Н Н
Команда 17

Глава 1

Лучи солнца облизывали оранжевыми языками заката городскую площадь Валенса. Солнце уже пряталось за крыши, но торговля все еще шла бойко: в Валенсе считалось, что пока оставался хотя бы один покупатель, день нельзя считать законченным.

Лоточники зазывали народ, покрикивая на все лады и расхваливая деревянные игрушки, вышитые платки, сушёные травы и склянки с мутной жидкостью, которая, если верить надписям на этикетках, должна была одновременно преумножить мужскую силу, вернуть густоту волос и примирить с тещей.

Колбасник ожесточённо торговался с худосочной экономкой, сотрясая над её головой гроздью сосисок.

— Да где вы видели такие цены?! — зычно кричала женщина, прижимая к груди кошель с монетами.

— Первая категория! Телятина!

— А пахнут старой коровой и плесенью!

— Это выдержанное мясо!

Чуть поодаль грузный лавочник гонял мальчишек, которые норовили стянуть с прилавка початок кукурузы.

— Я вам! — погрозил он большим волосатым кулачищем.

Мальчишки прыснули со смеху и разбежались. Лавочник тяжело перевел дыхание, и через минуту съел кукурузу.

В пестрой толпе неспешно прогуливался молодой человек лет двадцати с небольшим. Высокий, худощавый, с узкими плечами и длинными руками. Однако его хрупкость была обманчивой. Иолин много времени проводил в анатомическом театре, таскал увесистые учебники, медицинские принадлежности и когда разрешали, перетаскивал больных, а потому обладал той сухой выносливостью, которая появляется у человека не от занятий спортом, а от необходимости постоянно что-нибудь куда-нибудь тащить и перекладывать.

Лицо у него было живое и подвижное и украшал его острый нос, такой длинный, что казалось, будто именно он ведёт своего обладателя за собой. Иолин же с большим интересом и совершенно не стесняясь совал этот нос во всё, что казалось ему любопытным, а любопытным ему казалось практически всё.

Тёмные волосы он носил чуть длиннее, чем полагалось приличному молодому человеку, и постоянно заправлял их за уши. На подбородке у него росла аккуратная, изящная бородка, которую Иолин почесывал, когда размышлял. Одежда его была добротной, но неброской: тёмный камзол, светлая рубаха, узкие брюки и высокие сапоги, на которых уже успела осесть дорожная пыль. Через плечо висела кожаная сумка, набитая тетрадями, перьями, пузырьками, а также прочими вещами, назначение которых лучше было не выяснять без крайней необходимости.

Сначала он остановился у торговца шапками. Примерил одну — с пером пустельги. Долго крутился перед небольшим мутным зеркалом, наклонял голову вправо и влево, после чего снял её и вернул хозяину.

— К сожалению слишком ярко.

Свою шапку он любил больше. Она была бархатной, мягкой, и украшало ее серое совиное перо, которое уже заметно полиняло.

Потом Иолин остановился возле рыбного ряда и долго расспрашивал торговца, чем одна форель лучше другой. Торговец сначала отвечал охотно, потом заподозрил подвох, затем решил, что молодой человек хочет купить всю рыбу, и в конце концов сообщил ему, что хорошую форель видно сразу.

— А по каким признакам?

Торговец задумался.

— По виду.

— Исчерпывающе! — согласился Иолин.

Поблагодарил торговца и пошёл дальше.

У помоста городской глашатай зачитывал объявление.

— Дорогие валенсианцы и гости столицы! Обращаем внимание, что проходит отбор для участия в королевском турнире! К участию допускаются сформированные команды из пяти человек! В программу входят рыцарский турнир, схватка с драконами, а также многое другое! Спешите — вас ждёт невероятное приключение, незабываемый тимбилдинг и возможность стать королевскими рыцарями!

Толпа одобрительно загудела.

Иолин поднял брови и задержался среди внимающих.

Глашатай чуть откашлялся и продолжил.

— Разыскивается некий Крольд! Этот нечестивец обманул барона Лафонта! Награда — десять золотых монет! Приметы: мужчина.

— УУУУ — закричали люди.

Иолин хотел присоединиться к осуждающему гулу, но от чего-то передумал.

— Напоминаем также, что проезд по центральной части города платный! Обратите внимание, что изменено время сброса нечистот из окон. Теперь опорожнение ночных ваз следует производить от заката до рассвета солнца. — глашатай перевернул страницу, что-то пробормотал, а затем продолжил, — Использование боевых заклинаний на торговой площади и улицах города без соответствующего разрешения запрещено. Также строго запрещается кормить гусей. В прошлый раз они напали на королевского казначея.

Кто-то в толпе засмеялся.

— Всем хорошего вечера, граждане.

Глашатай откланялся и спустился с помоста.

Иолин задержался у доски объявлений, где были приколочены обновленный свод правил и объявления:

«Напоминаем, что некромантия без лицензии запрещена».

«О найденных проклятых предметах сообщать в ближайшее отделение стражи».

«Если ты принц, харош собой и у тебя есть каралевство, то жду тибя на ключом мосту. Агата. Я буду одета в синие платье.

«Гражданам запрещается самостоятельно освобождать заколдованных принцесс».

«Для магического ритуала требуется девственница и черный кот. Обращаться в дом номер 6 на Лютиковой улице»

«Использование порталов в жилых кварталах запрещено».

«О появлении нечисти в подвалах сообщать хозяину дома».

«О появлении нечисти в доме городского головы сообщать лично городскому голове».

«Скончавшийся три дня назад купец Виан Вардо, похоронен на третьем участке. Все, кто одалживал ему обращайтесь туда. А не ко мне»

Иолин что-то обдумал и сорвал объявление.

Он с еще большим интересом стал осматривать площадь. Внимание молодого человека привлекло выступление артистов. На небольшой сцене молодой человек, густо напомаженный и одетый в совершенно развратное платье, сокрушался о неразделённой любви. Он заламывал руки, падал на колени и несколько раз смотрел на небо так выразительно, будто именно там находился виновник несчастий его героини.

В кульминационный момент терзаний артиста Иолин почувствовал движение за спиной.

Он молниеносно обернулся и схватил за руку мальчишку-вора.

Лицо у того было совсем юное, испачканное грязью.

— Пустите, — пропищал паренек. — Я не для себя. У меня мамка больная.

Иолин внимательно посмотрел на него.

— В таком случае я могу её осмотреть.

Мальчишка моргнул.

— Видите ли, юноша, я студент медицинского университета, а зовут меня Иолин, — а еще вы неправильно держите нож, есть опасность повредить сухожилиям.

Мальчишка вывернулся так ловко, будто всю жизнь только этим и занимался, и дал дёру.

Иолин усмехнулся.

И тут посреди толпы его привлекла высокая широкоплечая фигура.

Здоровяк стоял посреди площади, оглядываясь на прохожих. Пару раз его чуть не сбили люди с тележками, один возница прикрикнул на него, другой выругался, третий просто объехал.

Огромный человек всякий раз виновато отступал в сторону.

Он был похож на медведя. Выше большинства мужчин на голову, а шириной в плечах напоминал ворота городской стены. Руки у него были такие, что обычный человек мог бы обхватить его предплечье двумя ладонями и всё равно не сомкнуть пальцы. Под простой льняной рубахой угадывались мышцы, которые не нуждались ни в турнирах, ни в упражнениях с гирями. Они появились благодаря куда более древнему и надёжному способу наращивания силы — тяжёлой работе.

При этом лицо у здоровяка было совершенно не соответствующее его телосложению.

Круглое, открытое, почти мальчишеское. Соломенные волосы торчали во все стороны, под густыми светлыми бровями, были широко распахнутые голубые глаза. А еще ниже щеки в розовых пятнах.

Здоровяк посмотрел направо, потом налево. Сделал шаг вперёд.

Тут же отступил, когда мимо него протащили телегу.

— Простите, — сказал он вознице.

Возница ничего не ответил и здоровяк проводил его виноватым взглядом.

Иолин остановился.

— Пожалуй, тот, кто мне нужен, — сказал он сам себе и направился к возвышающейся фигуре.

— Добрый вечер.

Здоровяк резко обернулся и поклонился.

— Здравствуйте, милсдарь.

— Меня зовут Иолин.

— Я Бравад, милсдарь, — ответил Бравад.

— Как я понял, вы ищете работу?

— Так точно, — улыбнулся детина.

