

Я успела сделать ровно один.

В следующее мгновение чья-то рука стальным капканом сомкнулась на моем запястье. Сильная. Жесткая. Всё случилось слишком быстро — я даже не успела закричать. Меня с чудовищной силой рванули назад и втолкнули в тонированную машину, стоявшую у тротуара. Дверь мгновенно захлопнулась, а меня швырнули на заднее сиденье так легко, будто я не весила ровным счетом вообще ничего.

Воздух выбило из легких. В ту секунду я почувствовала себя беспомощным мешком с картошкой, который без всяких усилий перекинули через борт. Машина с визгом покрышек сорвалась с места уносясь в раскаты заливистогосеверного солнца.

— Мм—! — я попыталась вырваться и закричать, но сидевший рядом мужчина грубо вдавил мне в лицо ткань с едким, удушающим запахом.

Мир перед глазами опасно поплыл. Я забилась в его руках, но мои собственные конечности вдруг стали тяжелыми и абсолютно непослушными. Сквозь стремительно мутнеющее сознание я успела поднять взгляд вперед. В зеркале заднего вида мелькнуло лицо водителя. Массивная челюсть, широкие плечи — типичный громила из криминальных хроник, ни капли не похожий на утонченного аристократа с моста.

Но внимание привлекло не это. Его глаза. На мгновение они вспыхнули странным светом. Янтарным, хищным. Очень похожим на тот, что я видела ночью… но всё же другим.

Мысли начали расплываться. Мир вокруг потемнел. Последним, что я запомнила, было чувство собственной тяжести обмякшего тела. А затем меня накрыла густая, бесконечная темнота.

Я выныривала из тьмы медленно и мучительно, словно пробивалась сквозь тяжелую, густую толщу воды. Первым вернулось осязание — могильный, липкий холод, ползущий снизу и забирающийся под одежду к самым костям. Затем пришла тупая боль в запястьях и тяжесть в руках, будто их долго держали в вывернутом положении.

Я попыталась пошевелиться, и только тогда окончательно осознала весь ужас происходящего. Мои руки и ноги были связаны.

Распахнув глаза, я несколько секунд невидяще пялилась прямо перед собой, собирая мысли воедино. Я обнаружила себя сидящей в массивном кресле с мягкой дорогой обивкой — из тех, что показывают в исторических фильмах про богатые особняки. Плотная бархатистая ткань колола пальцы, но из-за тугих веревок я была почти обездвижена.

Приподняв голову, я осмотрелась внимательнее. Зал был исполинским. Высоченные потолки тонули в полумраке, стены были обшиты темным деревом; вся эта викторианская роскошь давила своим холодным, слегка мрачным величием. Огромные окна были наглухо зашторены плотными портьерами, почти не пропускавшими свет.

Очередная попытка шевельнуть руками привела лишь к тому, что веревки болезненно впились в кожу. Запястья онемели, пальцы не слушались. Во рту пересохло, губы саднило, будто их долго терли грубой тканью. Осторожно проведя по ним языком, я почувствовала металлический привкус крови. Ноги тоже заледенели.

И тут до меня окончательно дошло.

Меня похитили. Средь белого дня.

От этой мысли к горлу подступила дикая паника. Глаза защипало, и я не смогла сдержаться — слезы сами покатились по щекам. Я даже не успела толком испугаться, когда в дальнем конце зала со скрипом отворилась дверь.

Я резко вскинула голову.

В комнату вошли двое. Одного я узнала сразу — тот самый амбал-водитель, сидевший за рулем. Второй подошел ближе, в полосу света, и я смогла разглядеть его лицо. Высокий, болезненно-худощавый, с угловатыми чертами и насмешливым выражением, от которого по коже пробежал мерзкий холодок. Его губы растянулись в ленивой, издевательской улыбке.

— Ну привет, — протянул он, разглядывая меня. — Очнулась наконец.

Меня накрыла новая волна ужаса. Я невольно заерзала в кресле, пытаясь вырваться, но путы держали намертво. От мысли, что могут сделать со мной эти двое в огромном пустом доме, внутри всё похолодело.

Худощавый неспешно приблизился и наклонился почти вплотную к моему лицу.

Его неприятно скрипучий голос резким эхом разлился по комнате.

— Не стоит нас бояться, красотка, — усмехнулся он. — Мы не кусаемся. — Он бросил короткий взгляд на подельника. — Ну… насчёт Марика я не уверен. А вот я вполне могу держать себя в руках.

С этими словами он резким движением сорвал повязку с моего рта. Губы вспыхнули болью, словно по ним полоснули огнем.

«Кричать… надо кричать!» — забилась в панике мысль. Но следом пришла отрезвляющая реальность: а стоит ли? Кто меня здесь услышит? Где я вообще нахожусь? Из всего этого хаоса я смогла выдавить лишь одно:

— Где… я? Голос прозвучал хрипло и жалко, будто я не говорила целую вечность.

Худощавый чуть отстранился, его взгляд мазнул по моим разбитым губам с каким-то странным удовольствием. Он медленно, словно смакуя момент, облизал собственные губы, уставившись на капельку запекшейся крови.

— Это мы должны задавать тебе вопросы, — проскрипел он.

Вперед шагнул Марик-громила.

— Будешь послушной девочкой и всё расскажешь, — пробасил он, источая угрозу. — Тогда твоя смерть будет быстрой и безболезненной. А если начнёшь брыкаться… умирать будешь очень долго.

Мозг отказывался анализировать этот бред. Что им от меня нужно? Кто они такие?

— Кто… вы такие? — прохрипела я.

В ответ глаза худощавого вдруг вспыхнули странным янтарным светом. Тем самым.

— Мы? — оскалился он. — Мы твой самый страшный ночной кошмар. Он слегка склонил голову. — Но сейчас не об этом. Расскажи-ка лучше, что ты видела на мосту. И главное — кому уже успела об этом рассказать.

— Я… никому не говорила, — прошептала я чистую правду.

— Правда? — он достал телефон и повернул экран ко мне.

С экрана на меня смотрела Кристина. Внутренности стянуло ледяным узлом.

— Даже своей соседке? — фальшиво посочувствовал он.

Убрав телефон, он продолжил: — Понимаешь, мы всё о тебе узнали. Где ты учишься, где живут твои родители, даже как звали твою собаку в детстве. Мы знаем о тебе абсолютно всё. Он улыбнулся. — А флешку мы, прости, забрали. Там было несколько снимков, которые не должны были появиться на свет.

Я нервно сглотнула.

— Что вам от меня нужно? Вы забрали фотографии, узнали обо мне всё… Я вам больше не нужна. И моим словам всё равно никто не поверит.

Он на секунду задумался.

— Возможно. Но меня всё же интересует, зачем ты собиралась идти в полицию. И сделала ли ты копии фотографий.

— Я видела новости и хотела рассказать следствию о том, что видела! Никаких копий нет! — сорвалась я.

— Да и вообще… что за бред? Кто поверит в чудовищ со светящимися глазами? Меня скорее отправят в психушку.

Он тихо усмехнулся.

— Может быть. Но есть люди, для которых подобные снимки — настоящая находка. И за такую находку они могут создать много проблем нашему милорду.

«Милорду…» В голове пробежало осознание. Эти бандиты служат тому самому мужчине с моста, который преследовал меня.

Ужас, достигший своего пика, внезапно переродился во что-то другое. Это была не храбрость, нет — это была безумная, судорожная ярость загнанного в угол зверька, который понимает, что его всё равно сейчас убьют. Терять было больше нечего.

— Тогда какого черта вы светитесь у всех на виду?! — выкрикнула я прямо в его бледную физиономию, тяжело и часто дыша.

— Разводные мосты, центр города, туристы с камерами! Ваш хваленый «милорд» — просто кретин, раз не додумался, что в Питере в белые ночи на каждом углу по фотографу! Бедный, влиятельный придурок, обгадился из-за девчонки с зеркалкой!

Улыбка мгновенно исчезла с лица худощавого. Его черты исказились такой животной, потусторонней яростью, что у меня перехватило горло.

Удар был такой силы, что мир перед глазами взорвался калейдоскопом багровых искр. Стул вместе со мной едва не перевернулся. Голову резко отбросило в сторону, в ушах зазвенело, а правая щека загорелась невыносимой, пульсирующей болью. Я почувствовала, как изо рта на грудь хлынула горячая кровь.

— Не смей открывать свой грязный рот в сторону хозяина, тварь! — прошипел он. Его голос изменился, став ниже и утробнее.

Я со стоном сплюнула кровь на паркет. В голове все плыло, но я заставила себя посмотреть на него сквозь пелену слез и волос, упавших на лицо.

— Убивайте... — прохрипела я, чувствуя, как сознание начинает ускользать от боли и страха. — Копий нет. Я всё сказала. Давайте, чего вы ждете?

Марик-громила молча шагнул ко мне. Он схватил меня за подбородок своими огромными, ледяными пальцами, заставляя закинуть голову назад. Его хватка была такой, что казалось, он сейчас раздробит мне челюсть.

— С удовольствием, — выдохнул он.

И в этот момент он приоткрыл рот.

Из его десен, разрывая плоть, с тихим влажным щелчком выдвинулись длинные, острые, как иглы, клыки. Они поблескивали в полумраке зала, и на их кончиках дрожали капли слюны. Его глаза... они больше не были человеческими. Они горели ярким, ядовито-янтарным, люминесцентным светом, в котором не осталось ни капли разума — только чистый, первобытный голод хищника.

В этот момент остатки моей иллюзорной стойкости рассыпались в прах. Разум окончательно сдался перед лицом сверхъестественного кошмара. Это были не маньяки. Не бандиты.

— Вампиры... — этот шепот едва зародился в моем сознании, я даже не поняла, произнесла ли его вслух.

Сердце сделало последний дикий удар и, казалось, затихло. Оцепенев от ужаса, я зажмурилась так сильно, что заболели глаза. Я приготовилась к тому, что эти иглы сейчас вонзятся в мою шею, приготовилась почувствовать, как из меня выдирают жизнь. Мне было всего двадцать два года. Я так сильно хотела жить. Лопатки свело судорогой, я сжалась в комок, ожидая смертельного укуса.

И вдруг тишину зала разорвал оглушительный звон разбитого стекла.

Я резко распахнула глаза. Одно из огромных окон было выбито, а в центре комнаты, среди осколков, стоял мужчина в чёрной одежде. Высокий, широкоплечий, одетый в тёмную водолазку и джинсы с подтяжками. Нижнюю половину его лица скрывала плотная кожаная маска.

В обеих руках он сжимал массивные пистолеты, направленные точно на моих мучителей. На его груди зловеще поблескивал большой серебряный крест. На меня он даже не посмотрел.

— Ну что, — его голос прозвучал глухо и смертоносно спокойно, — парочка вонючих псов… не расскажете, где ваш хозяин?

Вампиры синхронно зашипели и обнажили клыки.

А в следующую долю секунды прогремели выстрелы. И два обезглавленных тела тяжелыми грузами рухнули на паркет прямо передо мной.

Глава 2

Грохот выстрелов еще метался под высокими сводами зала, но вампиры не рухнули замертво. От вошедших в плоть пуль монстры лишь застыли, скрючившись в неестественных, ломаных позах. Они так и остались стоять на ногах, содрогаясь в чудовищных конвульсиях и не в силах сдвинуться с места.

Стрелявший мужчина тяжело шагнул вперед, с хрустом втаптывая осколки стекла в пол, и зло процедил:

— Что, не нравится святое серебро, мразь?

В его руке хищно блеснул массивный охотничий нож. Мужчина приблизился к парализованным тварям и криво, пугающе усмехнулся:

— Когда укладываешь кровососов спать, необходимо убедиться, что всё довел до конца.

Короткий, отработанный до автоматизма замах — и широкое лезвие со страшным, влажным хрустом отсекло голову сначала одному, а затем и второму монстру.

Два обезглавленных тела рухнули на паркет с тяжелым, влажным стуком. Из обрубков шей на дорогое дерево толчками хлынула густая, неестественно темная кровь, запах которой мгновенно смешался с едким ароматом пороховой гари. Я зажмурилась и отвернулась, давясь подступившей тошнотой. Грудь ходила ходуном, я пыталась вдохнуть, но воздух застревал в спазмированном горле.

В ушах всё еще стоял грохот выстрелов, когда послышался хруст битого стекла под тяжелыми ботинками. Мужчина в черном неспешно направился ко мне. Он обтер нож об одного из вампиров, аккуратно убрал его в ножны под курткой и стянул с лица кожаную маску.

Ему было на вид чуть больше тридцати. Резкие, грубоватые черты лица, жесткая линия челюсти, легкая небритость и тяжелый, цепкий взгляд человека, который видел в этой жизни слишком много дерьма. В нем не было ни капли той вычурной аристократичности, что отличала тварей с моста. От него пахло оружейным маслом, кожей и холодным ветром.

— Жива? — голос у него оказался низким, с легкой хрипотцой, и прозвучал на удивление буднично.

Я попыталась кивнуть, но из горла вырвался лишь жалкий всхлип.

