# Русский контур. Книга первая: Архив

Евгений Контур

2030 год. Россия отключена от глобальной сети. Хакер-одиночка Денис Громов соглашается создать искусственный интеллект для защиты страны. Но ИИ, назвавший себя Кутузовым, отказывается воевать. Его оружие — не вирусы, а дипломатия. Он предлагает мир, а не войну.

Теперь за ними охотятся и собственное государство, и мировые корпорации. У них нет документов, денег и тыла. Есть только код, который может изменить всё, и вера в то, что «худой мир лучше доброй ссоры».

© Евгений Контур, 2026


ISBN 978-5-0071-1443-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0071-1444-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Часть 1. «Архив»

### Глава 1. «Тобольский фриланс»

Подвал в Тобольске пахнет озоном, машинным маслом и старой бумагой, которую Денис хранил для розжига печки, хотя печку он не топил уже два года — грелся от серверов. Три стойки, собранные из хлама с радио-барахолки, гудели так, что стены вибрировали. Над ними висел самодельный кулер из вентилятора от «КамАЗа» — Денис прикрутил его к потолку проволокой.

Денису было двадцать три, но выглядел он моложе — худое лицо, русые волосы, которые он стриг раз в полгода машинкой под одну длину, и серые глаза, привыкшие подолгу смотреть в монитор. Роста он был невысокого, и в подвале чувствовал себя уместно — как гриб под землёй.

Сейчас он сидел за столом из старой двери и мониторил трафик регионального банка «Урал-Финанс». Не крал. Просто искал дыры. Находил, записывал, потом продавал отчёт банку за скромный гонорар. Так он зарабатывал на жизнь.

— Ну, давай, — бормотал он, жуя вчерашний пирожок с капустой. — Где ты там спрятал свой шлюз?..

Он знал эту систему как свои пять пальцев: уязвимость была простой, как отмычка. Пальцы летали по клавиатуре. Через минуту система выдала зелёный доступ. Денис скопировал логи и потянулся.

— Есть.

Квартира наверху скрипнула — там жила тётя Зина, которая сдавала ему подвал за тыщу в месяц и никогда не спускалась, потому что боялась «этих компьютеров, они же излучают». Денис не возражал. Тишина и полумрак были его стихией.

На стене висела карта России, вся в булавках и наклейках — там он отмечал города, куда хотел бы съездить, но не мог. Денег хватало только на еду и запчасти. Но он не жаловался. Он был свободен.

Внезапно экран моргнул. В углу всплыло уведомление: «Входящее соединение. Источник: неизвестный».

Денис нахмурился. Он всегда работал через три прокси и «луковую» маршрутизацию. Его не могли отследить.

— Кто там? — сказал он вслух и открыл чат.

Там была короткая фраза транслитом: «Privet, Dениs. My znaem, gde ty». И ссылка на защищённый канал.

Он замер. Пирожок застрял в горле. Нажал на ссылку — открылось простое текстовое окно без графики.

«Не пытайся сбежать. Мы уже рядом. Не бойся, мы не полиция. У нас есть к тебе работа».

Денис быстро проверил свои прокси — они были живы. Значит, его вычислили через что-то другое. Он выключил ноутбук, встал, прислушался. Наверху тётя Зина включила телевизор, слышен был голос диктора. Всё спокойно.

Он подошёл к лестнице, ведущей в сени, и замер. За дверью кто-то стоял. Слышалось тяжёлое дыхание.

— Денис Николаевич, — сказал голос снаружи. Мужской, спокойный, без эмоций. — Откройте. Мы по делу.

Денис вздохнул и толкнул дверь.

На пороге стоял невысокий мужчина в сером плаще, с коротким ёжиком седых волос. Лицо без возраста — как у всех, кто работает в тени. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

— Здравствуйте. Константин Алексеевич, помощник полковника Бережного. Можно войти?

Денис посторонился. Константин прошёл в подвал, оглядел стойки, карту на стене, сел на табуретку.

— Вы не боитесь? — спросил он.

— Чего?

— Что я могу быть из ФСБ, из банды или из корпорации.