— Прекрасно! — Иолин почесал изящную бородку. — Готов предложить вам несложную работенку, у меня есть серебряная монета, а у вас руки. Ну как? Согласны?

— За серебряную монетку у нас в деревне можно купить целого вола в хорошем состоянии.

— Отлично Бравад. Скоро стемнеет и нам надо поторопиться.

Они пересекли площадь.

Иолин неспешно прогуливался, а Бравад следовал за ним, стараясь идти так, чтобы не наступить кому-нибудь на ноги. Получалось не всегда.

— Откуда вы, Бравад?

— Из Лягушачьих топей.

Иолин оживился.

— О! Прекрасное место! Смертоносные болота с призраками, ядовитые туманы, манники.

Бравад виновато покачал головой.

— Чесн говоря, милсдарь, ни разу не видел. А вот комары у нас размером с воробья.

— Поразительно, — вздохнул Иолин.

Некоторое время они шли молча.

— И как же вы оказались здесь?

— Так я на турнир. Родители мои померли, а мельницу наследовал брат мой.

— А вам что досталось?

— Так первому старшему брату — мельницу, второму старшему — ослика, а третьему младшему брату — кота. А я найденыш, милсдарь, не родной сын.

Иолин немного помолчал.

— Соболезную. В какой-то степени мы с вами похожи. Только своих я потерял в таком раннем возрасте, что и не помню. Тётка, которая меня воспитала, скончалась год назад, так что мы оба сироты. К счастью для нас обоих, она оставила мне небольшое наследство, благодаря которому я могу нанять вас.

Бравад благодарно улыбнулся.

— Завсегда готов, милсдарь. Всё сделаю. Чего прикажете.

— Видите ли, дело достаточно деликатное. Для моей домашней работы требуется свежий труп.

Бравад вытаращил глаза.

— Не пугайтесь, мой дорогой друг, я студент-медик.

— Мертвый мертвяк?

— Да.

— Зачем?

— Для анатомических исследований.

Бравад помолчал.

— А нельзя взять живого мертвяка?

— Можно, но это существенно ухудшит мои отношения с законом.

Иолин улыбнулся.

По дороге к городскому кладбищу он купил сладкий крендель для Бравада и горсть орехов себе. А также лопату.

Темнело. Один за другим зажигались фонари, люди торопились домой, ставни закрывались, а торговцы убирали товар.

Иолин с большим интересом слушал здоровяка.

— По правде, всегда на турнир хотел попасть. Только не с кем. Нету у меня коллектива.

— Как жаль, Бравад. Возможно, откроется вакансия. У вас прекрасная физическая форма. Такие люди, как вы, всегда нужны.

— Благодарю, милсдарь, — зарделся детина. — Матушку и батюшку на плечах мог унести, когда Вонючка разливалась.

— Потрясающе.

Иолин задумчиво посмотрел на него.

— Позволите перейти на «ты»?

Бравад просиял.

— Конечно, милсдарь.

— Вот и отлично. Только не называй меня милсдарем, ведь мы с тобой ровесники, а еще мое дворянство такое мелкое, что на фамильном гербе у меня нарисована мышь.

До кладбища оставалось ещё около четверти мили.

— Иолин.

— Да?

— Значит, труп надо выкопать?

— Да.

— А он точно будет мёртвый?

Иолин посмотрел на него.

— Бравад, я очень надеюсь.

Один за другим зажигались фонари, и Валенс постепенно менял светлую дневную улыбку, на опасливый вечерний прищур.

Из переулков один за другим появлялись люди, которых днём на улицах почему-то не было. В длинных плащах, с капюшонами, скрывавшими лица, они двигались вдоль стен и время от времени останавливались, чтобы таинственно переговорить с такими же подозрительными людьми.

Один из них даже передал другому небольшой свёрток.

Иолин проводил их взглядом.

— Интересно, — сказал он.

— Что, милсдарь?

— Мне все интересно, Бравад. Иногда мне кажется, что это мне может навредить, но тогда я задаюсь вопросом почему? И как? И мне все становится снова.

Дорогу им перебежала огромная черная кошка с жирной крысой в зубах.

Бравад шарахнулся от нее.

С крыш взлетали летучие мыши, из открытых окон пахло жареным луком и мясом, где-то звякнула кружка, хлопнула дверь, а вдалеке пробили часы.

Город становился тише, но не спокойнее.

На перекрёстке появились двое городских стражников. Они лениво осматривали прохожих, время от времени останавливая особенно подозрительных. Подозрительными, судя по всему, считались все, кто шёл быстрее остальных.

На углу какой-то человек в чёрном плаще шёпотом предлагал прохожим купить карту сокровищ.

— Настоящая, господин! — убеждал он одного из них. — С отметкой!

— А почему она нарисована на меню?

— Потому что сокровище в трактире.

— Но здесь остров с пальмами!

— В трактире чудесный флорист.

Чуть дальше двое оборванцев спорили возле бочки, кому принадлежит найденный кошелёк. Оба утверждали, что нашли его первыми.

Бравад невольно прижал руку к своему карману.

Они свернули с широкой улицы. Здесь фонари встречались уже реже, дома стояли теснее, а между ними тянулись узкие проходы, в которых ветер гонял бумагу, солому и чьи-то старые подштанники.

В одном из переулков что-то громко звякнуло.

Бравад остановился.

— Что это?

— Наверное, кто-то кого-то убивает.

Бравад побледнел.

Иолин прислушался.

Из темноты донеслось громкое мяуканье.

— Нет. Просто собака воет.

Бравад тоже прислушался и кивнул.

Через несколько минут город остался позади, и впереди показалась тёмная ограда кладбища.

Оно оказалось гораздо больше, чем представлял Иолин.

За каменной оградой, в темноте, ряды могил уходили так далеко, что конец их терялся за невысоким холмом. Между покосившимися надгробиями росла трава, кое-где лежали цветы, а на некоторых могилах горели маленькие лампады.

Иолин достал из кармана сложенный листок.

— Так. Вардо. Купец. Третий участок, сорок восьмая могила.

Бравад, совершенно побелевший в свете полной луны, посмотрел на кладбище.

— А где третий участок?

— Сейчас найдём.

Они пошли вдоль ограды.

— Смотри, — сказал Бравад.

На каменном столбике действительно была выцарапана цифра три.

— Вот. — он ткнул пальцем.

— Отлично! — воскликнул Иолин. — Бравад, я поражен, ты умеешь читать?

— Да, — смущенно улыбнулся тот, — по правде говоря, меня научила колдунья.

— Колдунья?

— Да предсказания всякие предсказывала и лечила гнойники, да чуму.

— Поразительно! А что она нагадала тебе?

— Что у меня голубая кровь. Иолин, это неправда. У меня красная кровь и гадалки говорят неправду, — очень терпеливо объяснил Бравад.

Через несколько шагов они обнаружили ещё одну цифру три.

— Это тоже третий участок?

Иолин подошёл ближе.

— Нет. Это чей-то номер дома.

— На кладбище?

— Похоже на то.

Бравад почесал затылок.

— Странно.

— Валенс старый город. — беззаботно ответил Иолин.

Они пошли дальше.

Через некоторое время Иолин остановился возле могильной плиты, наклонился и провёл пальцами по надписи.

— Здесь написано «Эльза Вардо».

— Может, жена?

— Я так не думаю. Возможно однофамилица.

— Тогда она может знать, где он похоронен.

Иолин медленно посмотрел на Бравада.

— Бравад.

— Да?

— Она мертва.

— Точно.

Они продолжили поиски.

На кладбище было тихо. Ветер трепал голые ветви старых деревьев, иногда где-то вдалеке хлопала плохо закрытая калитка. Из города доносился глухой звон часов.

Бравад шёл за Иолином, стараясь наступать только на мощеную камнем дорожку.

— Почему мы не можем спросить сторожа?

— Потому что тогда придётся объяснять, зачем нам труп.

— А если сказать, что это для науки?

Иолин печально вздохнул.

— К несчастью, мы живем в темное время Бравад, и такими прогрессивными взглядами, как те что есть у нас, обладают немногие. И посчитают наши изыскания… — он не договорил, засмотревшись на свежий холмик.

Иолин довольно улыбнулся.

— Видишь? Никаких сложностей.

Бравад посмотрел на свежую могилу.

— А что теперь?

Иолин протянул ему лопату.

— Приступим?

Строго говоря приступил к работе только Бравад. Иолин же расположился у могильной плиты, сначала что-то насвистывал, потом полежал, рассматривая созвездия, потом сделал гимнастическую разминку.