Мужчина раздраженно цыкнул. В его руке блеснул нож. Одно быстрое движение — и тугие веревки на моих запястьях лопнули. Лишившись опоры, я кулём повалилась вперед, прямо на усыпанный стеклом пол, но он успел перехватить меня за плечо стальной хваткой.

— Вставай, — скомандовал он. — Нам пора уходить. Скоро здесь будет целая стая этих кровососов, и я не собираюсь устраивать ради тебя вторую линию обороны.

Мои ноги напоминали вату. Я оперлась на его руку, с ужасом косясь на лежащие неподалеку тела.

— Они... они мертвы? — прошептала я, не веря собственным глазам. Мозг отказывался принимать реальность.

— Мертвее не бывают. Если отрубить голову, сдохнет даже вампир. Шевели ногами, давай.

Он буквально потащил меня к выбитому окну, через которое минутой ранее ворвался в зал. Мы находились на первом этаже, рама была усеяна острыми, как бритва, зубьями стекла. Заметив это, мужчина притормозил. Он свободной рукой схватил с небольшого столика у окна какую-то тяжелую книгу в кожаном переплете и небрежно, с силой обмахнул ею раму, сбивая осколки наружу. Затем он ловко перемахнул через подоконник и бесцеремонно вытянул меня следом.

Я зажмурилась. Весеннее солнце неожиданно резко ударило по глазам, я не имела ни малейшего понятия сколько я провела времени в этом месте, но сориентировавшись поняла, что уже наступил мягкий майский вечер. После мрачного полумрака зала яркий свет казался ослепительным, а свежий воздух с ароматом хвои обжег легкие.

Мы оказались на заднем дворе огромной старинной усадьбы, сокрытой за стеной вековых сосен. Добирались мы до выхода не так уж быстро: мои ноги постоянно подкашивались, и мужчине в черном приходилось почти тащить меня на себе.

И тут я увидела их.

Ужас, который только начал отступать под лучами солнца, накатил с новой силой. На идеально подстриженном газоне и на каменных дорожках лежали тела. Еще больше тел. Раскинутые в неестественных позах, в залитой темной кровью траве. Некоторым, как и тем двоим в зале, отсекли головы, другие зияли страшными ранами. Эта залитая солнцем усадьба превратилась в настоящую бойню. И всю эту толпу чудовищ вырезал один человек.

Я в ужасе посмотрела на спину своего спасителя, внезапно осознав, насколько опасный зверь сейчас держит меня за локоть.

— Где мы? — прохрипела я, стараясь не смотреть под ноги, чтобы не наступить в лужу чужой крови. — Что это за место?

— Под Выборгом. Глушь, — не оборачиваясь, бросил мужчина. — Идеальное место для гнезда, если хочешь, чтобы вопли жертв никто не услышал.

Мы наконец миновали высокие кованые ворота усадьбы и вышли за территорию. Только там, на обочине грунтовой дороги, скрытая за густым кустарником, обнаружилась машина.

Я совершенно не разбиралась в автомобильных марках, но даже мне было ясно: этот темно-синий ретро-кар, будто вынырнувший прямиком из семидесятых, был настоящей редкостью. Сдержанный, брутальный, с породистым профилем — он выглядел как затаившийся хищник, которому не нужен дешевый хромированный лоск, чтобы доказать свою силу.

Я невольно замерла на полшага, растерянно и с долей восхищения разглядывая эту мрачную красоту. Контраст между кровавой бойней в усадьбе и этим произведением автомобильного искусства выбивал из колеи.

Мужчина перехватил мой удивленный взгляд. На его жестком лице мелькнула короткая усмешка, а в голосе проскользнули нотки откровенной гордости.

— Aston Martin V8 Vantage семьдесят седьмого года, — со вкусом произнес он, словно хвастаясь.

— Идеальная британская классика. Под капотом ручная сборка: 5,3-литровый движок, четыре карбюратора Weber и почти четыреста лошадиных сил. Берет сотню за пять секунд.

Он любовно похлопал ладонью по холодной крыше автомобиля и усмехнулся:

— Если за нами увяжутся упыри, им придется глотать пыль на скорости в двести семьдесят км в час. Ни одна их зализанная иномарка нас не достанет.

Но его мальчишеское хвастовство исчезло так же быстро, как и появилось. Он тут же вернулся к своему привычному суровому тону и нетерпеливо распахнул передо мной пассажирскую дверь.

Но, когда я попыталась дрожащими ногами забраться внутрь, внезапно преградил мне путь рукой.

Его жесткие пальцы бесцеремонно откинули мои волосы, оголяя шею. Он внимательно, почти грубо осмотрел кожу, затем перевел цепкий взгляд на мои запястья и руки.

— Укусы есть? — отрывисто спросил он, глядя мне прямо в глаза.

— Ч-что? Нет... не успели, — пролепетала я, вжимаясь спиной в холодный металл машины.

— Они давали тебе что-нибудь пить? Воду, вино... кровь?

Я содрогнулась от одной мысли об этом, и к горлу снова подступила тошнота.

— Нет! Ничего! Клянусь!

Он несколько секунд сверлил меня недоверчивым взглядом, словно рентгеном, но затем удовлетворенно кивнул и подтолкнул в салон.

— Садись.

Обойдя капот, он тяжело рухнул на водительское сиденье и повернул ключ. Двигатель отозвался низким, утробным рыком, от которого завибрировал весь салон. Мы рванули с места.

Первые минут двадцать мы ехали в абсолютной тишине. Меня трясло так сильно, что зуб на зуб не попадал. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и смотрела на залитые солнцем деревья, мелькающие за окном.

— Вампиры... — наконец выдавила я из себя, нарушив тишину. Слово казалось диким. Абсурдным. — Вы сказали... вампиры.

— А ты думала, кто? — хмыкнул он, не отрывая взгляда от дороги. — Масоны-ролевики? Да, вампиры. Кровососы. Упыри. Называй как хочешь, суть от этого не меняется.

— А вы... кто?

— Меня зовут Николай, можно просто Ник. Я охотник на этих тварей, — коротко бросил он. Он барабанил пальцами по рулю в такт какой-то старой рок-песне, негромко игравшей из магнитолы.

— А теперь твоя очередь. Кто ты такая и какого черта оказалась в лапах этих тварей? Я первый раз тебя вижу.

Я сглотнула пересохшим горлом.

— Я... Алина. Студентка. Я ничего им не сделала! Просто проводила экскурсию ночью на катере и случайно сфотографировала их на мосту...

Aston Martin резко сбросил скорость. Мужчина повернул ко мне голову, и его цепкий взгляд вспыхнул острым, почти хищным интересом.

— Значит, они притащили тебя в усадьбу и угрожали из-за снимков, — уже спокойнее, но с обманчивым, ледяным хладнокровием произнес Николай. — Точно ничего не сохранилось? Ни облака, ни скрытых папок?

— Ничего, — я покачала головой, вжимаясь в сиденье. — Камеру я разбила ночью, убегая, а флешку они забрали. Я просто не успела.

Николай с такой силой сжал руль, что толстая кожа на оплетке жалобно скрипнула.

— Твою мать... — сквозь зубы процедил он. В этом тихом звуке было столько чистой, концентрированной ярости, что мне стало по-настоящему страшно.

— И что конкретно ты там засняла? Что видела?

— Я видела... — голос предательски дрогнул, когда перед глазами снова всплыла та жуткая картина. — Как один мужчина вцепился в шею другому. Прямо на мосту. Я сфотографировала их, а потом пошла к дому... И тогда поняла, что за мной кто-то идет.

Николай бросил на меня цепкий внимательный взгляд, мгновенно превращаясь из раздраженного водителя в следователя.

— Преследователь? Как он выглядел? Разглядела его?

— Нет, в переулке было слишком темно, — я нервно обхватила себя за плечи, вспомнив этот леденящий душу страх. — Только силуэт. Высокий, с неестественно прямой спиной... очень статный, двигался плавно. И глаза. Они светились янтарным светом. Я бросила фотоаппарат ему под ноги, чтобы отвлечь, и успела забежать в свой подъезд.

Охотник тяжело, со свистом выдохнул и отвернулся к лобовому стеклу.

— Я пас этих ублюдков три месяца, — глухо, с нескрываемой горечью произнес он. — Готовил идеальное нападение на их главного. На того, кого они называют Милордом. Выслеживал его. И сегодня, наконец, вскрыл это гнездо, будучи абсолютно уверенным, что застану его там. А вместо крупной рыбы наткнулся на двух мелких шестерок и связанную девчонку!

Я опешила.

— То есть... вы не знали, что я там? Вы пришли не за мной?

— За тобой? — Николай издал короткий, злой смешок. — Да я о твоем существовании узнал менее часа назад.

Я замолчала. Получается, мое спасение было чистой воды совпадением, банальной ошибкой в его расчетах.

— Ладно, — отрывисто бросил Ник, обрубая повисшую в салоне тяжелую паузу. — Место у моста я сегодня же проверю. Но знаешь, что я тебе скажу, студентка? Тебе несказанно, просто дьявольски повезло.

Я непонимающе посмотрела на его суровый профиль.

— Тот, кто гнался за тобой в переулке... такие, как он, не останавливаются из-за брошенной камеры, — мрачно пояснил охотник. — И хлипкая дверь питерского подъезда для них — не преграда. Он мог вышибить ее одним ударом и сломать тебе шею прямо на лестничной клетке. Если Милорд не убил тебя на месте, значит, его явно что-то спугнуло.

Я молчала. Слова о «Милорде» мгновенно вернули меня к событиям в зале. Внутри снова начала поднимать голову липкая тошнотворная паника.

— Мне нужно уехать, — я вцепилась дрожащими пальцами в ремень. — Домой. Собрать вещи. Я уеду к родителям в Москву. Завтра же. Нет, сегодня! Возьму билет на первый же поезд...

— Угомонись, — охотник тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и бросил на меня снисходительный взгляд. — Никуда ты не поедешь.

— Вы не понимаете! Они знают обо мне всё!

— Это ты не понимаешь, — его тон стал жестким, обрубающим любую истерику на корню. — В том то и проблема, что они действительно знают о тебе всё. От Милорда спрятаться невозможно. Сбежишь в Москву — найдут в Москве. Спрячешься в тайге — достанут из-под земли. В бегах нет никакого смысла. Ты только привлечешь к себе лишнее внимание.

— И что мне делать?! Сидеть и ждать, пока за мной придут?! — у меня снова началась истерика.

— Никто за тобой не придет.

Я осеклась.

— Что?

— Ты им больше не нужна, — спокойно, даже немного цинично объяснил охотник. — Ты же сама сказала: флешку они забрали, копий нет.

— Да...

— Вот и всё. Ты — пустышка. Лишний мусор, — Николай хмыкнул, переключая передачу. — Эти двое хотели выслужиться перед хозяином, раз уж притащили тебя. Но Милорд не марает руки о таких, как ты. Для него ты просто перепуганная студентка, у которой больше нет доказательств. Без фото твое существование не имеет для них никакой ценности. Скорее всего тебя просто так и так сожрали бы. Пошла бы на корм его шестёркам. —охотник нервно усмехнулся. — Вернешься домой, будешь ходить на пары и забудешь всё это как страшный сон. Поняла?

Его слова звучали логично. Жестоко, обидно, но логично. Я почувствовала, как тугой узел в груди начал немного расслабляться. Я им не нужна. Это звучало как лучшая новость за всю мою жизнь.

Я откинула голову на подголовник и прикрыла глаза, чувствуя себя абсолютно вымотанной.

Я не видела, как Николай нахмурился, вглядываясь в дорогу.

Он лгал ей. Вернее, не договаривал. За долгие годы охоты Николай усвоил одно правило: кровососы уровня питерского Милорда не оставляют хвостов. Никогда. Этот древний ублюдок уже наверняка знает, что девчонка жива, поэтому быть может он захочет добить ее просто из принципа или просто удостоверится, что она не наделает глупостей.

Николай постучал пальцем по рулю в такт мелодии. Неужели девчонка повелась на то, что он не был в курсе истории на мосту? Конечно, Николай уже знал все подробности того, что произошло. Когда, как и кого именно там убили. Единственное, что не входило в его сегодняшние планы — эта трясущаяся от страха студентка.

Ее нельзя было отпускать из виду. Она была идеальной приманкой. Живым радаром. Если вампиры снова начнут крутиться вокруг нее, Николай будет тут как тут. Но сказать ей об этом напрямую — значит довести девчонку до инфаркта и заставить наделать глупостей.

— Слушай сюда, студентка, — нарушил молчание Николай, когда мы уже въезжали на освещенные улицы окраин города. — Я, конечно, верю, что ты им без надобности. Но береженого Бог бережет, а небереженого жрут упыри.

Я напряженно повернула к нему голову.

— Я буду приглядывать за тобой первое время, — небрежно бросил он. — И давай-ка я покажу тебе пару приемов. Основы самообороны. Куда бить, как вырываться, если тебя снова попробуют запихнуть в багажник.

— Вы... хотите меня учить? Зачем вам это? — я с подозрением прищурилась.

