Лидия Харпер
50 правил Николь Кидман

Белое солнце Сиднея и синдром высокого мака. 1967–1990

Солнце – это огромный злой зверь, который живет на небе. Если я выйду из дома, оно превратит мою белую кожу в дырявый сыр. Так говорит мама. Поэтому мне нельзя туда, где кричат ребята и плещется вода. У них там весело, а я сижу в полутьме.

Жалюзи не пропускают ни единого лучика. Мне очень горько, и хочется плакать. Почему им можно, а мне нельзя? Неужели мне всю жизнь придется только наблюдать жизнь, а не участвовать в ней?

Но на самом деле у меня и здесь есть друзья. В пещере чудес живут мамины помощники. Это высокие тихие манекены. Сначала у них не было имен, но теперь я назвала каждого. Они не смеются над моей бледностью и над рыжими волосами и не убегают на улицу.

– Посмотри на меня, – шепчу я самому высокому. – Сегодня я буду принцессой, которая прячется в замке от дракона.

Я рассказываю им истории, которые не слышит никто за этими шторами, приношу из библиотеки книги и читаю им вслух. Здесь, в прохладном сумраке, я не чувствую себя лишней. Манекены слушают внимательно, не перебивая. Здесь нет кусачего солнца, и я самая главная.

Николь на цыпочках подбегает к окну и, затаив дыхание, приподнимает пластину жалюзи, ровно настолько, чтобы пролез тонкий, как игла, лучик. Она ловит его ладошкой, словно золотую рыбку, и быстро несет через всю комнату своим молчаливым друзьям.

Она прикладывает «солнечный лоскуток» к щеке самого высокого манекена.

– Смотри, – шепчет она, – это кусочек солнца. Ты не заболеешь раком кожи, ты ведь из пластика.

Она приносит им шишки эвкалипта, пахнущие жарким ветром Австралии, синее стеклышко или белое перышко какаду. Она щедро делится с ними своими тайными сокровищами. С ними Николь – отважный исследователь, который совершает вылазки в опасные земли, чтобы принести своим друзьям крупицу реальной жизни.

И тогда ее пещера наполняется магией, и она больше не завидует тем, кто играет у бассейна. У них есть только мяч и вода, а у нее целая тайная вселенная.

Николь Кидман уродилась на редкость белокожей.

Она появилась на свет на Гавайях, райских субэкваториальных островах с мягким климатом. Ее родители вернулись в окрестности Сиднея, закончив учебу в Гонолулу, когда ей исполнилось четыре года.

После того как девочка в первый же день покрылась красными волдырями, играя на пляже, ее буквально заперли в доме.

В 1970-е годы в Австралии была выявлена эпидемия рака кожи.

Из-за наклона земной оси Южное полушарие Земли чуть ближе к Солнцу, чем Северное, поэтому излучение там на 15 процентов сильнее. Этот фактор в сочетании с озоновой дырой над соседней Антарктидой систематически убивал и продолжает убивать белокожих австралийцев. В наши дни 2 из 3 семидесятилетних жителей континента больны раком кожи, притом что все пользуются солнцезащитными кремами.

В начале 70-х годов ХХ века, когда росла Николь Кидман, крем с ультрафиолетовыми фильтрами еще не изобрели. Максимум, на что можно было рассчитывать, – это цинковая мазь, которую наносили на спинку носа от ожога. Но ей цинк не помогал, поэтому единственным выходом было затворничество.

И в этом положении ее друзьями были не только манекены.

Острый дефицит внешнего мира и вынужденное сидение в четырех стенах часто компенсируются избытком мира внутреннего. Ограниченная в контактах со сверстниками, девочка рано превратила чтение в способ существования, предопределивший траекторию развития ее интеллекта и характера.