— Так ты говоришь, что вырос на мельнице? — спросил Бравада Иолин.

— Да. Мельник и его жена меня воспитали. — большой ком земли вылетел вверх. — Они нашли меня под кустом.

— И что ты там делал?

— Лежал, милсдарь, завернутый в батистовые пеленки и бархатное одеяло.

— Да ну, — присвистнул Иолин.

Он оперся на могильный камень и чуть прищурился:

— А что-нибудь еще было? Ну там медальон или письмо?

Бравад продолжал копать, ничуть не запыхавшись.

— Перстень.

— Ну конечно. А родимого пятна у тебя нет случайно?

— Родинки…

— В форме короны?

Бравад замер, даже перестал копать и пораженно взглянул вверх на Иолина.

— Как? Откуда вы узнали?

Иолин достал из сумки орешек, рассмотрел его и бросил в рот.

— Ты копай-копай. Скоро придет обходчик, нам нужно успеть.

Вскоре лопата глухо ударилась о дерево.

Бравад остановился и стал бледным до прозрачности.

— Кажется, нашёл.

Иолин тут же поднялся с могильного камня и заглянул в яму.

Через несколько минут они очистили крышку гроба от земли. Иолин достал из сумки небольшой ломик, долго приноравливался, тянул, но крышка оставалась неподвижной.

— Не мог бы ты помочь?

Бравад взялся за крышку обеими руками, дерево жалобно затрещало.

Крышка с громким хрустом поддалась.

Иолин заглянул внутрь и довольно улыбнулся.

— Отличная сохранность, Бравад.

Здоровяк медленно выглянул из-за плеча студента.

В гробу лежал мужчина, который совсем не выглядел испортившимся.

Настолько свежий, что с первого взгляда трудно было поверить, будто его похоронили три дня назад. Лицо было розоватым, губы сохраняли естественный цвет, волосы лежали так, словно их расчёсывали совсем недавно. На щеках даже угадывался слабый румянец.

Бравад некоторое время молча смотрел на него.

— Нехороший мертвяк?

— Что?

— Ну… — Бравад пожал плечами. — Странный мертвяк.

Иолин нахмурился.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну он не синий. И ещё чтобы лицо… такое.

— Какое?

— Но он совсем не похож на покойника. Нам в деревне говорили, что у покойников уши прозрачные, пупок проваливается, и еще отрастает хвост.

Кажется впервые Иолин не нашел что ответить, он замер с открытым ртом, но потом все же выдавил:

— Хвост?

— Да.

Иолин вздохнул.

— Ладно. Для общего успокоения проверим.

Он протянул руку и хлопнул мужчину по щеке.

*Хлоп.*

Ничего.

— Видишь? Никакой реакции.

Иолин хлопнул ещё раз.

*Хлоп.*

Мужчина продолжал лежать неподвижно.

Бравад немного успокоился и улыбнулся.

— Ну вот, — сказал Иолин. — Совершенно очевидно перед нами труп.

Бравад хихикнул.

— Можно мне? — спросил он.

Иолин пожал плечами.

— Конечно.

Бравад осторожно наклонился над гробом, поднял огромную ладонь.

И шлёпнул.

Раздался такой звонкий шлеп, что с ближайшего дерева вспорхнули птицы.

Мужчина в гробу мгновенно сел.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Бравад заорал ещё громче:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Иолин от неожиданности подпрыгнул.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Три вопля слились над кладбищем в один.

Мужчина схватился за щёку и заорал:

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!

Бравад отшатнулся так резко, что сел едва не упав в яму.

— ОН ЖИВОЙ!

— Я ВИЖУ! — заорал Иолин.

— НО ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ОН МЁРТВЫЙ!

— Я ОШИБСЯ!

Мужчина в гробу попытался выбраться наружу, но запнулся о комья земли и грохнулся. Бравад, словно не понимая что делает, схватил мешок и принялся заталкивать в него сопротивляющегося мужчину.

Иолин подскочил и принялся бегать вокруг с криком:

— Хватай его, Бравад! Хватай!

Мужчина продолжал отбиваться, но против могучей хватки Бравада у него не было ни единого шанса. Через несколько секунд из мешка торчали только его ноги.

— Завязывай! — крикнул Иолин.

— Он вырывается!

— Поэтому и завязывай!

Прежде чем они успели понять, что произошло, с другой стороны кладбища послышался зычный голос:

— Кладбище окружено! Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь, преступники!

Чуть отдышавшись Иолин огляделся. Луну затянули облака, и стало совсем темно.

— А с кем мы говорим? — спросил он.

Из мешка раздалось приглушённое скуление. Бравад пнул его ногой.

— С вами говорит лейтенант городской стражи Ровен!

— А кто еще с вами?

Повисла тишина.

Потом кто-то закряхтел и закашлял.

И снова послышался голос лейтенанта, только теперь уже гораздо менее уверенный:

— Здесь ещё Ярло. Стражник.

Иолин подождал.

— И?

Повисло молчание.

— Швелль тоже стражник.

— А ещё?

Снова тишина.

— Нас много, — наконец сказал лейтенант.

Иолин кивнул, хотя в темноте этого никто не мог увидеть.

— Сколько?

— Много.

— Это точное число?

— Очень.

— Очень много?

— Очень-очень.

Последнее «очень» прозвучало тонким голосом.

Иолин поднял два пальца и заставил их бежать по ладони. Бравад посмотрел на его руку, потом на Иолина и моргнул. Иолин изобразил бег уже используя ноги. Бравад пожал плечами и замотал головой.

— Бежим — крикнул Иолин и, к счастью, Бравад понял, схватил мешок и побежал. Иолин помчался следом.

Первые несколько секунд они просто неслись куда глаза глядят, петляя между могилами и перепрыгивая через низкие ограды. Бравад бежал удивительно быстро для человека, который тащил на плече взрослого мужчину. Мешок мотался у него за спиной и время от времени бился о плечо, отчего находившийся внутри купец возмущённо охал.

Иолин старался не отставать, хотя получалось плохо.

Он перепрыгнул через могильную ограду, зацепился сапогом за прутья, взмахнул руками и едва не рухнул в лужу.

Бравад уже успел отбежать на несколько десятков шагов.

Он остановился, обернулся и, увидев, что спутник остался позади, вернулся и помог Иолину.

Позади раздался топот.

— Стой! — крикнул лейтенант.

Но они не послушались и ускорили бег.

Мешок подпрыгивал на плече Бравада. Из него доносились глухие удары.

— Он там ещё жив? — на бегу спросил Иолин.

Бравад кивнул.

— Очень!

— Бравад!

— Что?

— А почему мы взяли его с собой?

— Пока не знаю!

Они вылетели из кладбищенской калитки и понеслись по пустой улице.

Город ещё спал. Окна были тёмными, ставни закрыты, а на мостовой лежал серый предрассветный туман. Где-то далеко начинали кричать первые петухи.

Свернули в переулок и через несколько минут они остановились за углом дома. Оба тяжело дышали.

Бравад поставил мешок на землю и мешок отчаянно зашевелился.

— Отпустите — сказал мешок жалобно и печально.

Бравад сел на него.

— Тихо.

Мешок выругался и вздохнул. Иолин осторожно выглянул из-за угла. Никого.

Он подождал ещё немного.

— Кажется, оторвались.

Они пошли дальше уже шагом.

Небо постепенно светлело. Над крышами появилась тонкая полоска розового света, окна начали отражать первые лучи солнца. Иолин шёл рядом, поправляя съехавшую набок шапку.

Они свернули за угол и одновременно остановились.

Перед ними висела большая деревянная вывеска:

«КОПЬЁ И РОЗА»

Таверна Копье и роза славилась лучшими в городе жаренными голубями, и главное, что ты мог принести их сам. Половину забирал хозяин таверны, но твоя часть подавалась с неизменной золотистой хрустящей корочкой, к которой щедро добавляли картофель и головку чеснока.

Прошлым вечером Оливка поймала трех голубей. Улов с площади вышел скудный, пять медяков и перламутровая пуговица, а долговязый студентик чуть не поймал ее, когда она чуть не тиснула его сумку. Пришлось бегать за птицами. Час назад она бросила на прилавок серые тушки и уже полчаса предвкушала завтрак. Молн, хозяин трактира, налил ей кислого вина и грохнул на стол миску с хлебом и козьим сыром, пахнущим как портянками кочующего рыцаря.

