Ивона Фельдман
Разделённые

Глава 1

1905 год. Приходской костёл в Вольброме

1. Анеля

Запах костёла, ладана и тяжёлый аромат свечей царили вокруг. Переполненные скамьи прихожан и довольный взгляд мужчины, стоявшего перед Анелей, заставляли её чувствовать себя так, словно она оказалась в дурном сне; таком, в котором происходит что-то недоброе, а человек не способен ни пошевелиться, ни убежать.

– Анеля Кучмеж, согласна ли ты взять себе в мужья этого человека? – прозвучали у неё в ушах слова священника. Она подняла на него свои голубые глаза. Они были настолько непохожи на всё привычное в обыденной деревенской жизни, что в тишине, царившей в костёле, казалось, можно было услышать вздох ангелов. Будто все они склонились над ней, затаили дыхание и ждали, что она ответит. Будто именно от этого ответа зависело всё, что должно было случиться потом.

Анеля не думала, что этот вопрос прозвучит так скоро. Ей казалось, что месса только началась и она ещё может привести мысли в порядок, чтобы принять лучшее для себя решение. Она думала, что у неё ещё есть время, но время закончилось. Она опустила голову. Оно закончилось не сейчас, когда настоятель задал этот сакраментальный вопрос, а гораздо раньше. Может быть, вчера вечером? Может быть, давным-давно? Неужели она упустила тот самый момент? А может, просто надеялась на чудо. На чудо, которое решило бы всё за неё, велело бы ей бежать или остаться, одновременно уверив, что именно так будет лучше всего. Она слышала шелест невидимых крыльев и поднимала глаза к небу, ища там помощи. Она крепче сжала в руке свадебный букет, и ей казалось, что пальцы ощущают каждый стебелёк цветов, словно именно там она искала ответ и отчаянно цеплялась за уходящее прошлое.

Анеля Кучмеж была младшим ребёнком в семье и имела двух старших братьев.

– Это самый красивый ребёнок, какого мне доводилось видеть, – сказала старая повитуха Элена Франке, удивляясь тому, что и мать, и дочь пережили тяжёлые ягодичные роды. Она не оставляла им никаких шансов и уже давно мысленно поставила на них крест. Теперь же с восхищением смотрела на младенца, который разглядывал этот мир так, словно видел кого-то или что-то, чего люди не замечали. Но ведь младенцы именно так и смотрят. – У неё такие голубые глаза, что это даже неприлично, это грех. Нужно поскорее окрестить её и отогнать от неё зло. – Она вымыла руки в тазу и вытерла их о чистое полотно. Обычные вещи происходили каждый день, но когда людям случалось увидеть что-то необыкновенное, прекрасное или сверхъестественное, следовало быть осторожными.

Глаза маленькой Анели были необыкновенного цвета, и она, Элена, женщина, принимавшая роды уже тридцать лет, знала это лучше всех. Она знала и то, что людские пересуды нужно пресечь сразу же и позвать священника, чтобы тот окрестил ребёнка. С такими неестественно голубыми глазами вся деревня очень скоро начнёт судачить об этом ребёнке. Одни станут видеть в ней злые силы, другие будут лишь завидовать ей, а мужчины – восхищаться.

– Нелёгкая у неё будет жизнь, – сказала она. Постояв ещё немного и подумав о том, как неисповедимы пути Господни, добавила: – Видно, Господь очень хотел, чтобы она появилась на этом свете, раз спас вас обеих. – Она медленно начала собирать свои вещи. Ей тоже хотелось поскорее вернуться домой и отдохнуть.

С той минуты все восхищались красотой Анели. Прекрасная, словно дыхание свежего весеннего ветра, с иссиня-чёрными волосами, здоровой, безупречной кожей и этими глазами! Голубыми, как озарённое солнцем весеннее небо после грозы, чистыми и прозрачными. Поражавшими своей кристальной синевой. Она была самой красивой девушкой в деревне, и никто не мог этого отрицать. Она чувствовала себя любимой и защищённой, хотя бедность нередко переступала порог их дома, а соседки завидовали её красоте и с любопытством заглядывали к ним, надеясь увидеть какую-нибудь сенсацию.

Именно бедность подтолкнула братьев Анели к решительным шагам. Якуб и Антек тайком от родителей собирали деньги на билет в Америку. Анеля, однако, надеялась, что копить им придётся ещё очень долго. Она обожала своих братьев и не хотела с ними расставаться. Якуб был старше её на шесть лет, Антек – на четыре. Они уже стали взрослыми, но не хотели обзаводиться семьями, чтобы ничто не удерживало их в этой бедной стране. Они последовательно шли к своей цели. Якуб был искусным столяром и не чуждался кузнечного ремесла, а Антек умел придумывать разные вещи, облегчавшие людям работу. Их интересовали только земля, потому что этого требовал их отец, родная отчизна, потому что они были поляками, и их мечта – путешествие за океан. Интересовались они и Анелей.

– Ты поедешь с нами, – сказал Якуб, стоя на кухне и отрезая ей ломоть хлеба, который мать испекла утром. – Мы тебя здесь не оставим.

Анеля улыбалась братьям и радовалась, что сможет поехать вместе с ними. Наверное, она всегда этого хотела, но боялась попросить или просто спросить, возьмут ли они её с собой. Откуда ей было взять деньги на эту поездку? Они подрабатывали, а она только помогала по хозяйству. За свой труд она денег не получала. Она окончила несколько классов народной школы, умела читать и писать, но это было всё, что она умела. Она понимала, что братьям придётся ещё долго копить деньги на билет и для неё. Поэтому они помогали друг другу и заботились друг о друге, откладывая сбережения втайне от родителей. Отец наверняка избил бы их и забрал деньги, если бы обо всём узнал. Земля была для него святыней, и все должны были работать ради неё. Таково было его убеждение.

*

Спустя некоторое время после того, как Анеле исполнилось шестнадцать лет, в дверь их дома постучал Михал Ратай. Он был зажиточным крестьянином из Кампеле-Вельке – деревни, расположенной примерно в пяти километрах к северу от них. У него было большое хозяйство, хороший достаток и единственный сын – Пётр, которого он привёл с собой. Вместе с ними за стол сел и третий гость – писарь Богумил Голомбек.

Якуб поморщился. Он не любил Петра. Не любил и его отца, Михала. Их визит не предвещал ничего хорошего. Конечно, семья переживала непростые времена, но не настолько, чтобы занимать деньги или влазить в долги перед односельчанами. На прихоти средств, может, и не хватало, но на обычную жизнь занимать не приходилось. «Живём тяжело и скромно, но достойно», – подумал Якуб, внимательно наблюдая за тем, как Михал Ратай и Богумил Голомбек чувствуют себя за их столом совершенно свободно. Он перевёл взгляд на брата, затем на отца и тяжело вздохнул, пока мать разливала по кружкам горячий чай, заваренный в таком количестве, будто ожидала в гости целую австрийскую или русскую армию. Анеля тем временем поставила перед гостями блюдо с нарезанным сладким хлебом и яблочным пирогом, который испекла мать. За столом текла непринуждённая вежливая беседа, все пили чай и угощались вкусной выпечкой.

Якуб не мог есть. Из-под нахмуренных тёмных бровей он наблюдал за Петром и за тем, как тот не сводит глаз с Анели. Это ему совсем не нравилось! У Анели было множество достойных поклонников. Самая красивая девушка в деревне, а может быть, и во всей округе, могла выбирать среди лучших! И уж точно ей не нужен был этот хромой заморыш.