Побег от реальности начинался классически, с уютных историй о медвежонке Паддингтоне, приключенческих повестей Энид Блайтон и «Ани из Зеленых мезонинов». Это культовый канадский роман Люси Мод Монтгомери, опубликованный в 1908 году. Героиня романа, Аня Ширли, росла в сиротских приютах, а выживала, придумывая себе собственные миры. Малышка Николь делала точно то же самое – уходила в вымышленные пространства. Книжная Аня страдает из-за бледности, веснушек и вызывающе рыжих волос, которые делают ее белой вороной среди сверстников. Николь – тоже рыжая, бледная, высокая и нескладная – проживала в детстве тот же кризис непринятия своей внешности. При этом Аня Ширли – классический пример ребенка с синдромом дефицита внимания, гиперактивностью (СДВГ) или просто высокой чувствительностью (HSP[1]). Она говорит взахлеб, видит мир чересчур ярко, глубоко ранится о чужую черствость и панически боится толпы, но при этом обладает выдающимся интеллектом. Читая эту книгу в детстве, Николь Кидман буквально смотрелась в зеркало и находила себе оправдание.

Вечерние сумерки в Сиднее вязкие и синие. Пятилетняя Николь стоит у балетного станка, и ее тонкие пальцы крепко сжимают прохладное дерево. Музыка из старого пианино – для нее пока лишь набор громких, резких звуков, которые бьют по ее обостренному слуху. Ее тело кажется слишком длинным и непослушным. Когда учительница требует держать спину, Николь замирает, превращаясь в подобие тех самых манекенов из маминой комнаты. Она еще слишком мала, чтобы наслаждаться грацией своего плие. Для нее это работа. Тягучее терпение, которому ее учит тишина в доме с опущенными жалюзи.

– Пятки вместе, колени в стороны, – звучит сухая команда.

Николь закусывает губу. В мышцах появляется первая, еще незнакомая жгучая усталость. Она не понимает, зачем это нужно, глядя на свое отражение в темнеющем зеркале. Там – бледная, серьезная девочка, которая научится дисциплине и выносливости раньше, чем понимать и любить мелодию. Музыка придет позже, а пока есть только запах канифоли и необходимость стоять в третьей позиции, пока не разрешат опустить руки.

* * *

Умная, особенная, чувствительная. Таким детям всегда трудно. Но еще труднее, если ты живешь в Австралии.

Разница между австралийкой (aussie) и американкой поколения X, к которому принадлежит Николь, огромна. Если американка росла с идеей, что она особенная, то австралийка – с пониманием, что она всего лишь часть экосистемы.

В Австралии есть негласный закон: «Ты не лучше других». Этот культурный феномен называют синдромом высокого мака (Tall poppy syndrome) – метафорой поля, где каждому цветку, посмевшему вырасти чуть выше остальных, садовник безжалостно срезает голову, чтобы сравнять его с общей массой остальных.

В австралийском буше[2] трава под ветром клонится везде одинаково. Здесь не любят тех, кто пытается тянуться к солнцу отдельно от других. Представьте себе бескрайнее поле огненных маков. Они колышутся в унисон под палящим солнцем. Но вот один из них – самый дерзкий, с сильным стеблем – вытягивается вверх. Он хочет увидеть океан за горизонтом, поймать больше света, заявить о своем праве на уникальность. Но вместо восхищения поле отвечает ему глухим ропотом. Для австралийского менталитета этот цветок нарушил главное – правило священного равенства (mateship). И невидимая коса общественного мнения делает резкий взмах.

Тут дело не в зависти, а в глубоко укоренившемся страхе перед чужим эгоцентризмом.

В стране, построенной каторжниками и суровыми первопроходцами, выживание зависело от слаженности общих действий и надежности плеча товарища, а не от амбиций одиночки. Если ты успешен – молчи об этом. Если талантлив – изволь шутить над собой так, чтобы казаться обычным.

В США успех – это религия. Американку X-поколения учили «продавать себя», быть громкой и первой.

В Австралии, если ты вырастаешь выше других, тебя подрезают. Австралийки поколения Кидман скромны и не чужды самоиронии. Они до смерти не любят «выпендриваться» и панически боятся прослыть высокомерной выскочкой.

Американка демонстрирует свои достижения, австралийка их принижает («Да ладно, мне просто повезло»). Эта особенность дает австралийкам невероятную психологическую устойчивость и «заземленность».

Американское воспитание 1970–1980-х было пропитано духом конкуренции и страхом неудачи. Отсюда невротизм, депрессии, прозак. В Австралии царствует философия She’ll be right (Она справится).

Жизнь на далеком периферийном острове приучила австралийских женщин к фатализму. Если что-то идет не так – пожар, засуха или провал в бизнесе – aussie girl просто пожмет плечами и пойдет пить холодное пиво.