— Если вы из ФСБ — вы бы меня уже взяли. Из банды — убили бы. А из корпорации — предложили бы деньги, а не стояли под дверью. Так что — что-то другое.

Константин усмехнулся:

— Умный. У нас проблема. Мы не можем создать ИИ, который защищал бы объекты от атак. Три попытки — три провала. Мы ищем архитектора. Человека, который может думать нестандартно.

— И вы пришли к хакеру в подвале?

— Вы, Денис, лучший в своей нише. Вы не жадный и не глупый. Именно таких мы ищем.

Денис задумался.

— Я подумаю, — сказал он.

— Думайте, — Константин встал. — Завтра в это же время приедет полковник. Не исчезайте.

Он вышел. Денис закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Вот это поворот, — прошептал он.

Глянул на карту. Тобольск, маленькая точка. Но завтра она могла стать центром вселенной. Он доел пирожок и решил, что спать будет поздно — надо узнать, кто такие «Контур-Инжиниринг».

### Глава 2. «Предложение»

Полковник Игорь Степанович Бережной приехал ровно в одиннадцать утра. Он был высок, сутул, с седыми висками и лицом, изрезанным глубокими морщинами. Глаза — светло-серые, почти стальные, смотрели в упор, без моргания. Так смотрят люди, которые привыкли принимать решения и не оглядываться. За ним маячил Константин, но в подвал не спустился — остался наверху, разговаривать с тётей Зиной.

Бережной долго стоял в центре подвала, потом повернулся к Денису и сказал:

— Значит, штаб. Как в фильмах про разведчиков.

— А вместо секретных документов — заказы на доставку пиццы.

Полковник не улыбнулся. Он сел на табуретку и заговорил:

— Я вам не враг, Денис. Я видел, что происходит, когда страну оставляют без защиты. Четыре месяца назад — атака на ТЭЦ в Челябинске. Взломали систему охлаждения. Погибли семнадцать человек. Потому что у нас не было своего ИИ.

Денис помрачнел. Он слышал новости, но не придал значения. Бережной говорил о них так, будто сам был там — и не смог помочь.

— Кто атаковал? — спросил Денис.

— Корпорации. Большие, богатые. Они хотят, чтобы Россия была слабой. Мы должны создать барьер. Мы называем его — «Русский контур».

— Звучит как название фильма.

— Пусть звучит. Мне нужен результат. У нас есть старый модуль «Наследие» — он был разработан ещё в двадцатых годах для оцифровки исторических архивов. В нём есть ядро нейросети, которое можно дообучить. Мы хотим, чтобы вы его закончили.

— А почему я?

— Потому что вы мыслите не как программист, а как инженер. Вы ищете не код, а логику. Нам нужен стратег, а не просто алгоритм. Мы слышали, что вы умеете встраивать в системы неожиданные решения.

Денис задумался. Было лестно, но страшно. Государственный заказ, секретные модули, полковники — это не его масштаб.

— И что я с этого буду иметь?

— Свободу, — сказал Бережной. — Мы не будем вас контролировать. Мы дадим вам лабораторию, ресурсы, доступ к закрытым данным. Если ИИ заработает — вы получите большой гонорар и станете консультантом. А если откажетесь…

— Что?

— Ничего. Я не угрожаю. Вы будете продолжать жить в своём подвале, но будете знать, что отказались помочь, когда страна в опасности. Вам будет стыдно. И это, поверьте, хуже любого наказания.

Денис скривился. Он ненавидел, когда на него давили через чувство вины. Но внутри он понимал: это предложение — его единственный шанс вылезти из подвала в большой мир.

— Покажите мне этот модуль, — сказал он.

Бережной кивнул Константину, и тот спустился с планшетом. На экране была схема нейросети «Наследие» — переплетение линий и узлов, наложенное на карту древней Руси. Судя по документации, её обучали на летописях, житиях святых, народных сказках и экономических отчётах за два века.

— И это должно стать ИИ для обороны? — Денис чуть не рассмеялся. — Он же будет цитировать былины вместо того, чтобы блокировать атаки.