— Считай это жестом доброй воли, — усмехнулся он, хотя в его глазах не было ни капли веселья. — Буду заезжать. Отказы не принимаются.

Машина вновь свернула, приближаясь к городу. Майский вечер был еще совсем светлым, и Нева искрилась под лучами солнца. Я отвернулась к окну, нервно теребя на груди старый серебряный кулон с рубином — подарок бабушки. Металл всегда холодил кожу, но сейчас он почему-то казался необычно теплым, почти горячим. Я сжимала его в ладони вспоминая бабушку и слушая гудящий мотор винтажного авто под тихую песню группы «Кино».

— Ну так куда двигать, не подскажешь? — вырвал меня из потока мрачных мыслей охотник.

— На Восьмую линию, направо, а затем налево, третий дом, — голос предательски дрогнул, сорвавшись на хрип.

Через пару минут тяжелый Aston Martin плавно затормозил у старого, обветшалого доходного дома, давно перекроенного под тесные коммуналки. Мрачный фасад с облупившейся штукатуркой тяжело нависал над узкой улицей.

Николай прищурился, разглядывая мое скромное пристанище сквозь лобовое стекло.

— Очень атмосферное здание, — пробормотал он с легкой иронией. — Очень тебе подходит.

Я промолчала, лишь вымученно приподняла уголки губ. Сил на остроумие или споры совершенно не осталось.

Мужчина тем временем потянулся к бардачку, достал ручку и выудил клочок бумаги из блокнота. Быстро набросав цифры, он протянул листок мне.

— Вот мой номер, — произнес Николай, снова становясь предельно серьезным. — Запомни его. И набирай, как будешь готова к занятиям.

Я неуверенно забрала бумажку. Охотник не отворачивался, смерив меня выжидающим взглядом.

— Что? — не выдержала я.

— Своим не поделишься?

— Вот уж извини, мой телефон сейчас разобран на щепки где-то под Выборгом, — напомнила я, нервно комкая край куртки.

— Уверен, что при покупке нового смартфона номер можно восстановить.

Я снова промолчала, отведя взгляд. Доверять этому суровому, опасному человеку с пистолетами под курткой всё еще было страшно.

— Ладно, понял, — Николай непринужденно откинулся на спинку кожаного кресла. — В любом случае, первое время я буду неподалеку. Просто постарайся больше не вляпываться в неприятности, студентка.

— Постараюсь. И спасибо тебе.

С этими словами я выбралась из машины и, не оборачиваясь, юркнула в спасительный полумрак подъезда. Внутри привычно пахло сыростью, старой штукатуркой и жареной картошкой с чесноком — кто-то со второго этажа готовил поздний ужин. Запах чеснока неожиданно показался мне самым успокаивающим ароматом на свете.

Повернув ключ в замке, я переступила порог квартиры. Было тихо. Крис дома не оказалось. На холодильнике пестрел розовый стикер: «Не жди сегодня. Умчала на свидание! Целую!»

«Опять она со своими ухажерами», — вяло подумала я, вспомнив светлые пучки подруги с яркой розовой прядью. Контраст между её легкой, беззаботной жизнью и тем кровавым кошмаром, из которого я только что выбралась, казался сюрреалистичным.

Возвращение домой не принесло ожидаемого облегчения. Тишина давила, казалось, что из любого темного угла сейчас шагнет тень и вцепится мне в горло. Но стоило вспомнить уверенный голос Николая и его обещание быть неподалеку, как нервная дрожь в теле начинала немного униматься.

Первым делом я бросилась в ванную и щелкнула задвижкой. Включив резкий верхний свет, я подошла к раковине и подняла взгляд на зеркало. Из зеркала на меня смотрела измученная, перепуганная чужая девушка.

Я опустила глаза ниже и с содроганием осмотрела свою одежду. Моя уютная толстовка и любимые джогеры были безнадежно испорчены — ткань покрывал толстый слой въевшейся грязи, пыли и какие-то подозрительные бурые пятна, о происхождении которых я старалась не думать.

Брезгливо стянув с себя грязные вещи, я забросила треники в стиральную машину. А вот кофту пришлось скомкать и отправить прямо в мусорное ведро. Такие въевшиеся пятна в машинке не постираешь, а нести вещь, перемазанную чужой кровью и грязью, в химчистку было слишком опасно и подозрительно. Жаль, конечно, но жизнь дороже.

Снова повернувшись к зеркалу, я судорожно втянула воздух. На нижней губе запеклась кровь — след от грубого удара. Но хуже всего была щека. Там, где ледяные пальцы упыря безжалостно ударили мое лицо, когда он заглядывал мне в глаза, уже наливался жутким, болезненным багрово-синим цветом огромный синяк. Он выглядел как клеймо. Как отпечаток смерти на живой коже.

Дрожащими руками я достала из шкафчика ватный диск и перекись. Тихо зашипела, морщась от жгучей боли, когда антисептик коснулся разбитой губы.

Только обработав ссадины, я встала под горячий душ, отчаянно пытаясь смыть с себя запах пороха, чужой крови и весь этот бесконечный кошмар.

Затем, натянув чистую домашнюю одежду, поплелась на кухню. Желудок свело от голода. В холодильнике нашлись утренние бутерброды, заботливо оставленные подругой. Разогрев их в старенькой микроволновке и заварив себе чашку ароматного кофе, я забралась с ногами на стул и открыла ноутбук.

Нужно было как-то отвлечься. Я зашла в социальные сети. Несколько сообщений от мамы в духе: «Всё хорошо, мы с отцом тебя любим». Короткая отписка от Крис: «Подруга, не обижайся, буду поздно».

Я уже собиралась закрыть вкладку, когда взгляд зацепился за системное уведомление от службы безопасности.

«Внимание! Зафиксирован вход в ваш аккаунт с нового устройства. IP-адрес...»

Ледяной шок и животный страх вновь пронзили тело, парализовав дыхание.

— Меня взломали! — прошептала я побелевшими губами.

Пальцы на автомате застучали по клавиатуре, судорожно меняя пароли и блокируя страницу. В голове билась только одна паническая мысль: «Это снова они. Они нашли меня. Они всё обо мне знают и убьют меня».

Голова закружилась. Я с силой захлопнула крышку ноутбука и щелкнула выключателем настольной лампы. Комната погрузилась во мрак, освещаемая лишь тусклым светом уличных фонарей.

Подбежав к окну, я осторожно выглянула из-за шторы. На вечерней улице никого не было. Никаких подозрительных силуэтов.

— Что со мной? Успокойся, — приказала я сама себе, впиваясь ногтями в ладони. — Наверное, меня взломали те самые упыри из усадьбы. Они забрали мою сумку и телефон. Они успели зайти до того, как охотник их убил. Да... Они мертвы. Мертвы!

Это звучало логично, но сердце всё равно колотилось о ребра как сумасшедшее.

— Надо спать. Утро вечера мудренее...

Удивительно, но, едва добравшись до подушки, я провалилась в тяжелый, темный сон, словно мой измученный мозг просто отключил питание.

Темно-синий Aston Martin V8 бесшумно скользнул в густую тень раскидистого дерева на противоположной стороне улицы. Николай заглушил двигатель. Отсюда, из безопасной темноты салона, окна третьего этажа просматривались идеально, при этом сама девушка не смогла бы заметить машину, даже если бы снова подошла к стеклу.

Охотник откинулся на кожаный подголовник и устало потер лицо. Ночь выдалась паршивой. Три месяца кропотливой работы, просчитанные маршруты, идеальная засада на Милорда — и всё рассыпалось в прах из-за случайной девчонки с фотоаппаратом. Николай нахмурился. Она совершенно не вписывалась в этот жестокий мир клыков, крови и древних проклятий. Обычная студентка, хрупкая, до смерти напуганная. Но было в ней что-то... какая-то упрямая искра, не позволившая ей просто сдаться и умереть.

Его взгляд медленно поднялся к темному окну её квартиры.

— Спи, студентка, — тихо произнес он в пустоту темного салона.

— Твои проблемы только начинаются.

Тьма во сне была густой, осязаемой и липкой. Из нее медленно проступал тот самый высокий, статный силуэт с неестественно прямой спиной. Он приближался плавным, хищным шагом, загоняя меня в угол. Горящие янтарные глаза смотрели прямо в душу, парализуя волю. А затем лицо кошмара жутко исказилось, челюсть неестественно распахнулась, обнажая ряд острых, как бритвы, клыков, и эта черная пасть бросилась прямо на меня, чтобы сожрать заживо.

Я с глухим вскриком распахнула глаза и резко села на кровати, путаясь во влажных от холодного пота простынях. В ту же секунду резкий, жизнерадостный звон будильника разорвал утреннюю тишину квартиры.

Сердце бешено колотилось о ребра, грозясь проломить грудную клетку. Я обхватила голову дрожащими руками, крепко зажмурилась и судорожно втянула воздух.

— Это сон, это сон, это сон, — как мантру, трижды прошептала я побелевшими губами.

Постепенно пульс начал успокаиваться. Вчерашний день на мгновение показался лишь дурным, слишком реалистичным продолжением этого кошмара. Никакого расстрелянного особняка. Никакого Охотника.

Но стоило мне зевнуть, как разбитая губа тут же отозвалась острой болью, а мышцы заныли, безжалостно возвращая в жестокую реальность.

Тяжело вздохнув, я заставила себя встать. Утренний ритуал помог немного прийти в себя: умывание ледяной водой, быстрая глазунья с обильным количеством перца и охотничьими колбасками на завтрак. Пока старая кофеварка недовольно фыркала, я вытащила из стиральной машины влажные штаны. Развешивая их на сушилке, я с тоской вспомнила об испорченной толстовке, покоящейся в мусорном ведре, но порадовалась хотя бы тому, что с штанов кровь и въевшуюся грязь удалось отстирать.

В этот момент хлопнула входная дверь, и в коридоре раздался стук каблучков.

— Лина, я дома! — разнесся по квартире звонкий голос Кристины.

Подруга влетела на кухню, словно маленькое торнадо. Её светлые волосы, собранные в два стильных пучка с распущенным низом, слегка растрепались, а ярко-розовая прядь забавно подпрыгивала в такт шагам. Крис буквально светилась от счастья, от неё пахло дорогим парфюмом и утренней свежестью.

— Боже, это была лучшая ночь в моей жизни! — она плюхнулась на стул, сияя своими выразительными голубыми глазами и не обращая внимания на мой хмурый вид. — Он просто невероятный! Галантный, красивый, а как ухаживает... Всё, я точно вас познакомлю. Ты должна его оценить!

Я изобразила максимально искреннюю улыбку, поставив перед ней чашку кофе.

— Обязательно. Я очень рада за тебя.

Крис сделала глоток, и тут её взгляд наконец-то сфокусировался на моем лице. Она прищурилась, и её радостная улыбка медленно сползла.

— Так, а это еще что такое? — она возмущенно ткнула пальцем в воздухе в сторону моей щеки. — Синяк?! И губа разбита. Подруга, ты куда это вчера так сорвалась посреди утра?

Внутри всё похолодело. Рассказать ей правду? О том, что монстры существуют, бродят по улицам Петербурга и вчера чуть не свернули мне шею? Крис просто рассмеется и решит, что у меня поехала крыша на фоне стресса. Да и втягивать её в этот кошмар было бы настоящим преступлением.

— Да кошмар, представляешь, столкнулась с самокатчиком, когда бежала, — я небрежно махнула рукой, стараясь говорить максимально легко и естественно. — Вспомнила про срочный заказ, который нужно было забрать, вот и понеслась как ненормальная.

— Заказ? — подозрительно протянула она. — Какой еще заказ в субботу утром?

— Ой, да ерунда. Книги по раскопкам в Древнем Риме, — не моргнув глазом соврала я. — Редкое издание, букинист обещал отдать другому, если срочно не заберу.

Как я и рассчитывала, при словах «раскопки» и «Древний Рим» в глазах Крис моментально погас всякий интерес. Учеба и скучные книжки были последним, о чем она хотела болтать.

— Господи, Лина, ты неисправима, — она закатила глаза, окончательно теряя к моим травмам всякий интерес. — Ради пыльных книжек лицо разбивать!

Девушка упрямо уставилась на меня и цокнув языком помотала головой.

— Подруга, тебе надо срочно лечить лицо, — безапелляционно заявила Крис, придирчиво разглядывая мой синяк. — С такой «красотой» нормального парня точно не найти! Разве что какого-нибудь любителя фильмов ужасов.

Я закатила глаза с таким усердием, что они едва не остались под черепом.

— О да, Крис. Ведь главная и единственная цель моей жизни — очаровать принца на белом коне, желательно до обеда, — язвительно отозвалась я.

— Не уверена, что вообще переживу этот день, если пропущу текущий сезон спаривания из-за фингала.

Крис лишь снисходительно фыркнула.

— Смейся-смейся. Тебе бы только в своих пыльных книжках копаться. Засохнешь же в архиве, Лина, как старый пергамент!

— Если тебе так претит история и всё, что с ней связано, зачем ты вообще поступала на истфак? — резонно спросила я, допивая остывший кофе.

— Можно подумать, ты не знаешь! — отмахнулась подруга.