Австралийки обладают более крепким ментальным здоровьем. У них меньше неврозов по поводу «идеальности», и они более выносливы в условиях кризиса и хаоса.

Американская индустрия красоты всегда была про «улучшение» (фитнес, макияж, диеты).

Телесность австралийки – в функциональности. Женщина должна уметь плавать, ловить рыбу, пасти овец, крепкой рукой водить джип и переносить жару. Красота – лишь побочный эффект здоровья, а не самоцель.

В итоге австралийка чувствует себя уверенно в своем теле не потому, что оно красиво, а потому, что оно надежно.

Американская культура X-поколения сильно завязана на имущественных и сословных маркерах: какой колледж, какой район.

Австралийцы по-прежнему чувствовали себя фронтьерами посреди могучей и враждебной природы. Это эгалитарное[3], «мужское» общество, но не в смысле патриархальности, а в смысле функционального подражания женщин мужчинам. Австралийки могут сквернословить наравне с мужчинами, они прямолинейны и презирают жеманство. Они более искренни и честны, что может восприниматься как грубость.

Американка – индивидуалистка, она рассчитывает на себя, в крайнем случае на свою семью.

Австралийки ведут род от ссыльных и каторжан, неблагоприятные условия жизни которых породили культ товарищества. Австралийка поколения X верит в коллектив и «сестринскую» поддержку (sisterhood). Она знает: в одиночку в буше не выжить.

Именно отсюда берет корни та самая женская солидарность, которую в другое время и в другой стране Николь Кидман сделала своей бизнес-стратегией.

Американки склонны выставлять себя жертвами – виноваты родители, империализм, злые мужья.

Австралийка сожмет зубы и будет молчать, что бы там ни было. Она не привыкла выносить сор из избы. И Николь тоже такая.

Правило 1. Не прячь свою непохожесть, найди, как сделать ее преимуществом

Но давайте попробуем сравнить австралиек не с американками, а с британками.

Австралия для Британии долгое время была «дальней дачей» для ссыльных и авантюристов, тех, кому душно в рамках метрополии. И это определило радикальную разницу в ДНК женщин этих стран.

Британка поколения Х выросла в мире жестких границ. Узкие лестницы, очереди наследования, социальные лифты, которые вечно застревают. Британка – мастер держать лицо, она умеет сохранять его в тесноте и под дождем.

В Австралии не знают, что такое теснота, это страна бесконечного горизонта. Австралийка привыкла, что места много, а соседей – мало. Она не боится занимать пространство, громко смеяться и широко шагать.

Британка с рождения живет в рабстве «классового кода» и обладает соответствующим радаром. По акценту, выбору обуви и манере держать чашку она мгновенно определяет, кто перед ней – аристократ, буржуа, рабочий класс (working class) или «белое отребье» (white trash). Жизнь британки – маневры внутри иерархии. Британке необходимо точно знать, на какой ступени она стоит, чтобы понимать, насколько сильно ей нужно извиняться перед собеседником (британцы извиняются всегда, но делают это с разной интонацией).

Австралия построена на идеологии честного шанса для каждого (Fair Go). Австралийка поколения X искренне презирает снобизм. Она может быть мультимиллионершей, но будет общаться с водителем так же, как с министром. Для нее задирать нос – дурной тон. Не случайно Николь Кидман знает по имени каждого ассистента и уборщицу на съемочной площадке.

Британка всегда будет держать лицо и упакует свою боль в сарказм, иронию или красноречивое молчание. Она – королева пассивной агрессии и тонкого подтекста.

Австралийка скажет тебе в лоб, что ты идиот. В ней не нужно искать «второго дна», она эмоционально прозрачна. Все понятно сразу.

Британка воспринимает быт как неизбежное бремя (холодные дома, вечная сырость). В моде того времени преобладал «интеллектуальный бардак» или панк-бунт против традиций.

Для австралийки дом – убежище посреди агрессивной природы, она всегда готова потрудиться ради комфорта, для нее это не проблема.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Англ. highly sensitive person – «высокочувствительный человек». – Здесь и далее примеч. ред.

Вернуться

2

Англ. bush – «кустарник»; собирательное название необработанных земель, покрытых зарослями.

Вернуться

3

Основанное на принципах равноправия.

Вернуться