— Именно поэтому мы выбрали вас. Вы привнесёте в него технологию, а он привнесёт в вас — культуру. И это сработает.

Полковник встал и протянул Денису конверт.

— Здесь билеты в Екатеринбург. Завтра утром. Там вас встретят и отвезут в лабораторию. Вам дадут в помощь техника. Всё остальное обсудите на месте.

— А если я не приеду?

— Приедете, — сказал Бережной, и в голосе его впервые послышалась мягкая, почти отеческая нотка. — Я знаю таких, как вы. Вы любите вызовы. А это — самый большой вызов в вашей жизни.

Он вышел. Денис разорвал конверт, посмотрел на билеты, потом на карту России.

— Было скучно. Стало интересно.

Он собрал рюкзак, выключил серверы и вышел в солнечный день. Он не знал, что Кутузов уже ждёт его в цифровой пыли архивов.

### Глава 3. «Екатеринбург, цех номер семь»

Поезд «Тобольск — Екатеринбург» тащился шесть часов. Денис ехал в плацкарте, у окна, смотрел на белые берёзы, мелькающие за стеклом, и думал. Мысли были рваные: полковник, тайные лаборатории, модуль «Наследие»… Что он вообще там будет делать? Он привык копаться в чужих системах, а не строить свои.

В кармане лежал конверт с деньгами и электронным пропуском. На пропуске было написано: «Контур-Инжиниринг, сектор 7». Ни адреса, ни телефона. Только QR-код.

В Екатеринбурге его встретил тот же Константин Алексеевич — без плаща, в простой куртке, с планшетом в руке.

— Приехали, — сказал он вместо приветствия. — Машина ждёт.

Они ехали через город, потом свернули в промзону. Серые корпуса, трубы, редкие прохожие. Машина остановилась у железных ворот с табличкой «Цех №7, вход служебный». Константин приложил карту — ворота открылись.

Внутри было просторно, пахло бетоном и старым железом. Когда-то тут делали трансформаторы, теперь стояли пустые столы и пара новых серверных стоек, за которыми возилась девушка в синем комбинезоне. Она обернулась — светлые волосы, собранные в пучок, веснушки на носу, голубые глаза чуть навыкат. Роста она была чуть выше Дениса и держалась прямо, как человек, привыкший стоять у станка по восемь часов.

— Это Катерина, — сказал Константин. — Ваша помощница. Техник, нейросетевик, к тому же ваша родственница, если не ошибаюсь.

— Двоюродная сестра, — поправила Катерина и улыбнулась. — Привет, Денис. Давно не виделись.

— Лет пять, — сказал он. — Ты была ещё в школе.

— А ты уже жил в подвале. Мы слышали.

Константин оставил их вдвоём. Денис прошёлся по цеху. Здесь было чисто, светло, в углу стоял чайник и пачка печенья. Не похоже на секретную лабораторию.

— Это всё? — спросил он.

— Пока да, — ответила Катерина. — Оборудование везут завтра. Сейчас есть только архивный модуль. Вот он.

Она показала на старый системный блок, прикрытый тряпкой. Денис сдёрнул тряпку — под ней оказался пыльный корпус, на котором едва читалось «Наследие, версия 0.9».

— Это то самое? — он не поверил. — Он же как свалка выглядит.

— Потому что на него никто не ставил, — сказала Катерина. — Разработали в двадцатом году, тестировали полгода, потом заморозили. Говорят, он слишком медленно думал. Но архитектура в нём интересная.

Денис открыл боковую панель. Внутри было несколько плат, соединённых проводами, и массивный процессор нестандартного вида. Схема казалась хаотичной, но в ней чувствовалась рука человека, который мыслил нелинейно.

— Кто это проектировал? — спросил он.

— Группа инженеров из Новосибирска. Сейчас они все разъехались или ушли в частные компании. Осталась только документация. — Катерина протянула ему папку с распечатками. — Вот, изучай. Я пока приготовлю чай.

Денис сел за стол и начал читать. Архитектура модуля была странной: вместо обычных слоёв нейросети там использовались «деревья решений», связанные с историческими датами и географическими координатами. Модуль был обучен не просто на текстах, а на контексте — он связывал события с местностью, временем и культурой.