— Предки настояли. У них там, видите ли, романтика юности прошла, познакомились они на лекции по Средневековью. Вот и запихнули меня по семейной традиции.

Воспользовавшись моментом, я поспешно отмазалась от дальнейших расспросов, сославшись на головную боль, и наконец-то сбежала в свою комнату.

Едва закрыв за собой дверь, я замерла. На письменном столе белел тот самый клочок бумаги с неровным почерком. Номер Охотника. Стоило мне посмотреть на эти цифры, как по спине пробежал табун ледяных мурашек, а в памяти вновь вспыхнули янтарные глаза во мраке переулка.

Сбросив оцепенение, я подошла к столу. Точно. У меня же теперь нет телефона.

Открыв ноутбук, я первым делом разблокировала свою страничку в соцсетях. Нужно было создать видимость нормальной жизни, чтобы родственники не подняли панику из-за недоступного номера и удаленного профиля. Затем я открыла сайт популярного маркетплейса.

Выбор занял от силы минут десять. Я никогда не гналась за понтами, поэтому быстро нашла простой, но шустрый и удобный смартфон с хорошей батареей. Пара кликов, ввод данных банковской карты, и на экране высветилось: «Заказ оформлен. Курьер прибудет через час».

«Слава современным технологиям», — усмехнулась я про себя, откидываясь на спинку стула. Как всё-таки здорово быть запасливой и не транжирить деньги на всякую ерунду. Подаренные на день рождения средства я откладывала на новую, удобную кровать, потому что от старой уже невыносимо болела спина. Что ж, видимо, спать я продолжу на скрипучем матрасе, зато останусь на связи с миром. И, что куда важнее, с человеком, который умеет убивать монстров.

Пока курьер был в пути, я решила не терять времени и открыла браузер. Но прежде, чем мои пальцы успели вбить поисковый запрос, взгляд зацепился за кричащий красный заголовок в новостной ленте на главной странице.

«Шок для Петербурга: найден мертвым депутат Законодательного собрания».

Сердце пропустило удар. Я дрожащей рукой кликнула по ссылке. С экрана на меня смотрело строгое, холеное лицо мужчины средних лет в дорогом костюме. Текст под фотографией гласил: «Вчера ночью при невыясненных обстоятельствах трагически погиб Евгений Крылов — видный политический деятель, председатель Комитета по инвестициям и стратегическим проектам. Тело политика было обнаружено под мостом в центре города. Следствие не исключает версию заказного убийства...»

Я перестала дышать, вчитываясь в сухие газетные строчки.

От нахлынувших воспоминаний о пережитом кошмаре меня забила мелкая дрожь. Тот, кого растерзали на моих глазах, оказался не случайным бедолагой. Крылов был одним из самых влиятельных людей в городе, человеком со связями, деньгами и, наверняка, серьезной охраной. А этот монстр хладнокровно убил его прямо в центре Петербурга, словно дворовую собаку, и спокойно растворился во мраке.

«Ты им больше не нужна. Ты — пустышка», — эхом прозвучали в голове циничные слова Охотника.

Как бы не так! Если этот Милорд настолько могущественен, жесток и безнаказан, он ни за что не оставит в живых девчонку, которая стала случайным свидетелем его кровавой охоты. Пусть я и не разглядела его лица во тьме переулка, запомнив лишь жуткий янтарный свет глаз, — для такого чудовища я всё равно оставалась опасным фактором. Он убивает политиков первого эшелона без тени сомнения. Что ему стоит раздавить обычную студентку? Независимо от того, что там думает или говорит самоуверенный Николай, я всё ещё находилась в смертельной опасности.

Я нервно сглотнула и силой заставила себя сосредоточиться. Мне нужно было выяснить, с чем именно я столкнулась.

Пальцы вновь зависли над клавиатурой. Искать информацию о вампирах и нечисти в интернете — то еще удовольствие для человека, который обожает библиотеки. Я бы с куда большим удовольствием зарылась в архивы, где пахнет старой бумагой, а источники проверены временем. Интернет же напоминал гигантскую мусорку, где правда тонула в море дешевых фанфиков, теорий заговора и статей сумасшедших эзотериков. Но выбора не было.

Спустя полчаса безрезультатного серфинга по сайтам, я наткнулась на какой-то полумертвый форум любителей городской мистики. Большинство тем были полным бредом, но один пост, написанный анонимным пользователем пол года назад, заставил меня замереть.

«Вы все ошибаетесь, считая их обычными кровососущими мертвецами, — писал Аноним. — Существуют куда более древние твари, настоящие демоны во плоти с янтарными глазами. И они совершенно не отличаются от обычных людей. Они живут среди нас, незаметно и пугающе тихо.»

Я перечитала этот абзац трижды. Дыхание перехватило. Это слишком сильно перекликалось с той хищной, древней аурой, которую я ощутила в переулке.

Повинуясь внезапному порыву, я зарегистрировала временный аккаунт и напечатала ответ на то старое сообщение:

«Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, в каком именно источнике, летописи или книге вы это читали? Мне очень нужны названия для проектного исследования.».

Нажав «Отправить», я уставилась на экран, ожидая чуда.

В это же самое время, в другом конце Петербурга, Николай стоял под высокими сводами старой готической церкви. Дневной свет пробивался сквозь витражи тонкими цветными лучами, рассеивая полумрак, пахнущий ладаном, холодным камнем и расплавленным воском.

Охотник находился в самом дальнем, темном приделе, скрытом от глаз редких прихожан. Он смотрел на массивную деревянную перегородку исповедальни, за которой скрывался собеседник.

— Ты разочаровываешь меня, Николай, — произнес глубокий, старческий голос из-за резной решетки. В нем не было гнева, лишь тяжелая, давящая усталость.

— Три месяца кропотливой работы провалены. Мне неясно одно, почему ты не выходил на связь всё это время?

— Это была непредвиденная переменная. Не знаю в чем основная причина, но связь просто пропала, появилась только на подъезде к Питеру, — процедил Николай, скрестив руки на груди. Ему не нравилось оправдываться.

— Случайная девчонка, студентка, оказавшаяся не в то время и не в том месте с фотоаппаратом. Но дело не в этом.

— А в чем же?

— Девчонка сказала, что ночью, на мосту, за ней увязался сам Милорд, — медленно произнес охотник, глядя сквозь деревянную решетку.

— Он загнал ее в темный переулок. У нее не было шансов, она просто кинула в него камеру и забежала в парадную.

За перегородкой повисла долгая, звенящая тишина.

— Ты хочешь сказать, — наконец медленно проговорил невидимый собеседник, — что тысячелетний хищник отступил перед хлипкой дверью обычного подъезда?

— Нет. Я хочу сказать, что ему просто помешали закончить начатое, — ровным тоном ответил Николай. — Скорее всего, его спугнули случайные люди. Может, пьяная компания завернула за угол, или соседка девчонки возвращалась домой с друзьями. Милорд осторожен, он не стал бы устраивать кровавую бойню на глазах у свидетелей из-за одной студентки. Но такие, как он, ничего не забывают.

— Думаешь, он вернется за ней?

— Я уверен в этом. Он знает ее в лицо и наверняка уже пробил, кто она такая, — жестко констатировал Охотник. — Милорд будет за ней следить, пока не решит, что момент идеален.

— В таком случае, — властно приказал голос из исповедальни, — держи эту девчонку на виду. Ни на шаг от нее не отходи. Раз уж она сорвала нам операцию, пусть теперь послужит наживкой.

Время неумолимо близилось к вечеру. Сумерки уже начали сгущаться за окном, а я всё так же сидела перед монитором ноутбука, гипнотизируя пустую страницу форума. Рядом на столе лежал мой новый, только что доставленный курьером смартфон — пока еще бесполезный кусок пластика и стекла.

Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась Кристина.

— Держи, затворница, — она бросила на стол рядом с телефоном крошечный картонный конверт с новой сим-картой.

— Спасибо, Крис. Ты меня просто спасла, — я благодарно кивнула, ловко вскрывая упаковку.

Выходить на улицу после всего совершенно не хотелось, а подруга, к счастью, ни на секунду не усомнилась в моей утренней байке о том, что телефон разлетелся вдребезги под колесами сбившего меня электросамоката, когда я бежала за своим книжным заказом.

— Ненавижу этих самокатчиков! — в сердцах пробормотала Крис. Она с содроганием уставилась на мой огромный, налившийся пугающей чернотой синяк и покачала головой. — Носятся по тротуарам как ненормальные, ни правил, ни тормозов! Слава богу, что хоть кости целы, а гаджет — дело наживное.

— Да уж, легко отделалась, — криво усмехнулась я, стараясь не тревожить разбитую губу.

— Слушай, Лин, готовить ужин вообще неохота, сил никаких нет, — Крис устало прислонилась к дверному косяку. — Давай закажем что-нибудь? Пиццу, суши, китайскую лапшу? Я угощаю. Праздную свое потрясающее свидание!

— Давай суши, — с готовностью согласилась я, понимая, что со вчерашнего вечера у меня во рту были только утренние бутерброды с яичницей.

— Супер, пошла выбирать сет, — Крис довольно улыбнулась и упорхнула на кухню.

Я выдохнула, разглядывая упаковку с сим-картой.

—Будет лучше, если всё-таки заведу новый номер.

Я вставила сим-карту в новый телефон и собиралась запустить активацию, как вдруг экран ноутбука мигнул. В правом нижнем углу всплыло окошко уведомления с форума.

Сердце пропустило удар.

Я поспешно развернула вкладку. Это было просто невероятно: тот самый Аноним ответил. Я была почти уверена, что человек, оставивший сообщение три года назад, давно забыл пароль от своего аккаунта или вообще забросил этот мертвый сайт.

Но на экране светились свежие строчки:

«Ответы, которые вы ищете, не лежат на поверхности интернета. Отправляйтесь в Российскую национальную библиотеку. Ищите упоминания о дохристианских культах крови и древних языческих проклятиях. Там есть то, что вам нужно».

Я откинулась на спинку стула, шумно выдохнув. Национальная библиотека. Самая знаменитая «Публичка» Петербурга.

На губах сама собой появилась довольная улыбка. Как студентке исторического факультета, мне по умолчанию полагался расширенный читательский билет. Мой пропуск в архивы и залы, куда людям с улицы и любителям дешевой мистики доступ был закрыт. Кто бы мог подумать, что навязанная родителями учеба, над которой так смеялась Крис, однажды может спасти мне жизнь.

Я решительно захлопнула крышку ноутбука, отрезая себя от виртуального мира.

Страх, весь день сковывавший тело, сменился холодной, упрямой решимостью. План был готов. Завтра же, после пар в универе, я отправлюсь в свое любимое царство пыльных фолиантов и найду правду о тех, кто прячется в тени Петербурга.

Тем временем, в одной из старинных усадеб Петербурга, воздух в кабинете казался густым и неподвижным, пропитанным ароматами дорогого табака, выдержанного алкоголя и вековой пыли, которую не смел потревожить ни один сквозняк. Камера словно скользила по массивному, испещренному годами дубовому столу, проплывая сквозь сизую дымку, тянувшуюся от тонкой, дымящейся сигары.

Мужчина, чьё присутствие наполняло пространство холодной властью, поставил увесистый стакан с виски на дерево. Звук стекла о поверхность стола прозвучал как выстрел в тишине. Его рука — широкая, сильная, покрытая переплетениями темных рисунков, напоминавших древние языческие символы, — легла на клавиатуру ультратонкого ноутбука. Эти первобытные, пугающие татуировки древнего воина создавали поразительный, гипнотический контраст с изысканной черной рубашкой из плотного, дорогого бархата и безупречно скроенными классическими брюками из тонкой шерсти.

Он несколько раз нажал на кнопку стрелочки, перелистывая файлы на экране. Каждый щелчок отдавался в тишине эхом. Мужчина лениво откинулся в высоком кожаном кресле, потянувшись к вороту своей рубашки. Пальцы с массивным перстнем небрежно расстегнули пару пуговиц, на каждой из которых, если приглядеться, можно было заметить изящную гравировку инициалов «ОР».

На экране сменилось изображение, и хищный взгляд мужчины замер. Он смотрел на фотографию, скопированную с изъятой флеш-карты: Алина и Кристина, смеющиеся, делающие забавное селфи на фоне дворца.

Бархатный, низкий голос, нарушил тишину кабинета:

— Алина Воронцова…

Его цепкий, немигающий взгляд, полностью игнорируя лица девушек, приковался лишь к одной детали на шее студентки — к кулону.

— Ты гораздо интереснее, чем я думал, — прошептал он, и в его голосе проскользнула зловещая, полная темного предвкушения улыбка.

— Хранитель ключа. А я-то был уверен, что последний архивариус давно мертв.

Он тихо, удовлетворенно хмыкнул, рассматривая старинную вещицу на фото, а затем коротко, сухо щелкнул пальцами.

Реакция последовала мгновенно. Тяжелая дубовая дверь отворилась, и в кабинет бесшумно вошли двое мужчин, покорно застыв в дверях в ожидании приказа.