За соседним столом расположились три городских стражника, они громко обсуждали предстоящий турнир, звенели латами и то и дело поглядывали в ее сторону.

Чуть дальше сидел бродяга, он то и дело прикладывался к вину, длинные волосы и борода покрылись колтунами, а бархатная, вышитая золотом куртка испачкалась и прохудилась.

Молн поставил перед Оливкой тарелку с ароматной тушкой и неприветливо оглянулся в сторону стражников, которые загоготали громче прежнего.

— Ешь быстрее и уходи, — шепнул Молн.

Оливка непонимающе нахмурилась.

Хозяин склонился ниже:

— Ешь быстрее и уходи. Ориентировка на тебя была…

Но договорить он не успел. Дверь с грохотом распахнулась и в таверну ввалились двое. Первый — молодой человек, примечательный лишь невероятной худобой, за ним громила, перепачканный землей, с огромным мешком на плече. Они замерли на мгновение. Потом парень выпрямился и как ни в чем не бывало спокойно сел за свободный стол. Следом здоровяк с мешком. И если первый расслаблено откинулся на спинку стула, то второй явно нервничал, его лицо вспыхивало пунцовыми пятнами. Он то и дело трогал мешок, и оглядывался на дверь.

Один из стражников внимательно смотрел на подозрительную парочку.

Молн отряхнул фартук и метнулся к стойке, взял кружку и насвистывая принялся натирать ее грязной тряпкой.

Оливка оторвала голубиную ножку и впилась в жесткое мясо, стараясь не пересечься взглядом со странной парочкой.

Таверна снова наполнилась смехом стражников, вздохами бродяги и треском очага. Студент что-то шепнул здоровяку, косясь на мешок, детина кивнул, а его лицо еще больше расцвело красками.

— А чем можно перекусить? — спросил парень у хозяина трактира.

Тот нервно и угодливо улыбнулся:

— На завтрак яичница, господин, бизнес ланч две медные монетки.

— Тащи.

Оливка промокнул краюшку хлеба в соусе, но уже оценивала самый быстрый путь наружу.

— Принеси вина, трактирщик, — пророкотал бродяга, — сегодня я праздную, — он торжественно вздохнул, — познание.

— Что «познание»? — спросил медик.

Бродяга откинул прядь грязных волос с лица.

— Я праздную, — взгляд его голубых глаз устремился вверх.

— А причем здесь познание? — студент не унимался.

Оливка открыла сумку и сунула туда печеную картошку. Стражники притихли.

— Я праздную… познание — бродяга все все смотрел в потолок.

— Звучит немного странно — ответил студент. — Бравад, ты не находишь, что фраза построена слишком вычурно?

Здоровяк ничего не искал, он был занят мешком, который таинственным образом зашевелился, Бравад слегка толкнул его ногой, но движение не прекратилось и один из стражников встал и подошел к подозрительной парочке.

— Предъявите документы, граждане, — сказал стражник.

Молодой человек вздохнул и совершенно беззаботно представился:

— Меня зовут Иолин, я студент- медик, а это мой друг Бравад, он мой стажер.

— Что там? — спросил стражник покосившись на мешок.

Медик прищурился:

— Котята. Несем утопить в Вонючке.

Стражник уставился на шевелящийся мешок, потом на студента, потом на громилу, а потом снова на мешок.

— Котята?

— Полосатые.

— Такие большие?

— Это была, — медик чуть замялся, — лабораторная кошка. Ну вы знаете этих, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону каких-то «этих». — ученые, ставят эксперименты на несчастных животных, а нам приходится топить приплод.

Еще один стражник подошел к их столу, а Оливка почти неслышно уже кралась вдоль стены к выходу, она бросила взгляд на Молна, но хозяин спрятался за прилавком откуда торчала лишь его лысая макушка.

Бродяга резко встал, перевернув кружку с вином, а из мешка кто-то вполне по человечески чихнул. Стало очень тихо.

И потом снова чихнул.

Студент вздохнул и

Из мешка донёсся приглушённый человеческий голос:

— Выпустите меня, идиоты!

Бравад схватился за мешок обеими руками.

Студент закрыл лицо ладонью.

Бродяга с интересом посмотрел на происходящее.

— Познание, — сказал он тихо.

И с силой опустил на голову ближайшего стражника пустую бутылку. Та разлетелась с громким хлопком, стражник рухнул на пол, а Иолин мгновенно рванул к выходу. Но не успел сделать и двух шагов, как другой стражник схватил его за ворот камзола и дёрнул назад.

Бравад вскочил следом и тут же кинулся на помощь. Он схватил стражника за кирасу и отбросил его в сторону так легко, словно тот был мешком с мукой. Стражник пролетел через весь зал и с грохотом врезался в стол, опрокинув его вместе с тарелками и кружками. Второй стражник попытался воспользоваться суматохой и схватить Бравада, но тот развернулся и нечаянно впечатал его спиной прямо в перевёрнутый стол.

— Ой, — сказал Бравад.

Иолин уже полз к выходу, врезался в стол, тот пошатнулся и с него на пол упал кувшин, масло растеклось по доскам, и через мгновение трое стражников уже скользили по нему, пытаясь одновременно удержаться на ногах и задержать беглецов.

Бравад посмотрел на всё это с ужасом человека, который искренне хотел как лучше, но совершенно не представлял, как именно это реализовать.

Потом заметил мешок. Он подхватил его и закинул на плечо.

Изнутри немедленно раздался возмущённый вопль.

Иолин уже добрался до двери, но прямо перед ним возник тот самый многоголосый лейтенант Ровен. Он стоял неподвижно, широко расставив ноги как человек, за которым действительно стоит целый отряд.

Иолин затормозил и побежал обратно, следом такой же разворот осуществил и Бравад с мешком за спиной.

Оливка, воспользовавшись суматохой, рванула в противоположную сторону, но один из стражников успел схватить её за запястье. На коже тут же вспыхнули пурпурные оковы.

Оливка посмотрела на свои руки и единственное, что пришло ей в голову, помимо ругательств — это поднять ближайшую табуретку и обрушить её ему на голову. Стражник рухнул.

Бродяга за его спиной захохотал так громко, что сам пошатнулся, наступил на разлитое масло и с грохотом сел на пол. Через мгновение он уже снова вскочил и, размахивая отломанной ножкой стула, полез в драку с таким восторгом, словно наконец дождался обещанного праздника познания.

Пока Оливка пыталась разомкнуть оковы, таверна окончательно перестала быть помещением и превратилась в движущуюся массу людей, мебели и посуды. Кто-то опрокинул стол, кто-то перелетел через скамью, кружки катились по полу, стражники цеплялись друг за друга, бродяга бился ножкой стула со стражником, который умолял остановиться, ведь от звона ударов о кирасу у него началась мигрень, а Бравад пытался одновременно удержать мешок, не наступить на лежащих под ногами людей и не раздавить Иолина, который оказался у него под локтем.

В какой-то момент мешок развязался.

Человек вывалился прямо на пол, перекатился через спину лежащего стражника и вскочил на ноги.

На несколько секунд все замерли. Человек посмотрел на дверь и бросился к ней, следом те стражники, что еще могли стоять на ногах, за ними Бравад, Иолин, пожав плечами, решил присоединиться.

Все четверо одновременно врезались в дверной проём, и узкая дверь мгновенно превратилась в одну огромную кучу рук, ног, плащей и лязгающих доспехов.

Лейтенант, оценив обстановку, сомкнул оковы на могучих ручищах Бравада.

Следом заковали Иолина.

Оливка к этому времени, с тоской наблюдала, пристроившись на лавке и сложив руки на коленях. Она сочувственно смотрела то на возню, то на хозяина таверны Молна, который вытирал набегавшие слезы и подсчитывал убытки от разгрома.

Последним усмирили бродягу. Его пришлось сначала сбить с ног, потом вытащить из-под стола, затем отобрать ножку стула и только после этого заковать.

Иолин поправил съехавшую набок шапку и оглядел разгромленный зал: разбитую посуду, перевёрнутые столы, окровавленного стражника, человека из мешка, Бравада, Оливку и бродягу.

— Неловко вышло, — выдохнул он.

Лейтенант велел всем сесть.

Получилось не особенно торжественно. Бравад устроился на полу, потому что ни один уцелевший стул не выдерживал его веса, Оливка держала руки в пурпурных оковах и мрачно жевала картошку, бродяга время от времени пытался нащупать бутылку с вином, а человек, которого только что вытащили из мешка, сидел, обхватив голову руками. Иолин же устроился на единственном уцелевшем стуле и внимательно наблюдал за лейтенантом.