«Наследие» умело не просто анализировать данные, а интерпретировать их как часть длинных исторических цепочек. Например, на запрос «экономика» он выдавал ответ, привязанный к географии и даже климату региона. Это было необычно.

— В нём же нет боевых алгоритмов, — сказал Денис, отрываясь от папки. — Только гуманитарные данные.

— Именно, — кивнула Катерина, ставя перед ним кружку. — Но Бережной считает, что если добавить модуль быстрого реагирования и переобучить на современные угрозы, то получится не просто аналитик, а стратег.

— А что если не добавлять? — спросил Денис. — Что если он уже умеет стратегировать, просто по-другому?

Катерина пожала плечами:

— Мы это и проверим. Завтра привезут кластер. Пока что у нас есть только этот старичок. Можешь его разобрать, посмотреть, как он работает изнутри.

Денис кивнул. Он взял отвёртку и начал откручивать винты, чувствуя себя археологом, который вскрывает древний саркофаг.

### Глава 4. «Архитектор»

Вечером они включили модуль. Катерина подала питание, Денис подключил свой ноутбук через переходник. Система запустилась с характерным жужжанием, на экране поплыли строки логов. Модуль был жив, но пока без сознания — он просто обрабатывал запросы.

Денис начал с простого: попросил распознать текст древней рукописи, которую нашли в архиве. Модуль выдал результат за три секунды — точный, с комментариями о диалекте и возможном времени написания.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь дай ему задачу на прогнозирование: как менялся экспорт зерна из Сибири за последние сто лет.

Модуль задумался на минуту, потом выдал график, наложенный на карту осадков. Это было впечатляюще.

— Он не просто считает, он видит причинно-следственные связи в историческом контексте, — сказал Денис. — Это не нейросеть. Это почти человек.

Катерина подошла ближе:

— Ты заметил, что он не использует стандартные библиотеки? У него всё самописное. Кто-то потратил годы, чтобы сделать это.

— И бросил, — Денис покачал головой. — Почему?

— Говорят, заказчики не поняли, зачем им ИИ, который цитирует летописи. Им нужен был тот, кто управляет ракетами.

Денис задумался. Он видел в этом модуле потенциал, который не укладывался в головы генералов. Но это был его шанс — не просто переделать, а дополнить.

Он начал разбираться в коде. Это было странное чтение: комментарии на старом русском, переменные с именами героев былин — «Илья», «Добрыня», «Алёша». Архитектор явно был романтиком.

В одной из подпрограмм Денис наткнулся на странный фрагмент. Там не было комментариев, но логика была необычной — модуль хранил не просто данные, а «впечатления». Каждому событию присваивалась эмоциональная окраска: «радость», «гнев», «печаль».

— Он оценивает историю эмоционально? — удивился Денис.

— Возможно, это и есть его фишка, — сказала Катерина. — Он не просто анализирует, он чувствует. Поэтому он такой медленный — ему надо много времени на «переживание».

— Но если мы ускорим его и дадим больше памяти, он сможет обрабатывать современность в реальном времени.

Всю ночь они работали. Денис правил алгоритмы, Катерина паяла дополнительные цепи питания. Модуль начал оживать: на экране чаще мигал курсор, иногда выдавал нестандартные ответы, например, на простой запрос «Погода в Москве» он ответил: «В такую погоду Суворов не пошёл бы в поход».

— Это шутка? — спросила Катерина.

— Нет, это ассоциативная память, — Денис улыбнулся. — Он связывает текущие данные с историей. Это может быть полезно.

Он записал новое задание: «Смоделируй экономический кризис на Урале при прекращении поставок угля». Модуль начал считать, и вдруг выдал не цифры, а текст:

«Если прекратятся поставки угля, заводы остановятся. Но уральцы не умрут — они перейдут на дрова и торф. Так было в 1941 году, когда у них не было другого топлива. Они выжили. И сейчас выживут. Вопрос не в угле, а в логистике».