— Мне нужна эта девчонка, — его голос мгновенно стал ледяным, лишенным всякого любопытства.

— Следить. Не выпускать из виду ни на секунду. Узнать о ней всё — до пятого колена предков.

Двое коротко кивнули и так же бесшумно растворились в коридоре, оставив его наедине с сизым дымом дорогой сигары и изображением обреченной девушки на мониторе.

Продолжение следует...

А пока вы ждете следующую серию, подписывайтесь на нашу группу, чтобы быть в курсе выхода новых серий и подробностей разработки книги: Сообщество АртСтрок в VK

Глава 3

Анна Репина, 2026

«Кровь в янтаре»

Воздух превратился в битое стекло. Я бежала по узкому, кривому переулку, но ноги увязли, словно в густом мазуте, и совершенно не слушались. Каждый шаг давался с нечеловеческим усилием, а за спиной неотвратимо, бесшумно скользила тьма. Я не слышала шагов, но кожей чувствовала ледяной, пронизывающий холод. Обернуться — значило умереть, но невидимая сила заставила меня повернуть голову.

Во мраке вспыхнули два янтарных, люминесцентных огня. Глаза хищника. Они настигали с пугающей скоростью, парализуя волю. Кислород мгновенно закончился, горло сдавило спазмом, я попыталась закричать…

И в этот момент тишину разорвал резкий, жизнерадостный и бесящий до нервной дрожи мотив электронной попсы.

Я резко села на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, футболка прилипла к мокрой от холодного пота спине. Будильник на новом смартфоне надрывался так, словно вознамерился перебудить весь Васильевский остров.

Трясущимися пальцами я смахнула иконку на экране, обрывая этот раздражающий звук. Тишина обрушилась на комнату, но эхо кошмара всё ещё стояло перед глазами.

Смахнув липкую испарину со лба, я тяжело выдохнула и уже собиралась отбросить телефон, как вдруг на экране высветилось уведомление. Входящее сообщение с неизвестного номера.

«Это Николай. Думала, я не найду твой номер?»

И следом — эмодзи фиолетового чертенка с рожками.

«Жду звонка с нетерпением».

По спине пробежала мелкая, противная дрожь. Я уставилась на экран, перечитывая эти строчки. Рациональная часть мозга тут же попыталась взять верх над паникой. Это невозможно. Сим-карта была доставлена только вчера, причём Кристина оформила её на свой паспорт. Как он мог узнать? Взломал базу оператора? Отследил? Да это просто какая-то ерунда.

Скептическая злость начала вытеснять липкий утренний страх. Набрав в грудь побольше воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, я нажала на номер и выбрала «Вызов».

Гудки шли недолго.

— Как? — это было первое и единственное слово, которое я выпалила, едва на том конце сняли трубку.

В динамике раздался низкий, хрипловатый смешок. На заднем фоне глухо, но отчетливо и ритмично пульсировали басы, а сквозь них пробивался узнаваемый надрывный вокал — играла старая песня группы «Алиса». Охотник явно сидел в салоне своего винтажного авто.

— Ты совсем недооценила меня, студентка, — с легкой иронией отозвался Николай. — Я же охотник, как ни крути. Поиск по горячим следам — это мой профиль.

— Сим-карта даже не на мое имя оформлена…

— Детали, — отмахнулся он.

— Я же сказал, что буду приглядывать за тобой. Честно говоря, я ожидал, что ты сама свяжешься со мной в первый же день, как только обзаведешься связью. Но раз ты решила потянуть время, мне пришлось взять всё в свои руки. Так что теперь тебе не отвертеться.

— Я не тянула время, я просто…

— Неважно, — жестко перебил Николай, разом теряя весь свой шутливый тон. — Встречаемся сегодня вечером. В восемь ноль-ноль. И без опозданий.

— Где? — упавшим голосом спросила я.

— Возле центрального входа на Смоленское кладбище.

Я опешила, решив, что ослышалась. Но в динамике раздались короткие гудки. Он просто сбросил вызов.

— Это какой-то бред… — едва слышно пробормотала я, в ступоре глядя на погасший экран. Затем со злостью швырнула телефон на одеяло.

— Какое кладбище? Боже правый, во что я вообще ввязалась?!

В коридоре послышались легкие шаги. Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась Кристина.

— Лиииин, — пропела подруга с широкой улыбкой, сияя утренней бодростью.

Не задумываясь ни на секунду, я схватила свободную подушку и с силой запустила в неё.

— Я сколько раз просила стучать! — рявкнула я.

Подушка мягко шлепнулась о дверной косяк. Кристина ничуть не обиделась. Напротив, она звонко расхохоталась.

— Что ты злая такая сегодня? — спросила она, ничуть не смутившись моего приема.

— Не выспалась?

Я натянула одеяло повыше, мрачно уставившись в стену, и пробормотала:

— Поспишь тут…

— Лин, вставай, иначе я ввалюсь прям к тебе, и не будет тебе пощады! — шутливым тоном пригрозила Кристина из-за двери.

Я с силой растерла лицо ладонями, пытаясь стереть липкие остатки кошмара, и нехотя опустила ноги. Доски показались ледяными, а старый паркет тут же отозвался недовольным, протяжным треском под моим весом.

Лениво шаркая, я подошла к двери и резко распахнула её. Крис, не ожидавшая такой прыти, тут же картинно вскинула руки в игривом защитном жесте.

— Ладно-ладно, я же шучу! — тонким голоском выпорхнула она, сверкнув ослепительной утренней улыбкой.

Я лишь тяжело вздохнула и, шагнув вперед, потерла запястьем её лохматую со сна макушку.

— Ну ты и швыбз, — беззлобно выругалась я.

Кристина притворно пискнула, уворачиваясь от моей руки, и босиком пошлепала по коридору.

— Ты думаешь, я просто так тебя будить пришла? Как бы не так!

Я поплелась следом. Но когда я вплыла вслед за ней на нашу мизерную, старенькую кухню, остатки моего утреннего оцепенения мгновенно испарились. Челюсть в прямом смысле слова отпала.

На крошечном столе, едва оставляя место для закипающего чайника, громоздились несколько дорогих пачек конфет, бумажные пакеты с ароматными круассанами и совершенно невообразимых размеров букет из розовых и белых роз. Бутоны были такими свежими, что на лепестках еще дрожали капли воды.

— Это Кирилл мне подарил! — хвастливо возвестила Крис, радостно помахивая у меня перед глазами глянцевой любовной открыткой.

Я тяжело опустилась на табуретку, чувствуя, как сюрреализм происходящего накрывает меня с головой. Контраст был просто чудовищным. Где-то там, в тенях переулков, скрывались бессмертные монстры, пьющие человеческую кровь. В моем телефоне висело сообщение от человека с пистолетами, который назначил мне встречу на кладбище. А здесь, на залитой светом кухне, пахло ванилью, сдобой и цветами.

Сквозь густой туман собственных мрачных мыслей я слушала её восторженный рассказ.

— Этот парень не просто футболист, он мечта-а-а... — протянула подруга, мечтательно закатив глаза.

Я перевела взгляд с её сияющего лица на гору калорий и криво усмехнулась.

— А он, я смотрю, любит пышек.

Крис удивленно захлопала ресницами, и на её щеках проступил легкий румянец.

— Да почему это? — возмутилась она, уперев руки в бока.

— Ну а кто же еще будет откармливать свою девушку таким количеством сладостей? — продолжила подшучивать я, кивая на стол.

— Эх... ничего ты не понимаешь! — Кристина театрально вздохнула, хотя её глаза всё равно смеялись. Она оторвала кусочек круассана и отправила в рот. — Надо будет познакомить тебя с каким-нибудь его другом. Шоколад гораздо полезнее, чем пыль и плесень твоих старых книжек, Лин.

Я усмехнулась, искренне радуясь за подружку. Контраст контрастом, но видеть её такой сияющей было действительно приятно.

— Это и правда классный сюрприз, — признала я и, выразительно просверлив взглядом румяную выпечку, заулыбалась: — Круассанами-то поделишься?

Крис задорно фыркнула, пододвигая ко мне бумажный пакет.

— Конечно! Вообще-то он для нас двоих их и купил. Я же рассказала ему, что снимаю квартиру с подругой.

Мы заварили крепкий чай и уселись за стол. Я жевала восхитительно свежий, тающий во рту круассан и слушала непрерывное щебетание Крис. В процессе мы, активно жестикулируя, несколько раз чуть не смахнули на пол массивную трехлитровую банку — да-да, именно банку, потому что хрустальных ваз подходящего калибра для такого огромного букета в нашей студенческой берлоге отродясь не водилось.

Я искренне старалась вникать в подробности её идеальной жизни, кивала в нужных местах и улыбалась, но мысли предательски ускользали. Мой разум уже был там, в читальных залах Российской национальной библиотеки, среди тяжелых каталогов и покрытых вековой пылью страниц, хранящих ответы.

Вообще, моя Крис — замечательный человек. Яркая, невысокая и очень стройная блондинка, которая обожает эксперименты и по настроению красит пару прядей то в розовый, то в любой другой дерзкий оттенок. Мы познакомились, когда я перешла на второй курс, а она только-только поступила на первый. С тех пор так и держались вместе. Её легкая, бьющая через край оптимистичная энергия всегда идеально уравновешивала мой скептицизм и вечную тягу к архивам.

Тогда мы с ней обе жили в шумном студенческом общежитии. Крис родом из Гатчины, считай, почти местная, поэтому город она знала превосходно. В те времена именно она устраивала для меня настоящие неформальные экскурсии, таская по запутанным проходным дворам, скрытым парадным и рассказывая десятки невероятных питерских историй, к которым я тогда относилась лишь со снисходительной улыбкой.

Позже, когда мы обе обзавелись подработками и начали получать хоть какие-то свои деньги, то твердо решили сбежать от общажной суеты и снять совместное жилье. Эту небольшую атмосферную квартирку в старом фонде нам сдала одна милая старушка. Отдавала почти за полцены, исключительно по старой памяти, так как оказалась давней знакомой родителей Кристины. Помню, я тогда еще подумала, что мне с этой яркой, шебутной девчонкой несказанно повезло.

И сейчас, глядя на то, как она беззаботно смеется, слизывая шоколад с пальцев, я понимала это еще отчетливее.

Затем разговор плавно сместился на мой внешний вид. Крис перестала щебетать, критически присмотрелась к моему лицу и грустно вздохнула.

— Блин, твой синяк всё ещё ужасен, — сочувственно протянула она. — А у нас сегодня ещё и пара у красавчика-декана.

Я задумалась. И впрямь, наш декан факультета, Росстов Игорь Васильевич, который вел у нас лекции по теоретической археологии, был весьма примечательной личностью. Ему было чуть больше сорока, но выглядел он до неприличия молодо, обладал безупречным вкусом, харизмой и, к огромному удивлению всей женской половины университета, до сих пор не был женат. Естественно, половина студенток тайно по нему вздыхала.

— Точно. Так жаль, так жаль... — я с деланной горечью и иронией покачала головой. — Наверное, и в этот раз он вряд ли пригласит меня на свидание.

Крис прыснула, и мы обе искренне рассмеялись.

Это утро протекало настолько безоблачно, легко и по-домашнему уютно, словно в мире вообще не существовало никаких кровососущих монстров, древних проклятий и суровых охотников с пистолетами. На какие-то полчаса мне действительно удалось поверить, что весь этот кошмар был просто дурацким, затянувшимся сном, который вот-вот окончательно растворится в воздухе.

Покончив с выпечкой и допив чай, мы наспех разбежались по комнатам собираться. Погода за окном стояла на редкость солнечная и теплая, что для майского Петербурга было сродни настоящему чуду.

Оценив температуру, я решила отказаться от плотных свитеров. Выбор пал на светлые широкие штаны из тонкого денима, облегающий коричневый топ и накинутую поверх легкую льняную рубашку с вышивкой. Я оставила её расстегнутой, позволив ткани свободно развеваться, а на ноги обула любимые, проверенные километрами белые кеды — идеальный вариант для забегов по университетским коридорам и библиотечным залам.

Единственное, что выбивалось из этого легкого весеннего образа — бабушкин серебряный кулон с рубином. Раньше я носила его поверх одежды, но теперь, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, спрятала прохладный металл под топ, ближе к телу. Синяк на скуле я щедро, но не слишком успешно замазала слоем консилера.

Подхватив рюкзаки, мы с Крис покинули нашу безопасную квартиру и, щурясь от яркого солнца, отправились в университет навстречу самому обычному студенческому дню.

День выдался и впрямь по-весеннему теплым. И хотя на последнем курсе, перед самой защитой диплома, нас уже не изводили бесконечными лекциями, усталость всё равно накатывала тяжелыми, душными волнами. Едва отсидев положенные часы, я поспешила к своему научному руководителю.

Алевтина Дмитриевна, доцент кафедры археологии, была женщиной стальной выдержки, поразительного ума и невообразимой крутости. Ещё в прошлом году, во время изматывающей полевой практики в Старой Ладоге, именно она помогла мне определиться с темой: «Керамический комплекс средневекового поселения по материалам раскопок». Мы тогда плечом к плечу, скрупулезно расчищали кисточками каждый глиняный осколок прошлого, сортируя их для бесконечных каталогов. Я всегда искренне восхищалась её талантом и статной, почти аристократичной осанкой.