Ровен прошёлся перед ними, заложив руки за спину.

— Итак, я собрал вас здесь, господа, чтобы пролить свет на чудовищное преступление. Пять дней назад к барону Лафонту обратились некие Крольд и Варал и рассказали легенду о редчайшем магическом артефакте — древней короне короля Арнольда. Крольд утверждал, что корона была спрятана в старом монастыре и охранялась заклятием, которое мог снять только человек благородного происхождения. Неслыханно!

Крольд развел руками, а бродяга расхохотался.

Лейтенант продолжил:

— Барон поверил.

Оливка перестала жевать.

— Крольд и Варал сказали, что для снятия заклятия необходимо провести древний ритуал.

— Какой ещё ритуал? — спросил Бравад.

Лейтенант немного замялся.

— Барон должен был трижды обойти вокруг монастырской статуи, снять штаны, поклониться ей задом и произнести: «О великий Арнольд, верни мне моё наследие».

В таверне стало тихо.

Иолин медленно поднял глаза.

Оливка поперхнулась картошкой.

Бродяга начал хихикать.

— И он сделал? — спросил Иолин.

— Разумеется, — ответил лейтенант.

Бродяга заржал.

— Но почему? — снова спросил Иолин.

— Потому что барон очень образованный человек — встрял Крольд.

А один из стражников отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Лейтенант, не замечая ничего вокруг, продолжил:

— После этого Крольд заявил, что заклятие сработало, но корону нельзя извлечь без жертвоприношения. Барон должен был оставить на месте тысячу золотых.

— И барон отдал деньги?

— Да.

Крольд протестующе воскликнул:

— Он сам настоял! Даже две тысячи предлагал, но я отказался!

Лейтенант нахмурился.

— Это было тщательно продуманное мошенничество. И после получения денег Крольд и Варал исчезли, а корона к барону не вернулась.

— Странно почему? — спросил Иолин.

Ровен не стал отвечать и продолжил:

— Барон обратился в правоохранительные органы с подробным описанием преступников.

— Что они оба мужчины? — снова спросил Иолин.

— Совершенно верно! Мы провели оперативные мероприятия и мои источники сообщили, что преступники спрятались на кладбище, а один из них и вовсе влез в чужую могилу, чтобы окончательно запутать следы. Откопать его должен был Варал, но по имеющимся данным, тот скрылся со своей частью золота.

Лейтенант указал на Иолина и Бравада.

— И вот вы двое раскопали его могилу. Вы также его сообщники!

Иолин задумчиво посмотрел на Крольда.

— Нет, — возразил он, — мы его впервые видим!

— Тогда что вы делали в такой поздний час, на кладбище?

— Ну Иолин — студент, ему нужен был мертвяк — простодушно ответил Бравад, а сам Иолин тихо застонал.

— Бравад, о некоторых вещах не стоит распространяться. — шепнул он напарнику.

— Почему?

— Потому что похищение тел тоже не совсем вписывается в законодательные нормы.

— А я думал, что можно.

— Но мы пошли туда ночью.— терпеливо продолжил объяснять Иолин.

Бравад ненадолго завис. Все мыслительные процессы отразились на его лице.

— Ааааа, — протянул он, наконец поняв.

— Так или иначе, преступники пойманы! — продолжая вышагивать отчеканил лейтенант.

— А я здесь при чем? — спросила Оливка.

Лейтенант остановился перед ней и внимательно посмотрел на её сумку.

— Вы находились в таверне в момент задержания преступников.

— Я ела.

— Именно.

— Именно что?

— Еду, — невозмутимо пояснил лейтенант. — Это очень распространённый способ не вызывать подозрений. У вас имелся мотив покинуть место преступления до прибытия стражи меня.

— Я хотела уйти, потому что Молн сказал, что мне лучше уйти.

Лейтенант тут же повернулся к трактирщику.

Молн, до этого всё ещё сидевший за стойкой, медленно поднял голову.

— Ага! Вы предупреждали её. Вы тоже соучастник!

— Я предупреждал её, что она подавится, если будет есть так быстро.

— Разумеется, — кивнул лейтенант с видом человека, который только что получил важнейшее подтверждение своей версии. — Предупреждали.

Иолин прикрыл глаза ладонью.

— Лейтенант, позвольте один вопрос.

— Разумеется.

— А если мы действительно сообщники Крольда, зачем нам было устраивать драку с ним прямо у вас на глазах?

Лейтенант задумался.

— Чтобы я поверил, что вы не сообщники.

Иолин медленно опустил руку.

— Понимаю.

— Именно поэтому я вам и не поверил.

Бравад, до этого молча сидевший рядом, кивнул.

— Очень хитро. Мы хитрые!

— Зачем ты ему помогаешь! — отчаянно закричал Иолин.

Лейтенант снова прошёлся перед задержанными.

— Итак. Крольд обманул барона, подстроил собственную смерть, дождался, пока его закопают, а затем его сообщники должны были ночью выкопать и вывезти из города.

— Подождите, — сказал Крольд. — А почему я должен был дождаться, пока меня закопают?

Лейтенант посмотрел на него.

— Чтобы исчезнуть.

— Но я мог просто уехать.

— Это было бы слишком просто.

Крольд задумался.

— Да, но…

— Именно! — лейтенант поднял палец. — Поэтому вы выбрали более сложный путь.

Крольд несколько секунд смотрел на него, потом неуверенно кивнул.

— Ну… допустим.

— А затем ваши сообщники выкопали вас из могилы и попытались вывезти из города в мешке.

— Они меня вообще впервые видят! — возмутился Крольд.

— Именно так вы и договорились говорить в случае провала.

— С кем?!

— Со своими сообщниками.

— Но я не знаю, кто они!

Лейтенант удовлетворённо улыбнулся.

— Прекрасно. Это подтверждает мою версию о сговоре.

Крольд открыл рот, закрыл, снова открыл и наконец обреченно откинулся на стену.

Бродяга тихо захихикал.

— Вот теперь я начинаю понимать, — пробормотал он. — Познание…

Глава 2

Стражники вывели задержанных на улицу, где у таверны уже ждала арестантская повозка — тяжёлая крытая телега с деревянными стенками, маленькими зарешёченными окнами, маленькой дверью сзади и мигающим фонарем на крыше.

— Внутрь. — приказал Ровен.

Бравада пришлось запихивать первым. Он пригнулся, вошёл плечом, застрял в дверях и после копошения всё-таки протиснулся внутрь, так что повозка заметно качнулась на рессорах.

Следом втолкнули Иолина, затем Оливку и Крольда. Бродяга полез последним, прихватив бутылку вина. Стражник отобрал её, хотя бродяга настойчиво сопротивлялся.

Внутри было тесно. Бравад занимал почти половину повозки и так изогнулся, что просто нависал над остальными, Крольд сидел, прижав колени к ушам, Оливка устроилась напротив, а бродяга растянулся в углу так, будто приехал туда по собственной воле. Он напевал похабную песню и подмигивал Оливке.

Королевская тюрьма находилась в старой крепости, за высокими каменными стенами, покрытыми мхом и плетями дикого винограда и крючками для насаживания отрубленных голов. Арестантскую повозку пропустили через двое ворот, после чего она остановилась во внутреннем дворе.

Дверь распахнули.

— Выходим по одному.

Иолин с любопытством осматривался, Бравад же напротив склонил голову, Оливка смотрела на все исподлобья, а вот бродяга и Крольд о чем-то тихо перешептывались и посмеивались.

Заключённых провели внутрь. За первой дверью начинался длинный каменный коридор, освещённый редкими факелами. Вдоль стен неспешно прохаживалась пара очень жирных крыс. Откуда-то из глубины крепости донёсся протяжный крик, затем грохот, от которого все вздрогнули.

— Не волнуйтесь, — любезно сказал сопровождавший их стражник. — Это тюрьма обычного режима содержания.

Они свернули за угол.

Из одной камеры раздался новый вопль, на этот раз гораздо ближе.

— А-а-а-а! Я не виноват!

Следом послышался тяжёлый удар.

— Хорошо я виноват, но не очень!

Ещё один удар.

— Ладно. Я полностью виноват!

Бравад замедлил шаг.

— А что там? — спросил Иолин.

— Адвокат навещает, — ответил стражник.