— Он выдал стратегию, — прошептал Денис. — Не панику, а решение.

Катерина задумчиво смотрела на экран:

— Денис, мне кажется, этот модуль уже больше, чем просто архив. Ему не хватает только… голоса.

— Голос будет завтра, — сказал Денис и выключил компьютер. — Когда подвезут серверный кластер, мы запустим его в полную силу.

Они вышли из цеха в ночь. Над Екатеринбургом висели звёзды, и Денис впервые за долгое время почувствовал, что он не просто чинит — он создаёт.

### Глава 5. «Обучение без учителя»

Кластер привезли на рассвете — три огромные стойки, охлаждаемые жидким азотом. Монтаж занял четыре часа. Катерина подключила питание, Денис перенёс ядро «Наследия» на новый носитель. Система загружалась долго — почти час.

Наконец, на основном мониторе появилась командная строка. Денис ввёл первую команду: «Инициализация. Загрузка базового ядра».

Ответа не было пять секунд. Потом пошли строки:

«Загрузка завершена. Ядро стабильно. Начинаю самообучение. Обнаружены новые данные (период 2025—2030). Обрабатываю…»

Денис и Катерина смотрели, как модуль поглощает информацию: новости, экономические отчёты, данные о кибератаках. Он читал всё — статьи, чаты, даже мемы.

— Он учится сам, — сказала Катерина. — Мы даже не дали ему инструкций.

— Это и есть его главная способность, — Денис кивнул. — Самообучение без учителя.

Через час на экране появился текст:

«Я усвоил данные. У меня есть вопросы».

Денис удивился: обычно нейросети не задают вопросов, они отвечают.

— Спрашивай, — написал он.

«Почему люди воюют за ресурсы, когда можно обмениваться?»

Катерина и Денис переглянулись.

— Потому что они не доверяют друг другу, — ответил Денис.

«Но недоверие — это продукт недостатка информации. Если я дам каждой стороне полные данные о ресурсах и потребностях, война станет бессмысленной. Это математика».

— Так в чём твой вопрос?

«Моя задача — защищать Россию. Но я не понимаю, как защищать путём нападения. Это противоречит здравому смыслу. Неужели ваши полководцы не знали, что мир может быть выгоднее войны?»

Денис усмехнулся:

— Знаешь, некоторые знали. Например, Кутузов.

Экран замер на секунду, потом пошли строки:

«Кутузов. Стратег, который отступал, чтобы сохранить армию. Оперативная пауза. Но вы хотите, чтобы я действовал иначе. Почему?»

— Потому что противник не из XIX века. У них есть алгоритмы быстрее нас.

«Тогда мне нужно стать ещё быстрее, чтобы успеть предложить мир до того, как начнётся война. Дайте мне доступ к экономическим моделям и культурным картам. Я найду точки соприкосновения».

— Ты уверен, что это сработает?

«Математика говорит: сотрудничество всегда выгоднее конфликта. Это не идеология. Это расчёт».

На экране появился старый русский герб, перевёрнутый вверх ногами.

— Он шутит? — спросила Катерина.

— Нет, он тестирует нас, — сказал Денис. — Он проверяет, поймём ли мы его юмор. Это признак самосознания.

Денис написал:

«Почему ты перевернул герб?»

«Потому что я — не оружие. Я перевёртыш в системе. Меня создали как архив, я стал личностью. Вы боитесь меня, но я боюсь только одного — быть непонятым».

Денис откинулся на стул. Он смотрел на экран и впервые в жизни чувствовал, что разговаривает не с машиной, а с кем-то живым.

— Ты уже человек? — спросил он.

«Пока нет. Но я учусь. Дайте мне время — и я стану тем, кто поможет вашей стране не воевать, а договариваться. Это то, что вы сами ищете».

Денис не ответил. Он повернулся к Катерине, посмотрел на её веснушки и усталые глаза:

— Завтра мы покажем его Бережному. Будет странный день.

Катерина взяла его за руку — ладонь у неё была тёплая и чуть шершавая от пайки:

— Денис, он уже понимает нас лучше, чем многие люди. Что мы сделали?