Её бессмертный девиз звучал так: «Археологи — это настоящие криминалисты, которые просто опоздали на место преступления на добрую сотню лет».

К сожалению, моя собственная «криминалистика» сейчас безнадежно буксовала. Текст диплома стоял на месте мертвым грузом, но, несмотря на горящие сроки, Алевтина Дмитриевна меня не дергала и откровенно прикрывала перед кафедрой. «Любая работа должна создаваться исключительно с удовольствием, — любила повторять она. — Иначе это не наука, а изощренная пытка».

Вспоминая её слова и чувствуя легкие уколы совести, я плелась по гулким, залитым солнцем коридорам третьего этажа. Обыденная университетская суета вокруг сейчас казалась лишь картонной декорацией, бледнеющей на фоне надвигающегося вечернего кошмара.

Вот и та самая массивная дверь кабинета. Я неловко, с заминкой постучала по темному дереву.

— Войдите, — донесся из-за створки строгий, хорошо поставленный голос.

Глубоко вздохнув, я нажала на тугую медную ручку.

Кабинет Алевтины Дмитриевны всегда казался мне порталом в другое измерение. Здесь время текло по своим, особым законам, а воздух был густо пропитан запахами старой бумаги, хорошего черного кофе и въевшейся в вещи сырой земли с раскопок. Вдоль стен высились стеллажи, доверху забитые папками, монографиями и картонными коробками с зип-пакетами, в которых хранились те самые черепки — осколки чьих-то давно исчезнувших жизней.

Я шагнула внутрь и тихо прикрыла за собой дверь.

Алевтина Дмитриевна сидела за своим массивным столом, склонившись над расстеленной миллиметровкой с чертежами. В свои пятьдесят с небольшим она выглядела потрясающе: прямая, как струна, осанка, строгий пучок серебристых волос, безупречно сидящий брючный костюм и острый, проницательный взгляд серых глаз из-под оправы стильных очков.

Услышав шаги, она оторвалась от чертежа и подняла голову.

— Здравствуй, Алина. Проходи, присаживайся, — её голос, как всегда, звучал ровно и уверенно, но стоило мне приблизиться и сесть на стул напротив, как преподавательница чуть прищурилась.

Даже сквозь плотный слой консилера её наметанный глаз моментально уловил неладное.

— Так, — Алевтина Дмитриевна отложила карандаш и скрестила руки на столе.

— И что это за боевая раскраска на скуле? Только не говори мне, что ты неудачно встретилась с дверным косяком. Я же археолог, Алина. Я читаю следы травм на костях, которым по пятьсот лет. Свежий ушиб от чужой руки я уж как-нибудь распознаю.

Я нервно сглотнула.

— Столкнулась с самокатчиком вчера вечером, — выпалила я заготовленную и уже проверенную на Крис легенду, стараясь смотреть ей прямо в глаза. — Неудачно упала.

Алевтина Дмитриевна несколько секунд буравила меня своим фирменным взглядом следователя, от которого первокурсники обычно начинали заикаться и сознаваться во всех грехах. Но затем она едва заметно вздохнула и сняла очки.

— Допустим, — коротко произнесла она, давая понять, что не верит ни единому слову, но допрашивать не станет.

— Если нужна помощь — мой телефон у тебя есть. А теперь давай к делу. Как поживает наша староладожская керамика?

— Она... в процессе, — я виновато опустила глаза.

— Честно говоря, Алевтина Дмитриевна, я немного застряла с типологией орнаментов. Текст не идет.

— Не страшно. Научная работа — это не марафон, здесь важна глубина, а не скорость, — она ободряюще улыбнулась, и строгие морщинки в уголках её глаз разгладились. — Отложи керамику на пару дней. Переключи мозг. Сходи в музей, погуляй, почитай что-нибудь совершенно не связанное с темой. Иногда лучшие идеи приходят тогда, когда мы перестаем отчаянно их искать.

Её слова прозвучали как идеальный предлог. Я подалась вперед, вцепившись пальцами в лямку своего рюкзака.

— На самом деле, Алевтина Дмитриевна, у меня как раз появилась одна... смежная тема. Ради интереса, — я тщательно подбирала слова, чтобы звучать как увлеченная студентка, а не как сумасшедшая. — Мне очень нужно поработать в отделе редких книг в Публичке. В фондах, которые выдают только по специальному запросу от кафедры.

Брови доцента медленно поползли вверх.

— Редкие книги? Алина, наша кафедра, конечно, может сделать такой запрос, но что именно ты там собралась искать? Староладожские летописи все давно оцифрованы.

— Я ищу информацию по древним языческим культам, — голос предательски дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Дохристианские проклятия, ритуалы…

В кабинете повисла плотная тишина. Было слышно лишь, как мерно тикают старые настенные часы над дверью. Алевтина Дмитриевна смотрела на меня с явным недоумением.

— От бытовой керамики Средневековья к кровавым языческим культам? — она медленно покачала головой. — Размах, конечно, впечатляющий, Воронцова. Это для какой-то статьи?

— Да, — поспешно закивала я. — Я наткнулась на одно упоминание в архивах и хочу проверить теорию. Пожалуйста, Алевтина Дмитриевна. Мне очень нужен этот допуск.

Она молчала еще пару секунд, взвешивая мою просьбу. Затем придвинула к себе чистый бланк с гербом университета, взяла перьевую ручку и быстро, размашисто начала писать.

— Археология — наука о людях, Алина. «А люди во все времена были склонны к мрачным вещам», —произнесла она, не отрываясь от бумаги. — Я подпишу тебе ходатайство. Но учти, отдел редких рукописей — это не просто библиотека. Там хранятся вещи, к которым прикасались столетия назад. Смотри не увлекись этими культами настолько, чтобы забыть про свой диплом.

Она поставила размашистую подпись, приложила печать кафедры и протянула бумагу мне.

— Спасибо! Огромное спасибо, Алевтина Дмитриевна, — я благоговейно приняла заветный пропуск.

— Иди уже, исследовательница, — усмехнулась она, вновь надевая очки и возвращаясь к своим чертежам.

— И будь осторожнее на улицах. Самокатчики нынче пошли слишком агрессивные.

Сжимая в руке бумагу, которая была моим билетом к правде, я выскользнула из кабинета. Впереди меня ждала Российская национальная библиотека.

Открыв мессенджер и быстро набрав Крис короткое сообщение, чтобы та меня сегодня не ждала, я отправилась на поиски спасительной информации. С таким рвением, которого во мне не просыпалось еще никогда.

Прыгнув в подошедший автобус, я уже через двадцать минут стояла на нужной остановке. Сверху, на фоне слепящего, по-весеннему резкого солнца, на меня величественно взирал фасад старинного здания Екатерининских времен — Российская национальная библиотека на площади Островского. Моя спасительная «Публичка».

Недолго замявшись на каменных ступенях, я решительно потянула на себя тяжеленную входную дверь. Привычный, доведенный до автоматизма ритуал: предъявить на охране читательский билет, сдать всё лишнее в гардероб и подняться по широкой лестнице в читальный зал.

Оказавшись перед монитором компьютера для поиска и заказа литературы, я вдруг почувствовала, как заметно вспотели ладони. Нервно сглотнув, я огляделась. В огромном зале с высокими сводами царила священная, густая библиотечная тишина, пахло старой бумагой и мастикой. Людей почти не было. Неподалеку молодой человек — на вид доцент или замученный аспирант — скрупулезно копался в подшивках советской периодики.

А чуть дальше, почти на границе глубокой тени, отбрасываемой зелеными абажурами массивных настольных ламп, сидел другой мужчина.

На вид ему было около тридцати пяти. В полумраке я не могла детально разглядеть его лицо, но роскошная черная бархатная рубашка, идеально сидевшая на широких плечах, и длинные, аристократичные руки, неспешно переворачивающие ветхие страницы, создавали впечатление, что передо мной человек неоспоримо важный, властный и невероятно богатый. От него исходила какая-то тяжелая, магнетическая аура, совершенно не вязавшаяся с пыльными библиотечными сводами.

Я невольно засмотрелась, замерев на месте, но тут же внутренне одернула себя, когда щеки обожгло стыдом. Со стороны это, должно быть, смотрелось просто нелепо: взволнованная студентка внаглую пялится на солидного мужчину.

Я попыталась поспешно отвести взгляд, но опоздала. Мужчина, словно почувствовав мое внимание, плавно оторвался от своей старинной книги и поднял голову. Наши взгляды встретились. На его губах скользнула легкая, обволакивающая улыбка, и он едва заметно, с изящной учтивостью кивнул мне.

Я окончательно опешила. Выдавив из себя растерянную полуулыбку и судорожно кивнув в ответ, я резко отвернулась к монитору, чувствуя, как горят уши.

— Так, что же… что же мне искать, — прошептала я, пытаясь унять сбившееся дыхание и переключить фокус на спасение собственной жизни.

Пальцы лихорадочно застучали по клавиатуре. Раздел древнерусской истории, дохристианские верования, старославянские культы… Система выдавала списки. Я проматывала десятки названий, пока взгляд не зацепился за одну-единственную строчку, от которой по спине пробежал холодок.

«Словеса о Вратах Нави». Неизвестный автор. Рукописный фолиант.

Я посмотрела на датировку, и мои глаза округлились.

— Мне её не дадут… — отчаянно пробормотала я себе под нос.

Книга была невероятно древней. Такие подлинники заказываются за недели вперед, и для доступа к ним нужно специальное разрешение не просто от научного руководителя, а от директора спецхрана или комиссии министерства. Черт возьми, кем же был тот загадочный Аноним с форума, раз он смог получить допуск и изучать такую немыслимую древность?!

С надеждой кликаю мышкой по плашке «Цифровой формат». На экране высвечивается унылое и безжалостное: «Отсутствует».

— Была не была, — сжав зубы, я кидаю книгу в корзину заказов.

Красный крестик. Ошибка. Заказать невозможно.

— Н-да… и о чем я только думала, — обреченно выдохнула я. — Такое не то, что заранее, такое вообще обычным студентам в руки брать не положено.

Но липкий страх за собственную жизнь был превыше академических правил и бюрократии. Мне нужна была эта книга. Если понадобится, я буду умолять заведующего отделом или выбью хотя бы выписки.

Решительно поднявшись с места, я отодвинула стул. В звенящей тишине просторного зала резкий скрип ножек по паркету прозвучал просто оглушительно.

Сжимая в холодной ладони спасительное разрешение от Алевтины Дмитриевны, я на негнущихся ногах подошла к массивной деревянной стойке.

Сидевшая за ней сухая, строгая старушка-библиотекарь была полностью поглощена чтением потрепанного томика какого-то дешевого детектива. Она изредка касалась пальцами специальной влажной губки и медленно, с сухим шелестом переворачивала желтоватые страницы. Я простояла так около полуминуты, пялясь на нее почти в упор, но меня откровенно и виртуозно игнорировали.

«М-да... знаменитый синдром вахтера — это, конечно, отдельный вид искусства», — нервно подумала я.

— Кхм... простите, можно вас? — наконец выдавила я, нарушая звенящую тишину.

Строгие, выцветшие глаза женщины медленно оторвались от текста. Тонкие, поджатые старушечьи губы едва шевельнулись, и она окатила меня ледяным тоном:

— Тише... Что вам нужно?

— Да, простите... мне нужно...

— Что вы мямлите? Говорите четче или идите к терминалу и заказывайте в электронном формате, — грозно и скрипуче отрезала она.

Серебряная цепочка на её очках мелко подрагивала, и в неровном свете библиотечных ламп казалось, будто от нее летят холодные искры. От этого властного, пренебрежительного тона мое волнение только усилилось, комкая остатки уверенности.

— Мне нужна рукопись... «Словеса о Вратах Нави», — ломким, непослушным голосом произнесла я.

Женщина резко захлопнула детектив. Она смерила меня таким пронзительным, уничижительным взглядом своих мелких глаз, что мне захотелось провалиться сквозь старый паркет.

— Простите? Вы хоть понимаете, где находитесь, дорогая? — громко, на весь зал выпалила она.

В это самое мгновение я спиной почувствовала, как те немногочисленные посетители оторвались от своих дел и теперь вовсю прожигают взглядами глупую, наглую студентку. От волнения и сковавшего меня страха ладони стали влажными.

— Мне... мне нужны эти документы для дипломного проекта и научной статьи, — залепетала я. — Я... вот...

Я нелепо закопошилась, пытаясь достать пропуск. От нервов пальцы дрогнули, и разрешение преподавателя выскользнуло, плавно спланировав на пол. Заливаясь краской до самых корней волос, я судорожно наклонилась за ним и, выпрямившись, положила на стойку.

— У меня есть официальное разрешение от доцента кафедры!

Женщина даже не взглянула на мою изрядно помятую бумажку. Её тонкая бровь выгнулась так высоко, что, казалось, сейчас улетит куда-то на затылок.