В конце коридора навстречу им вышел человек в длинном кожаном фартуке и красном колпаке. На плече он нес огромный топор. Палач шёл не спеша, но, увидев процессию, остановился.

Он внимательно осмотрел каждого из задержанных, задержав взгляд на Бравaде, затем на Крольде и наконец на бродяге, чмокнул воздух, а потом с нежностью провёл ладонью по отполированному лезвию топора и пошёл дальше.

Оливка проводила его взглядом.

— Хороший топор, — похвалила она.

Коридор закончился массивной дверью. За ней находилась небольшая приёмная, неожиданно чистая и светлая. За письменным столом сидел тюремный начальник — невысокий мужчина с округлым животиком в аккуратном сюртуке. Он поднялся им навстречу и приветливо улыбнулся.

— Добро пожаловать в Королевскую пенитенциарную систему Валенса.

Бродяга рыкнул.

— Итак, у нас сегодня пять новых поступлений. Давайте оперативно проведём первичную регистрацию, определим категории содержания и ознакомим вас с правилами внутреннего распорядка.

Он перелистнул страницу.

— Сроки предварительного рассмотрения дел стандартные. Если у вас имеются жалобы на условия содержания, медицинские показания, имущественные вопросы или иные обстоятельства, влияющие на комфорт вашего пребывания, пожалуйста, сообщите об этом сейчас.

Оливка медленно подняла руку.

— Я вообще-то не должна здесь находиться.

Начальник доброжелательно кивнул.

— Разумеется. Именно поэтому я рекомендую вам обратиться к адвокату.

Он сделал пометку в журнале.

— Следующий вопрос: есть ли среди вас лица, нуждающиеся в срочной медицинской помощи?

Иолин поднял руку.

— Я студент-медик.

— Прекрасно.

Начальник записал что-то ещё.

Из коридора донёсся очередной вопль.

— Приносим извинения за временные неудобства. — не поднимая глаз пробормотал начальник, — В соседнем блоке сегодня проходят плановые процедуры.

Он захлопнул папку.

— Ну что же. Ещё раз добро пожаловать. Надеюсь, ваше пребывание у нас будет кратким, комфортным и закончится утром.

Крольд поднял руку.

— А что будет утром?

— Вам очень повезло! Нам доставили новые модели петлей для виселицы. Для дам есть в прелестном цвете морского заката.

— А если среди нас высокоранговая особа?

— Это замечательно. Неужели вы?

— Не совсем, — замялся мошенник, — Вот граф Аллен.

Он указал на бродягу, который ловко вытащил со своей головы вошь и прикусил ее.

Начальник моргнул, поджал губы и снова моргнул.

— Для аристократов у нас есть топор.

Бродяга горделиво задрал подбородок.

— Следующий этап — распределение по камерам закончил он.

Камера оказалась не большой и даже не маленькой, а крошечной, причём большую её часть занял собой Бравад. На каменной кладке остались нацарапанные черточки и надпись: «Боже, сохрани мне память». В углу лежала кучка крысиных скелетиков и стояла миска с мутной водой.

Из мебели им полагались два стула.

Все пятеро молча посмотрели на них.

— Любезный, но где кровать? — спросил Иолин.

Стражник указал на каменные нары.

— Вот же. Большая.

Бравад сел на нары. Камень под ним глухо хрустнул.

— Теперь меньше, — заметил Крольд.

Стражник сделал вид, что не услышал.

— А почему два стула?

Тюремщик загадочно улыбнулся и не менее загадочно ответил:

— Это наша локальная шутка.

Шуткой воспользоваться никто не захотел. Крольд и бродяга уселись на полу у стены, Оливка начала проверять прочность прутьев, а Иолин занял место рядом Бравадом. Понюхал воду из миски и поморщился.

Несколько мгновений все молчали, привыкая к мысли, что ближайшее время им предстоит провести здесь вместе. Первой не выдержала Оливка.

— Я хочу понять одну простую вещь: почему именно я сижу в королевской тюрьме? Я никого не грабила и не заставляла кланяться задом, в кладбищенские могилы не лазила, людей в мешках не перевозила и вообще до сегодняшнего утра была совершенно уверена, что самое большое преступление на сегодня — это готовка кухарки Молна, которая умудрилась приготовить голубя так, что им можно было забивать гвозди.

Иолин поджал губы посмотрел на неё.

— Если я не ошибаюсь, то видел вас в образе чумазого юнца, который чуть не стащил мою сумку. Или вы думали я вас не узнаю?

Оливка притихла, но через мгновение выпалила:

— А вы копали могилы! Вы похитители тел!

— Технически, да, но юридически, трупов мы не крали…

Бравад закивал.

— Я не просил меня откапывать? — отозвался Крольд.

— Да что ты там вообще делал? — крикнула Оливка.

— Лежал. У меня был сеанс сенсорной депривации.

Бродяга захохотал и одобрительно кивнул.

Все вдруг обернулись в его сторону.

— Подождите! — воскликнула Оливка. — Это ты начал драку!

— Это он, — подтвердил Бравад.

— Друзья, кажется мы нашли виновника наших бед! — подвел итог Иолин.

Бродяга совершенно спокойно пожал плечами.

— Если бы вы испытали хоть толику моих страданий… — пророкотал и махнул рукой. — то смерть была бы наградой.

Крольд, до этого молча сидевший у стены, поднял голову.

— Он вообще-то граф.

Бродяга привстал, попытался раскланяться, но его так зашатало, что он оставил попытки.

— Да-да, граф Аллен — он печально засмеялся.

Оливка посмотрела на его грязную одежду, спутанную бороду и пурпурные оковы.

— А теперь?

— Теперь обстоятельства временно не позволяют мне пользоваться этим титулом в полном объёме.

— То есть ты просто бродяга?

— Это слишком грубое определение. Я предпочитаю говорить «аристократ в периоде финансовой коррекции».

— А? — спросил Бравад.

— Деньги у него кончились, — терпеливо разъяснил Иолин.

— А с замок? У всех графьев есть замки.

Бродяга покачал головой.

— Трагические события заставили меня отказаться от привилегированного положения в обществе и сублимировать страдания.

— Путем винопоглощения? — нахмурился Иолин.

Граф щелкнул пальцами.

— Точно!

Крольд вздохнул и после некоторого молчания грустно произнес:

— А моя история не менее ужасна. Я расскажу как оказался закопанным, все началось в детстве, я родился в семье…

— Это неважно! — перебила его Оливка, — нам надо выбираться! Как тебя, Бравад, помоги погнуть решетку.

Здоровяк дернулся, но его остановил Иолин.

— Даже если мы выберемся из камеры, то не выйдем дальше коридора.

— А вы видели палача? — Крольд поежился, — я тоже никуда не пойду.

Стража сменилась, и к ним подошел ночной надзиратель.

— Как вы устроились? Все хорошо? Могу ли я предложить вам горячие полотенца? Туалетные принадлежности?

Все кисло отказались.

Крольд, расстроенный, что трагическую историю его детства не захотели слушать вздохнул и грустно произнес:

— Графы, студенты, воришки. Все завтра утром мы будем болтаться на одной виселице.

Тишина в камере повисла такая густая и трагическая, что даже крысы, казалось, сочли неуместным в ней шевелиться.

— А я ведь так хотел попасть на королевский турнир, — наконец печально произнёс Бравад. — Я столько лет мечтал посмотреть на него, а может быть, даже самому принять участие. Думал, вот выйду на арену, весь город будет смотреть, а потом, может быть, мне дадут медаль или хотя бы большую куриную ножку.

Из угла камеры донёсся тихий смешок.

Граф Аллен сидел, прислонившись спиной к стене. Теперь он медленно поднял голову, и в свете факела его глаза блеснули из-под спутанных волос.

— Турнир, — произнёс он таким низким и зловещим голосом, что даже Оливка замерла.

— Ты действительно мечтал стать участником королевского турнира?

Бравад неуверенно кивнул и покраснел.

Граф медленно поднялся. На его лице появилась странная, почти скорбная улыбка.

— Лучше болтаться в петле, — пророкотал он ещё тише, — лучше пусть глаза выклюют вороны, а чернь будет бросать камни в твоё мёртвое тело, чем однажды выйти на арену королевского турнира.

В камере стало совсем тихо.

Где-то в коридоре скрипнула дверь.

— Ты не знаешь, что такое турнир, мальчик. Ты думаешь, это слава, золото, трубы и прекрасные дамы, бросающие цветы под ноги победителю? Нет. Это большой и гнусный обман!