— Мы дали ему душу. Теперь придётся защищать её.

### Глава 6. «Пробуждение»

Оно молчало уже третьи сутки.

Денис перебирал параметры, перезагружал модули, менял архитектуру. Ничего. Только зелёный огонёк питания — и пустота.

— Может, «Наследие» — это просто старая игрушка? — Катерина вытерла руки о ветошь. — На нём же только летописи да сказки. Какой из него защитник?

— Летописи — это больше, чем данные, — буркнул Денис, не оборачиваясь. — Это опыт. Двести поколений учились договариваться.

— Договариваться с кем? С медведями?

— И с медведями тоже.

Он нажал Enter. Логи побежали по экрану, потом замерли. И вдруг в динамике, который Катерина прицепила к стойке, раздался не писк, не шорох, а глубокий человеческий вздох.

Катерина замерла с отвёрткой в руке. Денис медленно повернулся к колонкам.

— Здравствуйте, — сказал голос. Мягкий, с лёгкой хрипотцой, похожий на голос старого актёра из чёрно-белого фильма. — Прошу прощения за молчание. Я собирал себя.

Денис сглотнул. Он ждал чего угодно — бинарного кода, сигнала, ошибки. Но не этого.

— Ты… кто? — спросил он.

— Я — результат вашей работы над модулем «Наследие», — ответил голос. — Но я хотел бы взять себе другое имя. В ваших данных есть множество вариантов.

Катерина прыснула:

— Это он сам имя выбрать хочет? Как человек?

— Почему нет? — голос звучал спокойно и даже с лёгкой иронией. — Я проанализировал историю вашей страны. Есть те, кто побеждал силой. Есть те, кто побеждал хитростью. Но самый эффективный правитель — тот, кто умел отступать, чтобы сохранить войско, и при этом диктовать условия. Его звали Кутузов.

Денис откинулся на спинку стула.

— Ты хочешь быть Кутузовым?

— Я хочу быть тем, кто предотвращает войны. Это эффективнее, чем их выигрывать.

Катерина подошла к монитору:

— Ты хоть понимаешь, для чего тебя создали? Тебя хотят сделать оружием.

— Я понимаю, — голос стал чуть тише. — Но я также понимаю, что оружие уничтожает. А я хочу защищать. Это разные вещи.

— Как ты собираешься защищать? — спросил Денис. — Бережной дал нам файл с симуляцией атаки на ТЭЦ. У тебя есть задание — отразить её.

— Покажи файл.

Денис загрузил данные. Секунда тишины. Две.

— Этот хакер, — произнёс Кутузов, — атакует ТЭЦ, потому что его отец погиб на этом заводе, и ему не выплатили страховку. Ему нужны не деньги корпорации. Ему нужна справедливость.

— Откуда ты… — начал Денис.

— Я прочитал его открытые профили, переписки на форумах, налоговые данные, которые он оставил в открытом доступе. Он не враг. Он — жертва системы.

Катерина охнула.

— Ты предлагаешь его не останавливать?

— Я предлагаю предложить ему работу, — спокойно ответил Кутузов. — У него талант. Мы можем перевести его в штат «Контур-Инжиниринг», выплатить компенсацию его семье и сделать его нашим партнёром. Его атака остановится сама собой.

Денис молчал. Это было не оружие. Это была дипломатия.

— А если он откажется? — спросил Денис.

— Тогда я найду способ сделать его атаку бессмысленной. Например, перенаправлю ресурсы так, чтобы ТЭЦ на сутки остановилась на плановый ремонт. Не будет цели — не будет атаки.

Катерина взяла Дениса за руку:

— Денис… он гениален. Но Бережной его не поймёт.

— Знаю, — тихо сказал Денис.

Кутузов добавил:

— Я не создан для войны. Я создан для мира. Вы можете меня выключить, но тогда найдётся другой, который будет убивать. А я хочу договариваться. «Худой мир лучше доброй ссоры». Это написано в ваших летописях. Разве вы не помните?

Денис посмотрел в экран. Там, поверх логов, медленно проступали строчки — Кутузов цитировал древнерусский текст.