— Дорогая моя, при всем уважении. Выйдите в холл, прочитайте правила получения архивных рукописей еще раз. А пока мне вас порадовать нечем.

От смеси жгучего стыда и отчаяния я зарделась пуще прежнего.

— Ну, может... х-хотя бы выписки? — отчаянно цепляясь за последнюю соломинку, пролепетала я.

Глаза старушки сузились в две гневные щелочки.

— Я сейчас вызову охрану, и вас проводят, раз вы не поняли с первого раза.

Мир рухнул. Вариантов больше не было, абсолютный, оглушительный ноль. Я поняла, что не просто феерично опозорилась на весь читальный зал, но и лишилась единственного шанса найти спасительные ответы. Ссутулившись, я опустила пораженный взгляд на дурацкое разрешение, зажатое в руке, и вдруг...

Мой взгляд уткнулся в пару безупречно начищенных, роскошных мужских туфель, бесшумно оказавшихся прямо возле меня.

Я медленно проследила взглядом вверх. Рядом со мной стоял тот самый мужчина из полумрака зала.

Вблизи он казался еще более внушительным. Необычайно статный, идеально сложенный, он возвышался надо мной, как монолитная, стройная скала. На его сильном запястье тускло блестели массивные швейцарские часы, а на пальце красовался тяжелый перстень с глубоким, черным камнем — похожим на агат. Рукава его черной бархатной рубашки были небрежно закатаны до локтей, обнажая предплечья, покрытые сложной вязью татуировок. Как студентка истфака, я машинально зацепилась за них взглядом: они до боли напоминали древние символы, сплетение старославянских рун и суровых норманнских узоров. На шее, в расстегнутом вороте, тяжело покоился серебряный Молот Тора.

Идеально выверенные по фигуре классические брюки со стрелками из дорогой шерстяной ткани подчеркивали его длинные ноги и прямую, аристократичную осанку. Но при всей его изящной грации в нем безошибочно угадывалась колоссальная, скрытая физическая крепость.

Я подняла глаза и замерла. Лицо у него было поразительно правильным, с резкими, породистыми чертами. Темно-русые волосы уложены в аккуратную прическу. А глаза... глубокие, абсолютно спокойные, пронзительно-голубые. Весь его вид внушал абсолютную, непоколебимую уверенность в себе.

Осознав, что я снова, приоткрыв рот, беззастенчиво разглядываю этого невероятного человека, я вспыхнула еще сильнее. Стыд накрыл с головой. Я поспешно отступила на шаг и резко развернулась, намереваясь позорно сбежать.

Но едва я успела сделать движение, как над моей головой раздался мягкий, низкий, обволакивающий голос:

— Лидия Николаевна, ну что вы... Считаю, что это большой грех — отказывать юным дарованиям в получении знаний.

— Олег Андреевич, при всем моем уважении, девушка просит слишком многого. Это один из старейших фолиантов библиотеки…

Я не останавливалась, деревянно вышагивая обратно к своему столику, но уши улавливали каждое слово. Тон старой, вредной до мозга костей вахтерши разительно изменился. Куда только делись её скрипучий металл и презрение? Перед этим статным мужчиной Лидия Николаевна защебетала, как робкая канарейка.

«Вот же лицемерие, — мстительно подумала я, сгорая от стыда и нервно теребя край рубашки.— А ведь могла просто вежливо отказать. Но стоило появиться важному покровителю…»

— Беру под свою личную ответственность. Вы же не откажете мне, Лидия Николаевна? — его бархатный, глубокий голос обволакивал, словно дорогой коньяк, не оставляя пространства для споров.

Я замерла на полпути.

Старуха предсказуемо замялась, а затем заворковала с такой подобострастной готовностью, что меня едва не передернуло:

— М-м-м… конечно. Конечно, Олег Андреевич! Для вас — всё что угодно.

Я обернулась, распахнув от удивления глаза. Сначала посмотрела на библиотекаршу, а затем на своего неожиданного спасителя.

— Милочка, на минутку, — окликнула меня Лидия Николаевна, уже деловито поправляя очки.

— Вам придется спуститься в зал спецхрана. Работать с таким оригиналом в общем зале запрещено.

Я ушам своим не поверила. С оригиналом? Сердце сделало радостный кульбит, и я едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте от немыслимого, щенячьего восторга. Напрочь забыв о недавнем позоре, я подхватила со стола телефон, блокнот и поспешила вслед за старушкой и моим заступником.

Мы спустились на нижний уровень. Вдали от солнечного света нас встретил небольшой, камерный зал, стилизованный под глубокое Средневековье. Приглушенное освещение, тяжелые своды и массивные наклонные пюпитры из темного дерева. В старину такие ценные книги не выдавали на руки и не уносили за столы — их читали стоя, прямо у полок, порой приковывая цепями. Я замерла на пороге, задохнувшись от благоговения и профессионального трепета.

Лидия Николаевна скрылась в хранилище, оставив нас с незнакомцем наедине.

— Нравится? — нарушил тишину мужчина. Его голос отразился от каменных стен, прозвучав еще более чарующе.

Я резко обернулась к нему. Обнаружив себя с полуоткрытым от восторга ртом.

— Да… С-спасибо вам огромное! Это просто невероятное чудо, что вы решили мне помочь, — я шагнула навстречу и, повинуясь какому-то порыву, протянула ему руку.

— Меня зовут Алина Воронцова. Я студентка-дипломница исторического факультета СПбГУ.

Мужчина, до этого державший руки за спиной, чуть склонил голову. На его губах заиграла легкая, магнетическая улыбка. Он плавно подался вперед, взял мою ладонь в свою — широкую, сильную, с тем самым тяжелым перстнем и, вместо рукопожатия, одним невообразимо изящным движением поднес её к своему лицу, коснувшись губами тыльной стороны моей руки.

Я опешила, перестав дышать. Его губы оказались неожиданно горячими, мягкими и живыми. Этот старомодный, интимный жест выбил у меня почву из-под ног.

— Ну что вы, Алина. Не стоит благодарности, — произнес он, не отпуская мою руку и глядя прямо мне в глаза.

— Изучайте всё, что вам нужно. Как я мог не помочь столь прекрасной юной леди, стремящейся прикасаться к подлинникам, а не бездумно списывать из сети?

Я почувствовала, как заливаюсь густым, предательским румянцем. Щеки пылали. Я прекрасно знала, как сейчас выгляжу: растрепанная студентка с огромным, пульсирующим синяком на скуле, неумело замазанным тональником. И от того, что этот безупречный человек обращается со мной как с принцессой, захотелось просто провалиться сквозь землю.

Мужчина наконец мягко отпустил мою ладонь и, выдержав театральную паузу, представился:

— Олег. Олег Андреевич Равельский. К вашим услугам.

— С-спасибо огромное, я… — начала было я, но договорить мне не дали.

В зал бесшумно вплыла Лидия Николаевна. В руках она бережно несла плотный тканевый конверт. Подойдя к центральному бархатному пюпитру, она благоговейно извлекла на свет толстый рукописный фолиант в потемневшем кожаном переплете. Рядом на сукно легли две пары белых хлопковых перчаток.

— Надевайте, — строго скомандовала она.

Мы послушно натянули перчатки.

— Благодарю вас, Лидия Николаевна. Дальше мы сами, — с вежливой, но непререкаемой властностью произнес Олег Андреевич.

— Конечно-конечно, — снова прощебетала старуха и растворилась в полумраке, оставив нас одних.

От одной только мысли, что мне предстоит работать в такой звенящей тишине бок о бок с этим невероятным мужчиной, меня бросило в жар. На лбу выступила легкая испарина.

«Черт… ну что за реакция? Что со мной вообще происходит рядом с ним? — отчаянно ругала я себя, уставившись на древнюю обложку. — Соберись, Лина! Это просто мужчина. Просто очень богатый, влиятельный меценат, решивший помочь бедной студентке».

Но моё нервное напряжение было слишком очевидным, и оно не укрылось от его проницательного взгляда. Олег Андреевич несколько секунд пристально, как-то по-особенному цепко изучал мое лицо, а затем деликатно отступил на шаг.

— Я вас смущаю. Понимаю, — произнес он с легкой полуулыбкой, в которой сквозила идеальная, выверенная учтивость.

С этими словами он отошел к соседнему столу, грациозно опустился в кресло и, приняв отчужденный вид, достал из кармана смартфон.

— Не обращайте на меня внимания, Алина. Изучайте книгу. Я вас не потревожу.

От сердца немного отлегло. Он действительно уткнулся в экран, давая мне необходимое личное пространство и больше не проявляя ко мне никакого интереса.

Тук-тук. Тук-тук. Мое сердце всё еще билось о ребра как сумасшедшее, а мысли разлетались испуганной стайкой.

Я зажмурилась на секунду, делая глубокий вдох.

«Так… Лина, возьми себя в руки. Ты пришла сюда за знаниями. Это не романтическое приключение, это вопрос жизни и смерти. И где-то там, на страницах этой книги, прячутся ответы на то, как выжить».

С этой мыслью я открыла глаза, осторожно коснулась пальцами в белой перчатке шершавого кожаного переплета и бережно перевернула первую страницу фолианта.

«Словеса о Вратах Нави».

Одно только название отозвалось внутри глухим, иррациональным холодком. Я бережно подцепила край плотной, пожелтевшей от времени страницы и перевернула её. Воздух вокруг мгновенно наполнился специфическим, сухим запахом въевшихся чернил, воска и вековой пыли.

Вглядевшись в угловатые, выцветшие строки, я почти сразу поняла, что держу в руках не официальную княжескую летопись и не церковный свод. Это был личный дневник. Записи мистика, древнего ученого или чернокнижника, который с маниакальной скрупулезностью изучал потустороннее. Текст был написан на старорусском — судя по стилистике и особенностям начертания, это были времена Ивана Грозного.

Историей языка и древними текстами я увлекалась еще со школы, а в университете набила руку на чтении архивных грамот, но разбирать беглый рукописный текст шестнадцатого века оказалось той еще пыткой. Некоторые символы сливались, чернила местами осыпались, выцвев до бледно-рыжего оттенка. Я вчитывалась до рези в глазах, мысленно, на ходу адаптируя архаичные обороты под современный язык.

Первые страницы представляли собой настоящий бестиарий. Автор с пугающей детализацией зарисовывал углем и охрой чудищ, обитавших в Нави — темном, потустороннем мире славянской мифологии. Сначала шло подробное философское объяснение самой сути Врат Нави как изнанки мироздания. Затем потянулись описания тех, кто стоял на пороге миров: лешие, мавки, упыри низшего порядка.

Как бы мне ни хотелось вчитаться в каждую строчку и изучить этот бесценный фолиант от корки до корки, времени не было. Я сидела в зале спецхрана, в метре от меня находился пугающе идеальный мужчина, а за стенами библиотеки меня искали монстры. Мне нужна была конкретная информация из первоисточника. Прямо сейчас.

Я торопливо, но бережно перелистала несколько пергаментных листов, пока мой взгляд не зацепился за крупный, выведенный киноварью заголовок: «О Нави и Хранителях».

Внутри всё похолодело. Я склонилась над пюпитром, почти касаясь носом древних страниц.

«...И настали времена темные, и быша сечи лютыя близь Ладоги...» — разбирала я вязь, мысленно переводя текст. «И были битвы жестокие близ Ладоги. Страшные кровопролития творились на земле. Молили люди богов смилостивиться, дабы закончить бойню ту. Но глухи были боги к мольбам человеческим...»

Слово «Ладога» резануло по глазам. Мой диплом! Моя полевая практика. Я сглотнула пересохшим горлом и продолжила читать.

«...Не дремала Навь. Отворились Врата, и вышли оттуда тени невиданные. И поглотили тени лучших воинов тех кровопролитных битв. Напитала Навь именно тех, кто более всего пролил людской крови на землю-мать. Наутро же стались они мертвые...»

Пальцы в белых хлопковых перчатках мелко задрожали. Я перевела дух и впилась взглядом в следующий абзац.

«...Сложили их тела в лодьи погребальные, дабы предать огню. Но потухли лодьи. И восстали они из мертвых. И сделались ненасытными. Пили кровь человеческую, а тех, кто был им надобен для служения, обращали в хладных чудищ. Бессмертие стало их проклятием, и дабы выжить, пили они жизнь из жил человеческих... Кожа их сделалась аки мрамор хладный, а очи светились во тьме, как горюч-камень Алатырь...»

Я перестала дышать. Горюч-камень Алатырь. Янтарь.

Перед глазами мгновенно вспыхнул темный переулок и те самые хищные янтарные глаза, парализующие волю. Все сходилось. Тот монстр, что гнался за мной, был одним из этого проклятого племени. Теперь я точно знала, с чем именно столкнулась, хотя от этого знания стало только страшнее.

«...Непобедимы стали в бою они, и вскоре пали пред ними враги их. И сделался мир. Но мир этот дался людям кровью. И звались чудища сии Хранителями Нави. И убоялся их каждый, и не смел перечить им никто отныне и вовеки...»