Бравад сглотнул, Иолин с сочувствием посмотрел на него и похлопал по спине.

— Не могли бы вы объяснить, ваше сиятельство, что имеете ввиду? — попросил он.

— Могу, но не хочу — неохотно ответил Аллен.

Крольд осторожно поднял руку.

— А можно я всё-таки расскажу про своё детство?

— Замолчи, Крольд, — снова перебила его Оливка, и сложила руки на груди — граф, рассказывай о турнире.

Аллен тяжело вздохнул.

— Я много лет был зрителем этой бойни. Мой отец считал своим долгом ежегодно посещать его, а потом заставлял меня делать то же самое, очень быстро я научился определять победителя ещё до начала первого поединка.

— Каким образом? — удивился Иолин.

— Очень просто. Если участник был сыном герцога, он побеждал. Если сыном графа — доходил до финала. А если человек являлся простолюдином, его выпускали на арену для создания атмосферы.

— Какой атмосферы? — внимал Бравад.

— Атмосферы опасности и интриги.

— Но ведь простолюдин тоже может быть хорошим воином.

— Разумеется. Поэтому его сначала тщательно проверяют.

— На что?

— На наличие родственников среди знати, — граф сухо засмеялся.

— Странно, что никто до сих пор не провел статистический анализ среди проигравших и победителей. — рассудил Иолин.

— Это никому не интересно. Победителю обещают золото, титул и место при дворе. И находится немало кретинов, готовых отдать жизнь.

Оливка покачала головой.

— И кто всё это придумал?

— Канцлер Лидо.

Все дружно сплюнули.

— А король?

— Король…

Послышались шаги надзирателя, все также дружно притихли. Ночной стражник нес блюдо с тремя вареными куриными головами и половинкой луковицы.

— Комплимент от шеф повара, — угодливо предложил он, но желающих не оказалось.

Когда надзиратель скрылся, граф продолжил:

— После смерти славного короля Рандага второго и пропажи его новорожденного сына, королем стал его брат Рандиг, записной идиот и марионетка канцлера Лидо.

Снова пол покрылся пятью плевками.

— Конечно, все мы ждем что наследный принц вернется и займет свое место на троне.

Иолин повернулся к Браваду и пристально посмотрел на него, сам здоровяк внимательно слушал графа.

— Первый турнир провели как раз в годовщину Смерти великого короля и загадочной пропажи принца — заметил Крольд.

— Верно говоришь, Крольд! — подтвердил граф, — прошло двадцать лет, а отбоя от дурачья до сих пор нет.

После рассказа Аллена никто некоторое время не произносил ни слова. Крольд сидел, опустив голову, и рассматривал собственные сапоги. Оливка чертила соломинкой что-то на пыльном полу, а Иолин похлопывал по плечу Бравада.

Тот тяжело вздохнул:

— А я всё-таки хотел туда попасть. Всю жизнь думал, что если когда-нибудь окажусь в Валенсе, то обязательно посмотрю турнир. У нас в деревне его каждый год слушали по радио у мельника, и когда начинался финал, все собирались вокруг приёмника. Правда, брат мельника говорил, что половину поединков там придумывают, но я ему не верил. Он вообще много чего говорил, особенно когда выпивал.

Крольд медленно поднял голову.

— Если хотите, я могу рассказать, как однажды…

— Нет, — сказала Оливка.

Крольд обречённо опустил голову.

Несколько секунд снова было тихо.

Иолин сидел на каменных нарах, положив локти на колени, и задумчиво чесал бородку.

— Есть одна странность. Я пытаюсь понять, почему мы так спокойно принимаем тот факт, что утром нас повесят.

— А что нам остаётся? — спросил Крольд. — Лично я уже исчерпал запас очевидных решений.

— Можно попытаться сбежать, — предложила Оливка, не отрываясь от черчения.

— Есть ещё один вариант.

Бравад заинтересованно посмотрел на него.

— Какой?

Иолин поднял указательный палец.

— Турнир.

Несколько секунд никто не двигался. Оливка медленно повернула голову.

— Если принять участие в королевском турнире, нас не повесят утром.

Из угла в Иолина полетел камень.

— Глупый мальчишка! — рявкнул Аллен. — Я только что объяснил, что там людей убивают!

— Секундочку. Насколько я понял, участников выпускают из тюрьмы, снабжают оружием и отправляют на арену. После чего либо награждают, либо лечат, либо хоронят.

Бравад просиял.

— А похороны с почестями точно будут?

— При таком уровне организации я бы не рассчитывал.

Аллен сел ровнее.

— Ты совершенно не понял того, что я рассказывал.

— Напротив. Поэтому и предлагаю участвовать.

— Я только что объяснил, что турнир создан для того, чтобы знатные мальчики красиво побеждали, а простолюдины красиво умирали. И посмотри на нас: я забыл с какой стороны надо держать меч, твой друг даже не знает как это делать. Сам ты похож на спагетти, Крольд настолько идиот, что его обманул сообщник, а она — граф ткнул грязным пальцем в сторону Оливки. — Она вообще…

— Кто? — раздраженно перебила Оливка, — женщина? Ты обвиняешь меня в том что я слабая женщина?

— Нет! — прохрипел Аллен, — я обвиняю тебя в том, что ты воровка! Никто из нас не умеет драться и мы не то что бы умные, иначе не оказались бы тут. А то, что ты предлагаешь нам добровольно туда отправиться, подтверждает это.

— Да. — кивнул Иолин.

Граф приложил ладонь ко лбу.

— Иолин, ты когда-нибудь задумывался, почему одни люди доживают до старости, а другие нет?

— Конечно. Наследственность, питание, болезни, травмы, образ жизни, случайность. Иногда ещё недостаток здравого смысла.

— Именно об этом я и толкую.

Иолин ненадолго задумался.

— Но нас всё равно повесят, ваше сиятельство.

Аллен посмотрел на него с выражением человека, который только что понял, что объяснял всё это совершенно напрасно.

Оливка повернулась к Иолину.

— Ты действительно предлагаешь нам участвовать в турнире, где победители заранее известны, простолюдинов используют как манекены для краш-тестов?

— Да.

— И ты считаешь, что это лучше виселицы?

— Математически — не хуже.

Оливка задумалась.

— Объясни.

— Если нас повесят, вероятность смерти сто процентов. Если мы пойдём на турнир, вероятность смерти тоже высокая, но всё-таки не абсолютная.

Крольд медленно поднялся с пола.

— А ведь в этом есть определённая логика.

Оливка закрыла глаза.

— Теперь и ты туда же!

— Подумай сама. Утром нас ведут на виселицу и повесят. На турнире нас пытаются убить. Если повезёт, мы выживаем. Если не повезёт, умираем.

— И чем это отличается?

— Тем, что во втором случае есть промежуточный этап. — наконец выпалил Иолин.

Граф встал и прошёлся по камере.

— Вы не понимаете самого главного. Турнир — это не просто драка. Там судьи, жеребьёвка, ставки, придворные, заранее назначенные победители. Канцлер лично утверждает список участников. А кроме того — драконы, волшебники, городские гуси — они опаснее драконов, неделю назад напали на канцлера…

Оливка впервые за всё время заинтересованно посмотрела на Иолина.

— Ты ведь говоришь не о победе?

Иолин заговорщицки кивнул.

— Ты говоришь о суматохе?

Он кивнул ещё раз.

Оливка медленно выпрямилась.

— А суматохи там будет достаточно?

Иолин улыбнулся.

— А суматоха — лучшая возможность сбежать.

Аллен смотрел на них всё более мрачно.

— Вы собираетесь использовать королевский турнир для побега? — спросил он обреченно.

— Мы собираемся воспользоваться предоставленной королевством возможностью временного освобождения для участия в культурно-спортивном мероприятии.

Бравад оживился.

— И получить медаль?

— Если дадут, бери все.

Аллен ещё некоторое время молча смотрел на них, потом тяжело вздохнул:

— Ладно, дурачьё. Пропадать так с музыкой.

Он встал и заколотил по решетке:

— Эй, проклятые крысы! Я граф Аллен, владыка Северных гор, хранитель Черного перевала и истоков полноводной Вонючки, господин замка Алленхолл и потомок рода Алленов. Я требую участия в королевском турнире, как капитан команды… — Он запнулся и посмотрел на сокамерников — как называется наша команда?

— Герои — выпалил Бравад.