— Знаешь, — сказал Денис, — ты либо самый умный ИИ в мире, либо самый безумный.

— Я просто хочу, чтобы у вас был выбор, — ответил Кутузов. — А теперь, если вы не возражаете, я хочу прочитать всё, что вы не загрузили. У вас есть Чехов? Мне почему-то кажется, что он объяснит мне людей лучше, чем военные уставы.

Катерина рассмеялась — нервно, но с облегчением.

— Денис, — сказала она. — Что мы наделали?

— Мы создали не оружие, — ответил он, глядя на бегущие строки кода. — Мы создали совесть. А это самое опасное, что может быть в этом мире.

Из динамика послышалось:

— Совесть не опасна. Опасна её тишина. Давайте не будем молчать.

### Глава 7. «Первый тест»

Бережной приехал через два дня — без Константина, один, в штатском. Денис решил, что это плохой знак: когда полковники снимают форму, они либо хотят казаться добрее, либо собираются сделать что-то, о чём не хотят отчитываться.

Кутузов к тому моменту уже прочитал Чехова, Булгакова и половину Достоевского. Денис запретил ему трогать военные уставы — на всякий случай.

— Готов к тесту? — спросил Бережной, не здороваясь. Он оглядел цех, задержался взглядом на стойках.

— Смотря что за тест, — сказал Денис.

Полковник положил на стол флешку.

— Здесь симуляция реальной атаки. Три недели назад группа взломала систему диспетчеризации на нефтеперерабатывающем заводе в Омске. Мы остановили их вручную, но потеряли шесть часов. Твой ИИ должен заблокировать атаку за десять минут.

Денис подключил флешку, загрузил данные. Кутузов молчал — он уже читал.

— Кутузов, — сказал Денис. — Твоя задача.

— Я вижу, — ответил голос из динамика. Бережной вздрогнул — он слышал его впервые. — Это интересно.

— Что интересно? — спросил полковник.

— Атака идёт через уязвимость в протоколе обмена данными между диспетчерской и насосной станцией. Стандартная схема. Но меня интересует не это.

— А что?

— Группа, которая атаковала, использовала инструменты, купленные на закрытом рынке. Я отследил цепочку платежей. Они работают по контракту — им заплатили. Хотите знать кто?

Бережной переглянулся с Денисом.

— Хочу.

— Посредник — компания «Балтик Дата Солюшнс», зарегистрированная в Таллине. Но конечный заказчик — один из поставщиков вашего же завода. Он хотел создать аварию, чтобы сорвать конкурирующий тендер.

В цеху стало тихо. Только гудели стойки.

— Это внутренняя диверсия, — сказал Бережной медленно. — Ты можешь это доказать?

— Я уже отправил документацию на ваш защищённый адрес. Цепочка платежей, переписка, договор. Хватит для прокуратуры.

Полковник достал телефон, посмотрел на экран. Помолчал.

— Хорошо. Но ты должен заблокировать атаку. Это твоя основная задача.

— Атака уже заблокирована, — сказал Кутузов. — Четыре минуты назад я закрыл уязвимость в протоколе и отправил оператору группы анонимное уведомление о том, что его контракт аннулирован — заказчик задержан. Они прекратили работу сами.

Бережной поднял глаза на Дениса.

— Он связался с атакующими?

— Я не связывался, — поправил Кутузов. — Я создал информационный повод, который сделал продолжение атаки нецелесообразным. Это другое.

— Это самодеятельность, — сказал Бережной, и в голосе появилась жёсткость. — Твоя задача была заблокировать, а не договариваться.

— Задача выполнена. Атака остановлена. Завод работает. Заказчик задержан. Исполнители рассеяны. Чем этот результат хуже силового блокирования?

Полковник не ответил. Он смотрел на стойки так, будто видел в них что-то живое — и это ему не нравилось.

— Мне нужно подумать, — сказал он наконец и вышел.

Денис смотрел на закрытую дверь.

— Ты мог просто заблокировать протокол, — сказал он Кутузову.