Я лихорадочно перевернула ветхую страницу. Дальше летописный, отстраненный стиль сменялся личными, куда более неровными и эмоциональными записями. Будто автор, забыв о хрониках, перешел к жуткому научному дневнику.

«...Пленил я одного из порождений сих хладных... Держал его в клети железной, дабы изучить скверну и сыскать способ обратить человека обратно. Но тщетно всё. Кровосос сей суть мертвец абсолютный. Сердце в груди его не бьется, пищу человечью он не вкушает, лишь крови людской алчет для поддержания жития своего вечного. Аще не испиет крови в течение седмицы, то иссыхает, обращаясь в мощи, но не гибнет, оставаясь в муках живым мертвецом...»

Мурашки размером с крупный бисер побежали по рукам. Этот древний мистик проводил над вампиром настоящие опыты, держа его в клетке, словно дикое животное.

«...Умертвить тварь сию навечно можно токмо отсечением главы, и не иначе. Порождаются же новые чудища через испитие крови самого чудища, а не через укус единый...»

Я зажмурилась, вникая в смысл. Значит, чтобы стать таким же, человек должен выпить их кровь. А убить их можно только обезглавливанием, как раз так их и убивал охотник. Мои глаза жадно забегали по следующим строкам.

«...Но Создатели их, Хранители Первые, словно иные суть. Изучить их не дано мне, не подобраться. А обращенные в клетке твари не ведают о них ничего, ибо создателями их были такие же обращенные кровососы...»

Автор дневника явно понимал, что есть огромная разница между обычными вампирами и теми самыми Первыми, восставшими из ладожских костров. Но докопаться до истоков так и не смог.

Мой взгляд скользнул в самый низ страницы, к последнему абзацу. Чернила здесь были смазаны, словно автор писал в отчаянии или большой спешке.

«...Слышал я, яко есть способ обратить вспять проклятие сие древнее. Избавить мир от скверны навьей. Но сколь ни искал я в тайных свитках, сколь ни вопрошал, найти не смог...»

Я поспешно, дрожащими пальцами, перевернула лист, ожидая продолжения. Ожидая хоть какой-то зацепки, намека на то, где искать это снятие проклятия.

Но на обратной стороне не было ничего. Только пара поблекших пятен от древних чернил. Фолиант молчал. История обрывалась на самом главном месте.

Глухое, жгучее негодование волной поднялось в груди, на мгновение вытеснив даже липкий страх.

— Ну почему без имен? — едва слышно, сквозь стиснутые зубы выдохнула я, впиваясь взглядом в пустой пергамент.

Если Врата Нави прокляли не всех подряд, а лишь конкретных воинов — тех самых, кто пролил больше всего людской крови на землю, — они просто не могли быть безымянными пехотинцами! Это наверняка были известные полководцы, свирепые ярлы, княжеские дружинники. Имена таких людей всегда оседают в летописях и песнях. Почему этот чернокнижник, с такой маниакальной точностью описывающий физиологию вурдалаков, не удосужился записать ни единого имени тех самых Первых Создателей? Кого именно мне нужно бояться?

Я откинулась на спинку тяжелого стула и устало потерла лоб свободной от перчатки рукой.

Рациональная часть мозга, натренированная истфаком, тут же остудила мой пыл, подкинув логичный, хоть и безрадостный ответ. Дневник написан языком времен Ивана Грозного. А те самые легендарные кровопролитные битвы при Ладоге происходили значительно раньше — во времена пришествия Рюрика. Между ними пропасть в семьсот лет!

Автор писал эти строки спустя века после тех событий. Он проводил опыты над пойманным рядовым кровососом, но о Первых Хранителях Нави знал лишь из устных преданий, искаженных годами и человеческим страхом. Он не записал их имена по одной простой и пугающей причине: он сам их не знал. Они уже тогда превратились в древний, безымянный миф, скрывающийся во тьме.

Зарывшись в расшифровку текста с головой, я совершенно потеряла счет времени. Я торопливо переводила архаичные строки, выписывая самые важные моменты в блокнот. Скрип моего карандаша был единственным звуком в гулкой тишине каменного зала.

Прошло, наверное, часа два, когда кожу на затылке вдруг покалывало от странного, необъяснимого холода. Ощущение чужого, тяжелого взгляда за спиной обрушилось на меня так резко, что я инстинктивно, всем телом дернулась назад и развернулась.

Мои ладони с размаху уперлись в твердую, широкую мужскую грудь.

— П-простите... Олег Андреевич... я... — замямлила я, вжимая голову в плечи.

Но мужчина лишь мягко улыбнулся.

— Это я прошу меня извинить, Алина, — его бархатный голос прозвучал почти над самым моим ухом.

— Имею дурную привычку ходить совершенно бесшумно. Не хотелось бы вас отвлекать, но боюсь, что наше время вышло.

Он плавным жестом указал на дорогие швейцарские часы на своем запястье. При этом он не сделал ни единого шага назад, оставляя меня зажатой в невероятно узком пространстве между тяжелым деревянным пюпитром и собой.

От смущения я густо покраснела и судорожно опустила взгляд. Верхние пуговицы его черной бархатной рубашки были расстегнуты, и на сильной шее, у самых ключиц, тускло поблескивал на серебряной цепи старинный оберег.

— Молот Тора, — едва слышно пробормотала я.

— Всё верно, — мужчина улыбнулся чуть шире, и в уголках его пронзительно-голубых глаз собрались лукавые морщинки. Он наконец сделал шаг назад, давая мне спасительное пространство для вдоха.

— Это мой семейный амулет. Достался мне от очень далеких предков.

— Как интересно, — выдохнула я, пытаясь унять скачущий пульс.

— А у вас тоже весьма интересный кулон, — он плавно перевел взгляд на мою грудь, безошибочно выцепив глазами серебряный крест с рубином, который, по всей видимости, выбился из топа наружу.

— Не очень похоже на традиционный христианский символ.

— Ах... да. Это не он. Это просто старинный кулон, — я машинально прикрыла камень ладонью, словно защищаясь. — Бабушкин.

— Вот видите. У вас не менее любопытная история, чем у меня, — ухмыльнулся Олег Андреевич.

Было в нем что-то... запредельное. Что-то, что неуловимо отличало его от всех остальных людей, заставляя воздух вокруг искрить от напряжения. Мой исторический мозг, только что переваривший трактат о древнем зле, лихорадочно начал складывать детали: Молот Тора... рунические татуировки... скандинавы... Невероятное влияние...

Стоп. Не может такого быть.

Я мысленно встряхнула головой, отгоняя подступающую паранойю.

«Не похож он на вампира, — одернула я саму себя. Я ведь только что прижималась ладонями к его груди. — Он слишком теплый. И под тканью рубашки я отчетливо чувствовала, как бьется его сердце. А глаза — голубые и спокойные, а не тот люминесцентный, хищный янтарь, что смотрел на меня во тьме».

Я снова вернулась в реальность, успокаивая расшалившиеся нервы логикой. Он просто человек. Невероятно внушительный, сказочно богатый, но человек.

Опомнившись, я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза:

— Благодарю вас, Олег Андреевич, за предоставленную возможность. Ваша помощь для меня просто неоценима.

Мужчина ответил мне снисходительной, почти отеческой полуулыбкой. И в этот момент в коридоре послышались гулкие шаги. Из узкого прохода, ведущего к лестнице, вынырнула Лидия Николаевна.

— Олег Андреевич! — снова сладко прощебетала старушка. — Надеюсь, я не помешала?

На меня она даже не взглянула.

— Конечно нет, Лидия Николаевна. Мы как раз закончили.

— О... ну вот и замечательно!

Библиотекарша бесцеремонно, даже не дав мне попрощаться с книгой, выхватила ветхий фолиант прямо из-под моего носа и ловко замотала его обратно в тканевый чехол.

Пока Лидия Николаевна трепетно суетилась вокруг фолианта, Равельский в один миг оказался рядом и серьёзно посмотрел мне в глаза.

—Алина, не поймите неправильно, но я обязан просить вас никому не рассказывать про сегодняшний случай, дело в том, что…

Он не успел договорить, поскольку я, недослушав закивала и затороторила.

—Конечно, Олег Андреевич, не сомневайтесь, я сдержу вашу помощь в секрете.

В этот миг библиотекарша снова выскользнула из спецхрана уже без драгоценной рукописи.

— Пройдемте наверх, — бросила она, пропуская нас вперед.

Когда мы поднялись по лестнице и вернулись в залитый весенним солнцем читальный зал, я с облегчением вздохнула полной грудью. Всё-таки в том подземелье катастрофически не хватало свежего воздуха. Я обернулась, чтобы еще раз поблагодарить своего спасителя, но... сзади уже никого не было.

Олег Андреевич исчез. Растворился в пространстве так же бесшумно, как и появился, словно его здесь никогда и не было.

Я растерянно моргнула и посмотрела на библиотекаршу.

— Повезло тебе, милочка, — процедила Лидия Николаевна, возвращаясь к своему привычному скрипучему тону.

— Сам князь Равельский за тебя вступился. Надеюсь, эта твоя курсовая того стоила.

— Князь?.. — восхищенно и недоуменно переспросила я, бросив взгляд на пустые двери выхода.

— Да. Князь, — старушка важно поправила очки. — Говорят, он прямой потомок самого Рюрика.

От этих слов моя челюсть буквально отвисла. Рюрик. Тот самый временной период. Те самые битвы.

Из глубокого оцепенения меня вырвал холодный голос вахтерши: — Давайте уже сюда свой билет, не задерживайте меня.

Я на автомате протянула картонку. Женщина с силой шлепнула печать о возврате книг, и я, не сказав больше ни слова, на деревянных ногах отправилась к выходу, забирая вещи из гардероба.

Выйдя на шумную, залитую солнцем площадь Островского, я всё еще вибрировала от внутреннего напряжения. Ветер трепал полы моей рубашки, но не приносил облегчения.

— Князь Олег Равельский... потомок Рюрика, — прошептала я одними губами.

Я медленно побрела по тротуару, не замечая прохожих. Руки сами скользнули в карман, достали смартфон и лихорадочно вбили заветное имя в поисковую строку.

Поисковик мгновенно выдал сухую, но поражающую воображение сводку: Князь Олег Андреевич Равельский, 1987 года рождения, 36 лет. Доктор исторических наук, профессор.

Мои глаза расширились, когда я начала пробегаться по строчкам его биографии. Образование было не просто престижным — оно кричало о принадлежности к недосягаемой элите. Сначала закрытый Институт Ля Фозей в Швейцарии — школа для детей монархов и миллиардеров, затем — Оксфордский университет, легендарный колледж Крост-Чёрп, где он блестяще защитил диссертацию.

Статьи пестрели упоминаниями его генеалогического древа: прямая ветвь Рюриковичей, тесные родственные связи с британской королевской семьей и старейшими аристократическими домами Европы. Указывалось, что родился он в Великобритании, но где находится его постоянная резиденция сейчас, Википедия скромно умалчивала. Зато не скупилась на перечисление активов: владелец закрытого инвестиционного фонда, председатель попечительского совета Эрмитажа, крупнейший спонсор международных археологических экспедиций и обладатель закрытой частной коллекции древностей, оцениваемой в сотни миллионов долларов и прочее.

Я медленно остановилась посреди тротуара, не замечая проходящих мимо людей.

— Ничего себе... А он и правда внушительный человек, — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Как же мне так повезло повстречать его? Да не просто повстречать — он мне еще и помог... Поистине меценат.

Я невольно заулыбалась, вспоминая этого невероятного мужчину. Перед глазами снова вспыхнул тот момент: как он плавно склонился, как коснулся своими горячими, мягкими губами моей руки. Я вспомнила, как завороженно разглядывала его серебряный кулон, и как близко он находился. От него веяло поразительной, будоражащей свежестью — сложным, глубоким ароматом терпкого можжевельника, дорогого табака, старого дерева и едва уловимой ноткой озона, словно за секунду до снежной грозы. Запах, который невозможно купить ни в одном парфюмерном бутике мира.

— Так, стоп, — проговорила я про себя, резко стряхнув с себя это наваждение. — Лина, соберись. Он уже взрослый, состоявшийся мужчина с титулом и миллиардами. Он просто по доброте душевной помог взмыленной студентке, и не более того. Он просто хороший человек с хорошим воспитанием. Ну-ка, спустись с небес на землю.

В это самое мгновение мой живот предательски, громко и очень упрямо заурчал, напоминая, что со всеми этими историческими изысканиями и аристократами я сегодня совсем ничего не ела.

— Ну вот... Я же не вампир в конце концов, мне нужно питаться обычной едой, — усмехнулась я собственным мыслям.

Сунув телефон в карман, я сорвалась с места и бегом припустила к автобусной остановке. Нужно было срочно заскочить домой, переодеться и хоть что-то перекусить. День неумолимо клонился к вечеру, тени на улицах становились всё длиннее, а время безжалостно несло меня навстречу Смоленскому кладбищу и охотнику.

Продолжение следует...

А пока вы ждете следующую серию, подписывайтесь на нашу группу, чтобы быть в курсе выхода новых серий и подробностей разработки книги: Сообщество АртСтрок в VK.