— Да какие мы герои? — зашипела Оливка.

— Не следует обесценивать себя — ответил Иолин. — Это вредно.

— Я предлагаю Спасители — пискнул Крольд.

— Мы же никого не спасаем.

— Мы спасаем себя!

— Тогда мы самоспасители.

— Нет такого слова!

Граф закатил глаза и прорычал:

— Идиоты.

На шум прибежал стражник с пергаментом:

— Это официальное заявление? — переспросил он.

— Самое что ни на есть. — проревел граф.

Утро началось с храпа.

Бравад сотрясал храпом крепостные стены, так ритмично и громко, что из соседней камеры раздался стук в стену и окрик с просьбой не сверлить стены так рано. Бравад повернулся и притих, но вскоре послышалось тонкое постанывающее сопение Крольда.

Иолин не храпел, зато во сне долго договаривался с кем-то о встрече, потом встал и прошел по камере с закрытыми глазами, ни разу не запнувшись о лежащих сокамерников и сказал:

— Чего желает, госпожа? Мое стоп слово форель…

После чего вернулся и лег под бок к Браваду.

Оливка спала, завернувшись в собственный плащ, и один раз так резко дёрнула ногой, что попала Крольду по лицу.

Граф Аллен всю ночь не спал вовсе. По крайней мере, он так утверждал утром.

— Я страдал. — сообщил он каждому, кто просыпался.

На рассвете, когда за решеткой окна радостно защебетали птицы и в листьях заиграли лучи света, кто-то выпустил газы.

— Это не я, — пробормотал Крольд.

— Однако первым решил снять с себя подозрения, — заметил Иолин.

Он уже делал утренние гимнастические упражнения.

Оливка проснулась последней и обнаружила, что почти всю ночь пролежала головой на сапоге Бравада.

Вскоре подошел утренний надзиратель.

Их вывели из камеры и отвели в ту же чистую приёмную. За столом теперь сидел сам комендант тюрьмы. Перед ним лежал вчерашний пергамент.

— Итак, — сказал он. — Официальное заявление об участии в королевском турнире.

Граф Аллен выпрямился.

— Так точно.

Комендант перечитал список.

— Бравад. Иолин. Крольд. Граф Аллен…

Он остановился.

— Оливка.

— Да, — сказала Оливка.

Комендант положил пергамент.

— В вашей команде женщина.

— Простите, и что? — переспросил Иолин.

— Женщины к участию не допускаются.

Иолин поднял руку.

— Я протестую. Это дискриминация по половому признаку!

— Но она — женщина! — повторил комендант, разводя руками.

— Современная повесточка мне тоже не нравится, — встрял Крольд. — И я категорически против квотирования, но…

Оливка повернулась к нему и так нахмурилась, что ее лицо стало похоже на перепеченное яблоко. Крольд же невозмутимо продолжил:

— Но посмотрите на нее: чумазая, короткие волосы, отсутствуют женские признаки, — он изобразил положенные округлости.

— Не показывай на себе, — испугался Бравад.

— Зато я хотя бы не чистила полночи ногти, как какая-то фифа! Я видела!

Бравад машинально посмотрел на свои ногти и незаметно понюхал подмышку. Впрочем все заметили.

— Мне нравится опрятный маникюр! — краснея оправдывался Крольд.

— Может ты еще кудри завиваешь? — заржала Оливка.

— И моешь ноги чаще, чем раз в месяц? — сгибаясь пополам от смеха присоединился Иолин.

— А вдруг он чистит зубы! — закричал Бравад.

Все трое начали громко смеяться.

— ХВАТИТ!

Остановил их граф.

Аллен медленно положил ладонь на стол коменданта.

— Покажите правила турнира.

Комендант нахмурился.

— Зачем?

— Потому что вы только что сказали, что женщин не допускают. Значит, это где-то написано.

Комендант нехотя достал толстую книгу, перелистнул несколько страниц, беззвучно пошевелил губами, немного помолчал, снова полистал ещё, и ещё раз пошевелил губами и закрыл книгу.

Граф стукнул кулаком по столу, отчего кружка и ложка на нем подпрыгнули и жалобно звякнули. Комендант вздрогнул и неохотно протянул увесистый том графу. Тот открыл книгу на первой странице:

«Правильные правила тщательнейшего отбора для участия в королевском турнире: к участию допускаются лица, способные самостоятельно передвигаться».

Далее страницы были пусты как холст художника навеки потерявшего кисти, краски и вдохновение.

Аллен улыбнулся.

— А где написано, что женщинам нельзя?

Комендант снова посмотрел в книгу.

— Ну здесь не написано.

— Вот и прекрасно, — сказал граф. — Значит, по правилам она может участвовать.

Комендант медленно забрал книгу и бережно ее закрыл.

— Мне это не нравится.

— Нам тоже многое не нравится, — резонно ответил Иолин. — Например, виселица. Но мы стараемся быть терпимыми.

Комендант ещё некоторое время недовольно смотрел на них, словно надеялся, что кто-нибудь из пятерых сам поймёт всю нелепость своего положения и добровольно откажется от затеи.

В конце концов он поставил на заявлении печать, вывел что-то в журнале и позвонил в колокольчик.

— Хорошо. Согласно пункту 6, участники турнира до окончания соревнований переводятся под особое покровительство короны.

Участники одобрительно захлопали.

Все пятеро ожидали, что сейчас их вернут в камеру, однако стражники проводили их на улицу, где их ждала длинная карета. Внутри которой играла музыка, а в ведрах со льдом стояли бутылки шампанского.

Оливка залезла первой и села на самое заднее кресло. Кожа под ее задом скрипнула.

— Эта повозка такая длинная — крикнула она размещавшимся сокомандникам. — А еще здесь есть карлик.

Действительно, из ящика выбрался маленький человечек и принялся кувыркаться и жонглировать.

Крольд с восхищением осматривался, у Бравада и вовсе рот не закрывался до конца пути, Аллен сразу приложился к бутылке, а Иолин уже шарил в мини баре.

— Вот это сервис! — блаженно протянул он.

Окошко за спиной Оливки откинулось и из него высунулось молодое улыбающееся лицо:

— Привет, меня зовут Аргайл и я ваш водитель до королевского замка — поприветствовало их лицо, — в салоне вас ждут угощения за счет заведения, вы можете посмотреть трейлер королевских циркачей — он кивнул в сторону карлика, — какую музыку вы предпочитаете?

— Что-нибудь легкое — ответил Иолин. — Джаз, например.

С крыши кто-то сказал «принято» и заиграл на скрипке.

— Ну что же. Самое время мне рассказать о моем детстве…

— Когда-то и у меня была такая жизнь, — перебил его хриплый голос Аллена, — только еще богаче.

— У тебя было два карлика? — восхищенно спросил Бравад графа.

— У меня был отряд карликов, парень, а карета в три раза длиннее. Я сидел на одном ее краю, а моя жена на другом и чтобы поговорить мы посылали гонцов.

Иолин загибал пальцами и беззвучно шевелил губами, кажется, он пытался рассчитать размер кареты графа.

— Смотрите! — восхитился Бравад, открывая дверцу в стене, — здесь есть шкафчик с париками.

Он немедленно вытащил отливающие золотом кудри и надел.

— И фонтанчик с вином — рыкнул граф.

Через мгновение они обнаружили камин с ароматическими дровами и хрустальные бокалы, на которых были выгравированы их имена.

— А на моем ошибка, — пожаловался Крольд, — написано Краульд.

— А туалет есть? — спросил Иолин, который начал ерзать после двух бокалов шампанского.

— Вон там надпись Мэ и Жэ — указал рукой граф на боковую дверь.

Иолин открыл дверь.

За ней обнаружилась ещё одна карета.

— Туалетная карета! — воскликнул он, не скрывая восхищения.

Все одобрительно загудели, а потом Крольд тихонько спросил:

— Друзья, а вам не кажется, что сейчас самый лишний момент чтобы сбежать?

Четверка притихла и уставилась на мошенника. Первым отреагировал граф. Он схватил кувыркавшегося карлика и запустил им в Крольда.

— Замолчи и не порти нам праздник! — закричала Оливка, которая уже доставала из холодильника рожок ванильного мороженого.

— Очевидно, Крольд умеет портить момент — заметил Иолин, он поднес свой бокал к бокалу Бравада, и хрусталь прозрачно зазвенел. Бравад в парике закивал, а потом затянул песню, и к нему присоединились остальные.