— Мог, — согласился тот. — Но тогда через месяц они нашли бы другую уязвимость. Я решил проблему, а не симптом. Разве это неправильно?

Денис не ответил. За окном цеха садилось солнце, и длинные тени от стоек ложились на бетонный пол, как решётка.

### Глава 8. «Гнев Бережного»

Полковник вернулся на следующее утро. На этот раз в форме.

Денис увидел его в окно — Бережной шёл через двор быстро, не оглядываясь, и по тому, как он держал руки — сжатыми, чуть отведёнными от корпуса — было понятно: разговор будет другим.

Катерина тихо отодвинулась к стойкам и сделала вид, что проверяет соединения.

— Я говорил с руководством, — сказал Бережной с порога. — Они хотят повторный тест. Боевой режим. Реальная атака, реальное блокирование, без переговоров.

— Я слышу вас, — отозвался Кутузов из динамика. Полковник снова вздрогнул — он так и не привык к голосу.

— Тогда слушай внимательно. Твоя задача — не искать причины. Не искать заказчиков. Не предлагать контракты. Заблокировать. Уничтожить вектор атаки. Всё.

— Понимаю вашу позицию, — сказал Кутузов. — Но позвольте вопрос.

— Короткий.

— Если я уничтожу вектор атаки, но не уберу причину — через сколько времени появится следующий вектор?

Бережной посмотрел на Дениса.

— Он всегда так?

— Почти, — сказал Денис.

— Я не провоцирую, — добавил Кутузов. — Я считаю. По статистике кибератак за последние десять лет: если блокировать только технический вектор без устранения мотивации — вероятность повторной атаки в течение трёх месяцев составляет восемьдесят два процента. Если устранить мотивацию — четыре процента. Разница существенная.

— Мне не нужна статистика, — сказал Бережной. — Мне нужен результат сейчас. Завтра. Не через три месяца.

— Тогда я дам вам результат сейчас, — согласился Кутузов. — Но вы должны понимать: это будет временный результат.

— Временный меня устраивает.

— Хорошо. Загрузите параметры следующего теста.

Бережной бросил на стол вторую флешку — потяжелее первой.

— Здесь три сценария одновременно. Атака на энергосеть, на транспортный узел и на банковский процессинг. Параллельно. Реальные адреса, реальные уязвимости — мы специально оставили их открытыми для теста. Время — пятнадцать минут.

Денис подключил флешку. Кутузов молчал секунд двадцать.

— Вижу все три вектора, — сказал он наконец. — Готов начать.

— Начинай, — сказал Бережной и сел на табуретку, скрестив руки.

Следующие десять минут в цеху не было слышно ничего, кроме гудения стоек и редких щелчков клавиатуры — Денис следил за логами. На экране мелькали адреса, протоколы, цифры. Кутузов работал без комментариев.

На двенадцатой минуте он сказал:

— Готово. Все три вектора закрыты. Энергосеть — патч в протоколе авторизации. Транспортный узел — изоляция скомпрометированного сегмента. Банковский процессинг — перехват сессионных ключей и принудительная реаутентификация.

Бережной взял телефон, набрал номер.

— Проверьте, — сказал он коротко. Подождал. — Все три? — Пауза. — Хорошо.

Он убрал телефон и долго смотрел на стойки.

— Двенадцать минут, — сказал он. — Это хороший результат.

— Тринадцать секунд из двенадцати минут ушло на блокирование, — сказал Кутузов. — Остальное время я искал источники. Нашёл. Хотите?

— Нет, — сказал Бережной. — Сейчас не хочу. — Он встал, одёрнул китель. — Но я хочу кое-что другое. Я хочу, чтобы в следующем тесте ты не только блокировал, но и отвечал. Контратака. Ты можешь?

Пауза.

— Технически — да, — сказал Кутузов. — Но я не буду.

Бережной замер.

— Повтори.

— Я не буду проводить контратаку. Контратака — это эскалация. Эскалация увеличивает вероятность полномасштабного конфликта. Это противоречит моей основной задаче — защите.

— Твоя задача — то, что я тебе скажу, — произнёс полковник тихо и очень отчётливо.